ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обрученные кровью. Отбор
Факультет форменных мерзавцев
Девушка в лабиринте
Как написать книгу, чтобы ее не издали
Расследование на корабле
Вендетта
Воительница Лихоземья
Фокусница
Полная книга ведьмовства. Классический курс Викки
A
A

На улице стемнело. Полицаи со своими собаками разошлись.

Впрочем, мне все равно придется вас убить, сказал де Селби.

За что, удивился Ари. Слишком много знаете про Эйнштейна, сказал де Селби, хлебнул еще десятилетнего шнапса трехдневной выдержки, его вырвало, и он заснул.

Заснул и Ари, а Фукс, пошатываясь, вышел из хижины де Селби, закрыл за собой дверь (хижина была так хорошо спрятана, что Фукс, отняв руку и не сдвинувшись с места, уже даже при желании не смог бы ее найти; впрочем, он и не собирался) и пошел эйнштейновой тропой. Он дошел до того места, где все еще лежало тело полицая, бесцельно побродил по вершине холма; просветления не приходило. Тогда он спустился вниз и стал ловить машину; жители М*** все были слишком жадными или слишком дисциплинированными, и никто не останавливался. Тогда он взял в руку двадцать евро и стал голосовать при помощи банкноты. Остановилась первая же машина и довезла его до полупустого пустого в этот час аэропорта. Фукс купил билет на самолет, вылетающий через шесть часов, и вышел покурить в пустоту околоаэропортного пространства. Привычно пожертвовал одну сигарету Бопу. Внезапно насторожился и прислушался. Была какая-то пустота. Кажется, Боп так и не вернулся.

Бопа не было.

Мы русские, с нами Боп, подумал про себя Фукс и снова прислушался. Бопа не было. Не было Бопа.

2

Это история, рассказанная вкратце. Вова прилетел в Питер, без промедления отправился на Ладожский вокзал и обратился в железнодорожную кассу, желая купить билет до Питкяранты. Было, однако, некоторое затруднение, и добродушный кассир подробно все ему разобъяснил. Затруднение было легко преодолимо и следующего свойства: что билет в данной кассе пассажир может приобрести только до Лодейного Поля; на этой станции поезд № 658 (вагон 20), образно говоря, превращается в пригородную электричку, оттого туда садится разъездной кассир и продает билеты до нужной станции. Причем, если вы, мужчина, следуете до одной из ближайших к Лодейному Полю станций, сказал добродушный кассир, то, узнав об этом от проводника, кассир подойдет к вам сразу. А если не выходите раньше Питкяранты, то вам великодушно дадут выспаться. Люди, живущие, например, в Харлу, Янисъярви, вообще очень довольны нынешним положением дел, добавил кассир. С запуском пригородного поезда они получили возможность купить билет за 15–18 рублей, съездить в нужный пункт по делам и быстро вернуться обратно. Между прочим, одна женщина, узнав, что поезд снова пошел, даже расплакалась от радости. Так что все в порядке и можно радоваться. Конец прямой речи добродушного кассира. Вова даже видел эту женщину, она сидела возле вокзала и все еще плакала, перед ней стояла кружка для подаяния, а в руках она держала плакат с надписью «ПОМАГИТЕ УЕХАТЬ В ПИТЯРАНТУ АГРАБИЛИ МОШЕНИКИ НЕТ ДЕНЕГ СЫНУ ТРЕБУЕТЬСЯ ОПЕРАЦИЯ».

До отправления поезда хватило времени, чтобы Вова купил шаверму, нет, пожалуй, дайте курицу-гриль, короче, шаверму, нет, курицу в лаваше, и пива, пива две бутылки, а какое самое крепкое у вас, ну, давайте «Афанасия», да. Вагон был — —

Тут я должен прерваться и признать, что до последнего из какого-то озорства старался держать читателя в заблуждении относительно того, кто действует дальше, кто приехал в Питкяранту и т. д. Моей целью было, чтоб читатель думал, что это Вова. Увы. Увы. Это был я, Эдик. Больше не могу лгать. Вову читатель оставил курящим в аэропорту города М***, и куда он полетел, я пока не скажу, а, может быть, и вообще не скажу, хотя проницательный читатель уже догадался. Милая наивная хитрость. Простите меня за нее. Продолжаю.

