ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Раз так, а также в продолжение своего расследования, несколько дней подряд после этого я приходил поработать в Интернете на ночь. Старушка-администратор сначала проверяла меня каждые пятнадцать минут, потом каждый час, потом просто стала запирать административное здание, и отпирать меня с утра. Я переписывался с де Селби, размышлял над своим вопросом, бездумно ходил по дебильным ссылкам из фэйсбука, количество моих записей в живом журнале исправно росло. Кстати же открыл новый вид медитации. Вместо медитации пассивной, когда, сосредоточившись на своем вопросе, забываешь все остальные мысли и очищаешь голову, можно практиковать медитацию активную: когда предмет созерцания загоняется в подкорку, а голова очищается сёрфингом по интернет-ссылкам; бесконечно забитая голова по законам диалектики это то же самое, что бесконечно пустая, как нуль и бесконечность, право и лево, кнут и пряник, север и юг, и т. д. Этот способ работает, попробуйте. При помощи него я решил множество проблем, но главную — СКОЛЬКО НУЖНО ИМЕТЬ ПРОЦЕНТОВ ТЕЛА, ЧТОБЫ В НЕМ БЫЛА ДУША? — решить не мог. Главным, что влекло меня на ночь в зону, был, конечно, Эрвин Шредингер: меня интересовало, зачем он сюда ходит; я чувствовал, что разрешение загадки Эйнштейна и Вовы близка. Предусмотрительно я подружился с лагерными собаками: теперь они не лаяли, чувствуя во мне чужака, а виляли хвостом, выпрашивая колбасу.

Из окна административного здания была видна вахта на входе. Наблюдая за Шредингером, я вычислил его расписание: он приходил каждый вторник, четверг, субботу, как пионерская правда. Входя внутрь, он сразу шел к главному зданию, пропадал там до утра и выходил еще затемно со своим мешком с расчлененными трупами. Хотя меня запирали в административном здании, ничто не мешало мне выбираться в окно, а утром забираться обратно. Этой возможностью я до поры до времени не пользовался, выжидая удобного момента — а на самом деле просто трусил, конечно, до тех пор, пока очередное письмо от де Селби не заставило меня поспешить. В нем он говорил, что не видит во мне, своем единственном и последнем ученике, прогресса, как и в расследовании, им затеянном и мною осуществляемом, и потому примерно через неделю, если положение дел не изменится, он открывает банку с D.M.P. Я слезно написал ему, что не стоит этого делать, но он был непреклонен. Тогда я решился устроить вылазку. Как только пришел отец Эрвин, как всегда, пересек плац и исчез в главном здании, я выбрался из окна и вдоль стенки добрался до него же; по открытому пространству идти пришлось метров двадцать, потому что ближайшее окно корпуса было открыто по случаю духоты; меня никто не заметил. Собаки бросились ко мне, но, получив свою колбасу, оставили меня в покое и ушли ее есть. Забравшись в главный корпус, я очутился в длинном гулком коридоре, куда выходили двери многочисленных аудиторий; все в целом напоминало здание типичного НИИ или даже высшего учебного заведения. Все аудитории были открыты, это было очень кстати: когда кто-то проходил по коридору, я прятался в ближайшей двери. Люди проходили по коридору довольно регулярно, все они были в белых халатах, некоторые в масках, некоторые в противогазах. В одной из аудиторий висело несколько белых халатов, я взял один; надел я также и противогаз, под него, для верности, шапочку и ватно-марлевую повязку; с точки зрения конспирации стало поспокойнее, хотя борода мешала очень сильно. Впрочем, там все были с бородой, как-то обходились.

