ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он молчал. Я начал считать. Когда я дошел до девяти, он поднял вверх руку. По его лбу ручьями стекал пот, и рука у него дрожала.

— О'кей! — промычал он. — Твоя взяла. Ее зовут Полетта Бенито. Она живет в Сонойте, в Мексике, у самой границы с Аризоной.

— Отлично, — насмешливо сказал я, убирая револьвер и вставая. — Что ж, Фернандес, до свидания, скоро увидимся. И пока меня здесь не будет, смотри не шали и не делай ничего такого, за что тебя стала бы бранить твоя матушка!

Глава 7

ПОЦЕЛУЙ РОСКОШНОЙ БЕБИ

По дороге на гасиенду я много думал. Мне казалось, что Фернандесу известно гораздо больше, и Полетту Бенито он назвал только потому, что испугался, как бы я не ухлопал его. Но думаю, что даже это не заставило бы его говорить, если бы он не полагал, что мне кое-что уже известно о ней.

Интересно и другое. Он всячески пытался опровергнуть рассказ Генриетты насчет существования любовницы Эймса. Совершенно очевидно, что Фернандес и Бэрдль работают вместе, а вот что именно связывает их, убей меня Бог, не могу понять.

И если хотите знать, то и Фернандес, и Бэрдль, и Генриетта, и Мэлони могут быть членами одной шайки. Мне часто приходилось сталкиваться с бандами мошенников, которые отлично разыгрывали подобные комбинации. И выходило так, что мне известно было столько же относительно этого дела, сколько было известно с самого начала. Все время в деле появлялись новые люди, которые запутывали все мои предположения.

Но одно было совершенно ясно: и Лэнгтон Бэрдль и Фернандес всячески стараются внушить мне мысль, что Грэнворта Эймса убила Генриетта. Все, что они говорили и делали, было рассчитано на то, чтобы убедить меня в этом. А, собственно, чего они хотят этим достичь?

Я думаю, что мне следует повидаться с Полеттой Бенито, потому что, по-моему, она может рассказать мне о Грэнворте Эймсе больше, чем кто-либо другой. Если она та самая женщина, за которой гонялся Эймс, бросив такую роскошную дамочку, как Генриетта, значит, в ней есть что-то такое, чего нет в других женщинах, нет и у Генриетты. По всей вероятности, у Полетты сведений о Грэнворте больше, чем у всех остальных вместе взятых.

Меня не оставляла мысль, что Бэрдлю, Фернандесу и кому-то еще, кто с ними связан, всем им очень хочется, чтобы я поскорее арестовал Генриетту. В конце к«н-цов у меня есть несколько свидетельских показаний о том, что она в тот вечер была в Нью-Йорке. Мне не раз довольно прозрачно намекали, что ей что-то известно относительно фальшивых облигаций. Во всяком случае, я сейчас могу считать ее хотя бы свидетельницей поэтому делу.

И не арестовал я ее до сих пор только потому, что они ждут не дождутся от меня этого шага. А я такой парень, который всегда делает то, чего от него меньше всего ожидают. Вот почему я передал Фернандесу все, что мне рассказывала Генриетта. Я хотел увидеть его реакцию.

Поставив машину позади гасиенды, я пошел к главному входу. Роскошная ночь, хотя жарко, как в аду. Кирпичные стены гасиенды серебрятся в лучах лунного света. В саду причудливые тени, и вообще чувствуешь себя, как в сказочной стране. В гасиенде большая часть огней была погашена. Музыканты упаковывали свои инструменты, и за столиками уже никого не было. На лестнице мелькнула какая-то пара и скрылась в игорном зале. Вероятно, Перейра уже организовал игру.

Только я о нем подумал, как он собственной персоной появился из кладовки и направился ко мне.

— Мистер Кошен, — проговорил он, — у нас сегодня игра, но не очень крупная. Я знаю, что это незаконное дело, но, надеюсь, что вы не будете возражать? А? Ведь это вас не касается?

— Конечно, не касается, — согласился я. — Я — федеральный агент, а не легавый из Палм Спрингс. Не мое дело следить за этим. Может быть, попозже я и сам поднимусь наверх, взгляну, как там идет игра.

Он поблагодарил, и вид у него при этом был такой счастливый, как будто я дал ему по крайней мере тысячу долларов. Я, кажется, уже говорил вам, что мне очень не нравится Перейра. Типичный подонок! И, хотя я с радостью в любой момент готов вздуть его как следует, время, пожалуй, для этого пока еще не пришло. Я хотел, чтобы они думали, что им все удалось и что я для них что-то вроде безмозглой курицы. Пусть они будут спокойны в этом отношении, и тогда, рано или поздно, кто-нибудь из них допустит промах, который даст мне возможность уцепиться кое за что.