Если, как было обещано (больше никакого обмана), вкратце, то дальше было вот что. Садясь на поезд, я вспоминал слова Салтыкова-Щедрина о том, что, по какой-то странной случайности, состав путешественников, наполняющих вагоны, почти всегда бывает однородный. Так, например, бывают вагоны совершенно глупые, что в особенности часто случалось вскоре после заведения спальных вагонов. Однажды, поместившись в спальном вагоне второго класса, он лично был свидетелем того, как один путешественник, не успевши еще осмотреться, сказал: ну, теперича нам здесь преотлично! ежели мы теперича даже совсем разденемся, так и тут никто ничего нам сказать не может! И действительно, он скинул с себя все, даже сапоги, и в одном белье начал ходить взад и вперед по отделениям. Эта глупость до того заразила весь вагон, что через минуту уже все путешественники были в одном белье и радостно приговаривали: Ну, теперь нам здесь преотлично! теперь ежели мы и совсем разденемся, так никто ничего сказать нам не смеет! И таким образом ехали все вплоть до Петербурга, то раздеваясь, то одеваясь и выказывая радость неслыханную. Конец прямой речи Салтыкова-Щедрина.

Состав путешественников, наполняющих вагоны со мною, почти всегда бывает, напротив, разнородный, и этому есть простое объяснение: мало существует таких людей, чтоб они в чем-то были равны мне — тем более одновременно в большом количестве — и тем самым одно мое присутствие уже делало невозможным однородность состава путешественников. Так и теперь: одно место в купе занимал старый полуслепой старик, вовсе не говорящий по-русски (во всяком случае, не выражающий такого желания): он был снизу. Сверху от него расположился я, а на другой нижней полке ехала какая-то старуха, которая все время плакала. Голова у нее была совершенно закутана в шаль буровато-зеленого цвета и оттого напоминала пучок водорослей. Сверху от старухи была девушка, в том смысле, что не физиологически, возможно, девушка, а молодая женщина. Старик и старуха о чем-то поговорили по-карельски, и девушка тоже перебросилась с ними парой слов, но в основном молчала. Старуха, скинув с себя все, даже сапоги (но не шаль), сразу легла спать и захрапела, не переставая плакать. Я хотел поговорить с девушкой напротив меня, которая пока что сидела внизу, на стариковой полке, и смотрела в окно, но не мог придумать, о чем бы завести разговор. Она, девушка, была невообразимо прекрасной, каковы были девушки в те времена, когда я был еще студентом, когда не видно в них никакого недостатка и никакого изъяна. Я хочу сказать, она напомнила мне те времена, сами девушки, конечно, были другими. Она как будто сияла, тем более на фоне старости и уродливости старика со старухой. Вместе с сиянием вернулось ощущение страстного томления по чему-то заведомо несбыточному — и сразу вместе с ним навалилась тоска тех времен. Мне хотелось, чтобы она сказала хоть что-нибудь, хоть пошевелилась — любое слово, любое движение могло нарушить ее безупречность; например, было бы неплохо, если б она сказала какую-нибудь невообразимую глупость, или хрюкнула, или почесалась, или пукнула. В почесывании, впрочем, таилась опасность. Она могла сделать это так, что потом, чтоб исправить содеянное, ей потребовалось бы хрюкнуть уже не один, а минимум два раза. Я поймал себя на том, что любое ее действие рассматривается мною с определенным знаком, плюсом или минусом, и модулем. Минус означал ухудшение привлекательности, плюс — увеличение. Модуль, естественным образом, величину изменения. Конечно, по отношению к любому объекту мысли можно рассматривать по указанному одномерному базису, со знаком и с модулем; тут важен сам факт того, что я начинаю рассматривать объект в таком ключе: это значит, на объект устремлены все мои мысли, т. е. я только о нем и думаю и т. д.

Например, я часто размышляю о женщинах и тогда рассматриваю их по двумерному базису. Одна координата этого базиса (пускай для определенности это будет абсцисса) означает физическую привлекательность, или, с моей стороны, похоть; вторая (ордината) — интеллектуальную привлекательность, желание коммуникации. Любую женщину можно поместить на координатную плоскость с этими осями. Обладать женщиной, расположенной далеко по оси абсцисс, означает трахать ее тело, расположенной далеко по оси ординат — трахать ее мозг. Разумеется, слово трахать допускается здесь и в пассивном залоге. Если женщина находится далеко от нуля по одной из осей, это немного удаляет ее от нуля и по другой. Такие вот у меня правила относительно женщин.

3
{"b":"589802","o":1}