В одной из ярко освещенных аудиторий Шредингер с толпой ассистентов делал свой знаменитый опыт. Мне не пришло в голову поискать фамилию отца Эрвина в Яндексе, а так бы я тоже знал, как, несомненно, и мой глубокоуважаемый читатель, в чем заключается его классический опыт. Описание опыта висело на стене аудитории; кроме описания, был там и подробный чертеж адской машинки в трех проекциях и в разрезе. Внутри нее (прошу прощения за описание того, что, без сомнения, известно всем, но для меня было внове, и зафиксировать этот опыт необходимо) находится счётчик Гейгера и крохотное количество радиоактивного вещества. Вещества этого так мало, что в течение часа может с равной вероятностью распасться или не распасться лишь один атом; если атом распадается, срабатывает реле, спускающее молот, который разбивает колбочку с синильной кислотой. Еще внутри аппаратуса сидит кот, который отравляется или не отравляется кислотой в зависимости от того, распался ли атом. Естественно, рано или поздно все коты Шредингера умирали; вероятность пережить опыты под номерами 1,2, …, n составляет 1/2n, так что при количестве опытов, стремящемся к бесконечности, вероятность выжить стремилась к нулю. Шредингер экспериментировал с контрольным временем, с количеством котов, с количеством синильной кислоты и т. д. — все для того, чтоб решить вопрос, аналогичный моему (СКОЛЬКО НУЖНО и т. д.), связывающий микро- и макромир. Де Селби был прав: букмекеры действительно ведут опыты по преодолению принципа неопределенности; если они как-то смогут обойти этот принцип, они обретут власть над миром. Теперь я понял, что Шредингер уносил из зоны. Просвещенный читатель давно об этом догадался, а я понял только сейчас. Это никакие не заключенные! Да и вообще — много ли тут настоящих заключенных? Я склонен был думать, что жили здесь исключительно сотрудники секретного букмекерского НИИ, и занимались они разнообразными опытами, из которых мой бедный ум хоть как-то, хоть отчасти мог постичь только шредингеровский и экспериментальную проверку континуум-гипотезы, см. ниже. Большинство записей состояли из каких-то закорючек, интегралов, корней квадратных, бета- и сигма-функций, степеней, логарифмов и т. д. В прострации я стал ходить по коридорам и рассматривать документы, научные статьи и т. д., оставляемые беспечными учеными безо всякого присмотра. Выяснилось, что эта строго засекреченная организация называется Научно-исследовательский институт Принципа Неопределенности Гейзенберга имени Эйнштейна (НИИПНГЭ); что финансирование его было хотя и скудное, но позволявшее закупать котов в достаточных количествах; что институт этот существует с 1927-го года, сразу же после открытия Гейзенбергом этого закона, и курировался он лично Луначарским. Имелась здесь и лаборатория континуум-гипотезы, сотрудники которой лично считали бесконечное количество объектов, чтоб экспериментально проверить, есть ли множество между счетным и континуальным, но результатов пока нет (по крайней мере, так было написано в отчетности). Опыт этот был начат энтузиастами еще при царе, до основания Института, и продолжается несколько поколений.

Нашел я здесь и исследование, касающееся души, правда, поставлен был не тот вопрос, который волновал меня (СКОЛЬКО НУЖНО ИМЕТЬ ПРОЦЕНТОВ ТЕЛА, ЧТОБЫ В НЕМ БЫЛА ДУША?), а другой, но тоже интересный. Теоретики НИИПНГЭ сопоставили душе два параметра — ее координату (в смысле, расширительном к обычному пониманию — грубо говоря, положению в каком-то пространстве, возможно, даже «пространстве душ») и импульс (понимаемый в приблизительном смысле как воздействие ее на окружающий мир, или то, что она сейчас делает). Тогда из принципа относительности следует такой вывод относительно души: нельзя достоверно одновременно сказать, где находится душа и чем она занимается. Произведение статистических погрешностей этих параметров будет не меньше половины постоянной Планка (ħ = 1,054571726(47)×10-27 эрг·с). В терминах энергии и времени — нельзя предсказать вспышки активности и пассивности души. В частности, например, когда человек живой, более или менее понятно, где локализована его душа — приблизительно (по общему мнению) в теле. Соответственно, чем душа человека занимается при жизни, никто не знает. Другой крайний случай — после смерти, когда, наоборот, с большей определенностью можно сказать, чем душа занимается (вкушает райское блаженство, поджаривается на сковородке и т. д. — как ни неточны такие сведения, все равно это больше, чем то, что мы знаем о душе при жизни), но с меньшей определенностью можно сказать, где она этим занимается. Неизвестный исследователь из НИИПНГЭ ставит резонный вопрос: с одной стороны, мы имеем дело с душой точно так же, как с элементарной частицей (применяем к ней принцип неопределенности Гейзенберга и проч.), с другой стороны — работаем с ней как с макрообъектом: смотрим, что с ней будет после перерождения, приписываем ей какие-то деяния (или недеяния), форму и линейные размеры. Нет ли здесь противоречия?

20
{"b":"589802","o":1}