ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Радист в рубке выстукивал сообщение в центр.

Дэн приделывал к самолету новое фанерное крыло, и часто выходил покурить, подышать свежим воздухом.

Справа по борту появилась усадьба. Лесной островок был обнесен оградой. Внутри ограды какая-то бабка играла с двумя внуками. Лицо ее было смутно знакомо Алеше, он спросил:

— Видел бабку?

— Видел, — ответил Дэн.

— Я ее где-то раньше видел… Только не помню, где…

— Знакомое какое-то лицо.

— Не знаю, не знаю…

Дэн ушел в ангар.

По правому же борту появилась другая усадьба — точь-в-точь первая. Только детей там было больше, и слышались голоса воспитательниц: «Ваня, не ходи туда! Ты хочешь, чтоб тебе оторвало ногу, как Оле? Чингиз, брось палку! Дети, на обед!»

— Дэн!

— Что?

— Мы обедать-то будем?

— Не знаю, спроси у Афанасия.

Вдалеке грохнуло. Подул ветер.

— Дэн!

— Что?

— Я вспомнил!

— Ну?

— Это моя бабка. Тетя Валя. Помнишь, была такая передача, «В гостях у сказки»?

— Ну.

— Моя бабка там ведущей работала. Хорошие деньги по тем временам платили.

— Угу.

— Тебе неинтересно, что ли?

— Очень интересно. Только мне некогда, извини, надо работать.

Алеша пошел обедать. За едой он был странно задумчив и молчалив. Рядовой Гриценко кинул в него хлебом, но Алеша не стал делать из ложки катапульту, чтобы выстрелить в Гриценко супом. Гриценко удивился.

— Что с тобой, Алеша?

— Рядовой Гриценко, тебе нравятся сказки?

— Что я, маленький, что ли, сказки слушать? — возмутился Гриценко.

— Мне нравятся, — сказал маленький радист и покраснел.

— И мне, — подключился второй шофер Виталик.

— И мне, — сказал шофер Коля.

— И мне, — какой-то вылезший из трюма кочегар, похожий на крота с большой бородавкой на носу.

— И мне, — сказала проходившая мимо Галя. — Алеша, расскажи сказку, а?

— Хорошо, вечером расскажу, перед отбоем, — смутился Алеша и скомкано вышел из кают-компании.

Посмотрел на монгольскую голову. Подошел к ангару.

— Дэн!

— Ну чего тебе?

— Ты по сказкам не соскучился?

— Соскучился, соскучился…

— Давай ее на корабль возьмем? Будет нам сказки рассказывать.

— Кого?

— Да тетю Валю…

— Некогда мне, сказал.

— Ну давай! Она сказочница профессиональная.

— А капитан?

— Капитан только за будет. Ему, думаешь, интересно всё время взаперти с Афанасием сидеть?

— С Афанасием неинтересно. С девушками интересно.

— А им? Ты бы стал сидеть взаперти с капитаном и Афанасием?

— Нет, не стал бы.

— Ну вот видишь! И им неинтересно. Маша только что сказала, что хочет сказки послушать. И Виталик, и радист. И Коля.

Дэн молчал.

— Дэн?

— Ну чего?

— Давай возьмем?

— Отстань от меня, не видишь, работаю?

Слева проплыла заброшенная деревня. От одной избы осталась только обгорелая труба. На самой верхушке сидел петух и траурно кукарекал.

Алеша прислонился спиной к ангару. Вышел Дэн, встал рядом, закурил. Алеша смотрел на Жугдэрдэмидийна Гуррагчу. Жугдэрдэмидийн Гуррагча смотрел на Алешу и улыбался.

5. Ночь

Посреди Великой Монгольской Степи стояли три березы.

Настала ночь, и тень от них покрыла всю степь. Стало темно.

В капитанской каюте вновь зажегся свет. Кок Афанасий приготовил праздничный ужин на четверых.

Дэн всё еще возился в ангаре. Алеша лежал в кубрике с открытыми глазами. Перед сном думалось о женщинах. О том, как они проводят там время, капитан, кок Афанасий, Галя и Маша. В капитанской каюте.

— Алеша! — услышал он громкий шепот.

— Что? — спросил мысленно Алеша.

— Алеша! Одевайся и выходи!

— Лень… Спать охота, — подумал Алеша.

— Алеша!

Алеша повернулся на другой бок.

— Ну Алеша! К бабке-то полетим?

— Погоди! — крикнул Алеша в темноту, быстро облачился и выскочил на палубу.

Дул ветерок, было довольно свежо.

— По подъему бы так одевался, — ухмыльнулся Дэн. — Ну что, полетели?

— Передумал?

— Полетели, а то обратно передумаю!

— Всё-всё, я готов. Пошли.

