ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я посмотрел на Генриетту и улыбнулся ей. Она как раз выиграла и сгребла со стола около 50 долларов. А в ответ она приветливо улыбнулась мне, и я искренне любовался ею, видя, как она собирала чипы своими очаровательными пальчиками.

Она встала и передала чипы Перейре, тот оплатил их ассигнациями, которые вытащил из кармана. Она взглянула на Мэлони. Тот, в свою очередь, вопросительно посмотрел на нее. Она в ответ покачала своей прелестной головкой и бросила на меня быстрый взгляд, как будто хотела сказать ему, чтобы он не беспокоился, так как ей нужно поговорить со мной. Я сделал вид, что внимательно слежу за игрой и не заметил их обмена взглядами.

— А, мистер Лемюэль Кошен, этот козырной туз, не будет ли он столь любезен отвезти меня домой? — спросила она. — Или, может быть, он слишком занят?

Я понял. Вопросительный взгляд Мэлони означал — проводить ли ему ее домой, а она ответила, что нет, она попросит об этом меня. Вероятно, ей нужно о чем-то поговорить со мной.

Моя физиономия расплылась в широкой улыбке.

— О'кей, Генриетта! — ответил я. — Я с удовольствием отвезу вас. Куда мы поедем? На ваше ранчо?

Я пожелал всем спокойной ночи и спустился вниз. Пока я выводил машину, она стояла у входа.

Луна светила вовсю, и легкий ветерок доносил до меня запах ее духов. Это гвоздика, мой любимый аромат. Духи не очень крепкие, но нежные и приятные. Они напомнили мне о той ночи, когда я впервые пробрался в ее комнату в поисках писем. Я представил себе выстроившиеся в ряд ее башмачки и сапожки для верховой езды и вдруг осознал, что я проявляю слишком уж большой интерес к этой даме. Мне лучше не впадать в излишнюю сентиментальность, а то как бы, чего доброго, не влюбиться в нее, вместо того чтобы арестовать, если, конечно, в этом появится необходимость.

Именно это обстоятельство всегда причиняет всем без исключения агентам большое огорчение. Любой из них, безразлично какую службу он несет, федеральную или местную, выполняя свою работу, всегда сталкивается с очаровательными женщинами. Почему? Да потому, что именно такие женщины чаще всего бывают впутаны во всякие темные дела. Скажите, вы когда-нибудь слыхали, чтобы вокруг дурнушки затевалась какая-нибудь авантюра? А? Нет? Вот то-то же. А если попадается агент, который способен правильно воспринимать роскошные дамские формы, прелестный голосок и очаровательные ножки, ему нужно все время следить за собой, быть начеку, чтобы все эти прелести не помешали его работе.

Наконец она начала разговор.

— Джим Мэлони собирался сам отвезти меня домой, — сказала она, — но мне захотелось поехать с вами.

Я улыбнулся.

— Я понял, — ответил я. — Я видел, как вы обменялись взглядами, и мне показалось, что что-то произошло.

— Все-то вы видите, мистер Кошен.

— Да, леди, почти все, — согласился я. — Но бывали случаи, когда и меня заставали врасплох. Вот, например, одна дама — ее звали Лотти Фриш, жила она в Лондоне, на Бейкер-стрит — однажды чуть не прострелила меня. Я думал, что она читает письмо, которое у нее лежало в сумочке, а она, оказывается, целилась прямо в меня. Я и не подозревал, что представляет из себя эта красотка, пока она не всадила мне в руку пулю 22 калибра. И этот случай еще раз доказывает, что с женщинами нужно всегда быть начеку. Ведь так?

Генриетта скромно вздохнула.

— Да, — сказала она, — вероятно, вам много раз приходилось бывать в настоящих переделках. Вы знаете жизнь.

— Да, — согласился я, — и смертей тоже приходилось много видеть. По совести говоря, между ними небольшая разница. Только жизнь тянется медленно, а смерть иногда наступает очень быстро. Возьмите, к примеру, Грэнворта, — продолжал я, поглядывая на нее, — держу пари, что еще 12 января он и не предполагал, что на следующее утро его выловят из реки. Видите, вот как иногда бывает.

Она ничего не ответила и смотрела вперед прямо на дорогу.

Вскоре мы подъехали к ее ранчо. На террасе сидела толстая мексиканка, и, как только она увидела нас, тотчас встала и ушла в комнаты.