Я поднялся по лестнице и вошел в игорный зал. Там было несколько человек: Мэлони, Генриетта и еще шесть или семь парней и несколько дам. Официант обносил всех вином, а за центральным столом вовсю шла игра в покер.

Я походил по комнате, выпил отличного виски и будто просто так посматривал на всех. Генриетта сидела за покерным столом. Перед Мэлони высилась огромная стопка чипов, он чем-то был страшно доволен, может быть, наконец-то выиграл. Впервые в этом доме. Перейра болтался от стола к столу и старался держаться как можно приветливей со всеми. Полная картина тихого, спокойного вечера в клубе за картами. Фернандеса не было. Вероятно, он сидел у себя дома и старательно обдумывал создавшуюся ситуацию.

А о чем, собственно, он думал? Вероятно, об этой дамочке, Полетте Бенито.

Вы сами понимаете, что рассказал он о ней только потому, что испугался, как бы я не всадил в него несколько пуль. Здорово он испугался, когда увидел у меня в руке револьвер. А припугнул я его потому, что был уверен, что в этом деле должна быть еще одна женщина, помимо Генриетты. Эта мысль все время не покидала меня и главным образом потому, что Бэрдль, который в отношении всего этого дела проявил необычайную болтливость, почему-то и словом не обмолвился о существовании этой женщины. Даже когда он расска— зывал мне о том, что Генриетта выкрала свои письма из письменного стола мужа, он ни словом не обмолвился о том, были ли у нее основания писать эти письма.

Если бы никаких оснований не было, то есть, если бы в этом деле не была замешана другая женщина, он обязательно сказал бы мне об этом. Но, повторяю, он ни словом не обмолвился о другой женщине из-за которой, собственно, Генриетта и приезжала в Нью-Йорк. И это было одной из причин, почему я думаю, что Генриетта говорила правду.

Я решил тогда взять Фернандеса на испуг, и мне это удалось. Вы ведь помните, что он разговаривал по телефону с Бэрдлем, который успокоил его, сказав, что я поверил всему тому, что он мне наговорил. Они не подозревали, что их телефонный разговор подслушивали и что он мне известен до последнего слова. Поэтому мои слова о существовании другой женщины явились для Фернандеса полной неожиданностью.

И вы, конечно, понимаете, что, когда я увижусь с Полеттой Бенито — а я обязательно с ней увижусь — она уже будет подготовлена к встрече со мной. Могу поставить бутылку самого лучшего виски против бутылки пива, что Фернандес или еще кто-нибудь немедленно известили ее о том, что кто-то проговорился мне о ней и что теперь ей следует ждать в гости милого Лемми, который непременно приедет к ней разнюхать кое-что. И в этом они правы, я действительно приеду к ней, но разнюхивать я буду не то, что они ожидают.

По-моему, ребята, занятые этим делом, допускают одну громадную ошибку. Они сконцентрировали все свое внимание только на смерти Грэнворта Эймса и пытаются внушить мне мысль, что Эймс был убит, и что его убийца замешан в дело с фальшивыми облигациями. Это наиболее легкое решение вопроса с точки зрения фальшивомонетчиков, но в отношении меня они здорово ошибаются. Я никогда не иду самым легким путем.

Своими успехами в выполнении самых трудных дел я обязан и тому, что я всегда спокойно разговариваю с людьми, не волнуясь, ничем не возмущаюсь. Я неоднократно убеждался, что самый лучший метод общения даже с преступниками — это спокойно вести с ними беседу, даже говорить им всю правду. Тогда их бдительность притупляется, и они неизбежно допускают какой-нибудь промах.

Как я уже говорил вам, главная цель заключалась в расследовании дела о фальшивых облигациях. Чья-то смерть не имела ко мне особого отношения, и я скажу вам почему. Люди умирают все время, иногда их, правда, убивают, и очень хорошо, если находят убийц. Но в конце концов какая разница для государства будет ли на свете одним парнем, как Эймс, больше или меньше? А наличие организации фальшивомонетчиков — это совсем другое дело. И я полагаю, что парень, который ухитрился напечатать фальшивые облигации на сумму 200 000 долларов, заслуживает особого внимания дяди Сэма. И даже то, что именно очаровательная Генриетта купила их у кого-то или их ей сделали на заказ, дела не меняет. Мне нужно обязательно докопаться до того, кто их печатает. Слишком уж искусная подделка. До того искусная, что даже заведующий банком не сразу раскусил, что это подделка, да и Меттс говорил мне, что он никогда в жизни не видел такой чистой работы.

19
{"b":"5898","o":1}