— Погоди!

— Чего?

— Давай еще Жугдэрдэмидийна Гуррагчу с собой возьмем.

— Зачем?

— Ну, вдруг нам монголы встретятся. Мы их напугаем.

— Так мы скорее бабушку напугаем, чем монголов. И потом, вдруг, пока нас нет, монголы нападут на корабль? А у них Жугдэрдэмидийна Гуррагчи нет. Тяжко им тогда. Нет, здесь он нужнее.

— Да, ты прав, — вздохнул Дэн. — Жалко. Ну, пошли.

— Погоди!

— Чего?

— Надо им записку оставить, волноваться будут.

Алеша написал на куске картона: «МЫ УЛЕТЕЛИ ЗА ТЕТЕЙ ВАЛЕЙ СКОРО БУДЕМ, НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ. АЛЕША И ДЭН», приколотил листок к двери ангара и сел в самолет Галины.

Дэн несколько раз газанул, проверяя подачу топлива.

Они вывели самолеты из ангара. Шины тихо прошуршали по взлетной полосе, и две желто-черные «Тушки» взлетели с палубы и исчезли в темноте. Капитан, Афанасий и девушки почувствовали вибрацию потолка, но не обратили внимания.

Идущий в кильватере грузовик дал долгий гудок.

Налетевший порыв ветра сорвал Алешину записку и понес за корму.

А шофер Коля решил сбежать.

— Ну что, такое, в самом деле, — думал шофер Коля, — не ценят меня здесь. Подамся к монголам. Кто Машу с Галей спас? Кто подставил свой грузовик под бренные самолетные корпуса? Коля спас! А где благодарность? Благодарность где? Голову нашли — почему стали спрашивать у Алеши и Гали, а не у меня? «Галя у нас сегодня геро-ой…» — передразнил он капитана. Уж я бы нашел, что с ней делать, — Коля с ненавистью посмотрел на корабль. — Даже на собрание не позвали. Или уж хотя бы двойной паек сегодня дали, раз уж помог спасти соколиц. В следующий раз ведь не буду. Вот она, людская благодарность!

Коля тренировал свою речь перед капитаном.

— И еще. Между прочим, кто машину ремонтировать будет? Ну ладно, Дэну некогда, он всё время самолеты ремонтирует, я понимаю, что самолеты первым делом, а потом уж все остальное. Но вы тут допрыгаетесь, у меня машина сломается, и останетесь у разбитого корыта. Что тогда делать будете?

Коля имел привычку проговаривать спор за себя и за оппонента.

— Что делать, что делать, — сказал он за капитана. — Оставим тебя одного посреди степи, вот что делать будем. Не нужны нам такие, которые свою машину в порядке содержать не могут!

— Ах, не нужны? Ну, тогда я от вас и уйду!

— Ну и уходи.

— Ну и уйду.

— Ну и уходи.

— Я ведь серьезно, — медленно произнес Коля.

— Вали-вали, — сказал капитан. — Видали мы таких.

Колины глаза наполнились слезами.

— Ей-богу, уйду, — сказал он.

— Что ж не идешь? — спросил капитан, — ведь обещал!

— Ну и ну вас к черту! — заорал шофер Коля.

— Что случилось? — проснулся запасной шофер Виталик.

— Спи давай! — огрызнулся Коля. — У тебя смена через два часа.

— Хорошо, хорошо. Сплю.

— Вот и спи. — Начал успокаиваться Коля. Конечно, он, как гордый человек, должен был уйти после такого. Вот дождусь первой же дороги, — решил Коля, — и сверну. Сверну обязательно, поеду по дороге, докуда-нибудь точно доеду. Дорога — она как река, впадает в какую-нибудь другую дорогу, а та еще в одну. Вдоль дороги города стоят, и вдоль реки тоже. Если к монголам попаду, попрошу политического убежища, потом в Голландию переберусь. Если к нашим, скажу, что потерялся, попрошу о переводе в другую часть. А то и в Голландию сбегу.

От принятого решения Коля успокоился и начал напевать:

— Эх, путь-дорожка фронтовая, не страшна нам бомбежка любая, а помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела!

Впереди трал взорвал мину. Коля сразу петь перестал и сказал вслух:

— О минах-то я и не подумал.

— Как быть с минами? — заволновался он. — Монголы ведь наверняка понаставили их на дорогах. Если я поеду по дороге, я обязательно подорвусь на мине. И никакой Голландии мне не будет? Ясное дело, тогда придется ехать по бездорожью. Но ведь монголы могли предусмотреть и это. Они хитрые, подумали, что. И тогда я подорвусь на мине в чистом поле. Значит, надо ехать по дороге.

3
{"b":"589803","o":1}