Генриетта вышла из машины и подошла ко мне. Глаза ее блестели, и по всему видно было, что она взволнована.

— Мне очень понравилась наша прогулка, — сказала она, — и, если у вас есть желание выпить стаканчик виски, милости прошу ко мне.

Я выскочил из машины.

— Вот это дельное предложение! — воскликнул я. — Мне сейчас как раз виски и недостает, и, кроме того, я хотел задать вам еще несколько вопросов.

Она засмеялась и направилась к террасе.

— У вас когда-нибудь кончается рабочий день? — спросила она. — Или вы только тем и заняты, что круглые сутки пытаетесь выяснить что-нибудь у кого-нибудь?

— По большей части я именно этим и занимаюсь, — согласился я. — Но вам я хочу задать только один самый простой и короткий вопрос: расскажите, каким парнем был этот Грэнворт Эймс?

Мы вошли в дом. Она закрыла за собой решетчатую дверь на террасу и провела меня в гостиную. Генриетта была очень серьезна, потому что, если вы, читатель мой, — женщина, то вам понятно, что вопрос я задал ей весьма деликатный. И когда я спросил у нее, что она думает о мужчине, которого она любила и любит, фактически я задал вопрос о ней самой, о ее мыслях и чувствах.

Она бросила на меня быстрый взгляд, сняла с себя накидку и принесла из буфета бутылку «Кентукки», стакан для виски и еще один стакан для воды. Наблюдательная женщина. Вероятно, она заметила на гасиенде, что я люблю спиртное именно такого разлива. Потом она подняла штору и в комнату ворвалась струя свежего воздуха. Все озарилось лунным светом. Она села в качалку и вновь взглянула на меня.

— Что я думаю о Грэнворте? — переспросила она. — Прежде чем ответить на ваш вопрос, нужно как следует подумать. Я даже не могу сказать, почему, собственно, я вышла за него замуж. Может быть потому, что дома мне жилось не очень-то весело и мне казалось, что любое замужество будет лучше моей настоящей жизни.

Но нечего скрывать. Грэнворт мне нравился. Я вообще-то не очень верила в любовь. Мне казалось, что это чувство обычно приходит после замужества. К сожалению, для того чтобы разочароваться в Грэнворте, много времени не потребовалось. Это тип мужчины, для которого немыслимо хранить верность кому бы то ни было в чем-либо. Он считал себя спортсменом по натуре, но предпочитал обман проигрышу. Он воображал себя идеалистом, но я не встречала человека, у которого было бы меньше идеалов, чем у него.

Две вещи вечно причиняли ему беспокойство: деньги и женщины. Он стремился иметь и то, и другое, и мне кажется, он не очень-то разбирался в средствах. Дела свои он вел очень неровно. Одну неделю он развивает лихорадочную деятельность, добивается хороших результатов, в следующую же неделю все теряет.

Он очень быстро уставал. У него полностью отсутствовала способность сосредоточиться. Если же дело требовало особой собранности и серьезности расчета, он тотчас же бросал его.

По-моему, в конторе у него все было организовано неплохо. Бэрдль — умный, способный работник. Я считаю, что те деньги, которые иногда получал Грэнворт, фактически зарабатывал Бэрдль. Грэнворт по натуре был игрок. Он стремился нажить как можно больше денег, а в результате его часто преследовали неудачи и провалы. Потом вдруг он снова что-то выигрывал.

Она встала с качалки, подошла к двери, выходящей на террасу, и с печальным видом стала смотреть на темный сад.

Он был очень нервный, легко возбудимый человек, — продолжала она, — и абсолютно не заслуживающий доверия. Я уже давно подозревала, что у него есть женщины, но думала, что все они определенного типа — хористки и им подобные. Меня это нисколько не трогало, потому что последние три года нашей совместной жизни мы были чужими друг другу. Виделись мы редко, и только в том случае, если он не был пьян.

Потом вдруг совершенно неожиданно он заработал четверть миллиона. И, по-видимому, решил взять себя в руки. Он заявил мне, что передает мне 200 000 долларов в государственных облигациях, так что я могу быть спокойной относительно нашего будущего. Уверял меня, что хочет начать новую жизнь. Все будет так, — говорил он — как в старые времена, в первые годы замужества. Он говорил это так искренне, что я почти поверила ему.

20
{"b":"5898","o":1}