ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В циркуляре ВЦИК от 6 марта 1929 г. говорилось о том, что по поступающим с мест сведениям „избирательные комиссии и исполнительные комитеты, несмотря на постановления Президиума ВЦИК, коими те или иные лица восстановлены в избирательных правах, вторично включают таких лиц в списки лишенных избирательных прав по прежним основаниям“. Далее указывалось, что включение снова подобных граждан в разряд лишенцев „может производиться местными исполнительными комитетами и Советами или избирательными комиссиями только в тех случаях, когда для этого имеются какие-либо новые, неизвестные ранее основания“[122]. При этом вопросы о лишении избирательных прав по прежним основаниям могли возбуждаться местными исполкомами только в форме ходатайств в Президиум ВЦИК о пересмотре соответствующих постановлений.

Но, несмотря на все предупреждения и требования центральных властей, количество лишенцев продолжало достаточно быстро увеличиваться. Нередко желая получить высокий процент лишенцев, местные власти устраняли граждан от участия в выборах „по самым разнообразным непредусмотренным инструкцией поводам“. В списки лиц, лишенных избирательных прав вносились „нищие, больные, старики свыше 60 лет, пьяницы, картёжники, „бузотёры“, гадалки и т. д.“. Даже в столице было отмечено немало случаев лишения прав голоса по незаконным и совершенно нелепым причинам. Среди оснований лишения избирательных прав тех или иных москвичей значились и такие: „„мать высланного хулигана“, „брат бывшей торговки“, „член семьи умалишенного“, „родственник находящегося под арестом в ОГПУ“, „бывший кустарь без наёмного труда“, „ломовой извозчик“, „изобретатель““.

Несмотря на ясные указания Конституции, избирательных инструкций и разнообразных директивных документов на местах продолжали лишать политических прав низших служителей культов и рядовых членов религиозных общин. Были отмечены случаи, „когда считали торговцем и лишали избирательных крестьянина, обменявшего хлеб на чистосортные семена, лишали избирательных прав рабочего, продавшего платье умершей жены, крестьянина обменявшего лошадей, лишали за неспокойный нрав, как невыявленный чуждый элемент и т. д.“[123]. Порой лишали избирательных прав крестьян-середняков, которые давали на временное пользование соседям лошадь или сельскохозяйственный инвентарь за небольшую плату.

Одним из наиболее существенных итогов избирательной кампании 1928–1929 гг. стало увеличение количества лишенцев по Союзу почти на 700 000 человек. Всего в СССР было лишено избирательных прав 3 716 000 граждан или 4,9 % взрослого населения. При этом в среднем в сельских местностях число лиц лишённых избирательных прав составило 4,1 % от всего взрослого населения, а в городах 8,5 %. Среди сельских лишенцев по количеству на первом месте оказались „иждивенцы“ — члены семей граждан лишенных избирательных прав согласно Конституции и требованиям избирательных инструкций (47 %). Далее следовали торговцы и коммерческие посредники (15,3 %), а также лица применяющие в своём хозяйстве наёмный труд (10,5 %).

В городах количество лишенцев в кампанию 1928–29 гг. достигло 1 198 419 человек, что составило примерно 8,5 % от всего взрослого населения (данные по 1 082 городам). Среди городских лишенцев преобладали торговцы и посредники (37,2 % от общего количества), и „иждивенцы“ лиц лишенных избирательных прав (35,7 %), далее следовали „живущие на нетрудовой доход“ (10,9 %)».

Набиравшая обороты кампания по подготовке коллективизация выдвигала новые задачи по определению круга лиц, отстранявшихся от активного участия в общественно-политической жизни. В деревнях в разряд лишенцев заносили всё чаще зажиточных крестьян, которые оказывались не в силах выполнить «твёрдое задание» по поставкам зерна государству. С весны 1929 г. руководство партии и государства активно разрабатывали проект мероприятий по «раскулачиванию». В этой связи нередко поднимался и вопрос об избирательных правах «кулаков». В апреле 1929 г. секретарь ЦК компартии Украины П. П. Любченко, выступая на XVI Всесоюзной партийной конференции, заявил, что при проведении широкомасштабной коллективизации и при условии развёртывания широкой сети МТС на селе кулаков можно допускать в колхозы, создавая для них «особый режим», включавший высокие налоги и лишение избирательных прав[124]. Подобные идеи высказывались и позднее. В декабре 1929 г. начала свою деятельность комиссия ЦК и СНК по проведению коллективизации. В её составе работала подкомиссия по раскулачиванию. Ею был разработан план действий в отношении зажиточного сельского населения. При этом «в отношении значительной части кулаков лояльно относившихся к мероприятиям Советской власти подкомиссией предлагалась такая мера, как принятие их в колхозы без предоставления им в течение 3–5 лет избирательных прав»[125]. Но это предложение принято не было.

Ужесточение внутренней политики в отношении состоятельного населения деревни привела к необходимости серьёзной корректировки ряда статей избирательных инструкций 1926 г. В мае 1929 г. НКВД РСФСР инициировал вопрос о внесении изменений в республиканскую инструкцию по организации выборов. В октябре была создана специальная комиссия ВЦИК готовившая проект новой инструкции. В докладной записке, составленной ею вскоре, говорилось, что коррективы продиктованы опытом предыдущих избирательных кампаний, который показывает, «что некоторые статьи инструкции, вследствие недостаточной чёткости их изложения, вызывают неправильное толкование на местах, в результате чего, с одной стороны, наблюдаются случаи неправильного лишения избирательных прав, а с другой предоставляются избирательные права лицам, которые по своему социальному положению должны быть отстранены от участия в выборах в Советы»[126]. Среди лишенцев, по мнению комиссии, оказывалось немало людей, которые не подходили под определение «эксплуататоров» по своему социальному положению. Кроме того, некоторые статьи инструкции 1926 г. устарели из-за изменений в законодательстве. Так по инструкции подлежали лишению избирательных прав только те владельцы промышленных предприятий, которые применяли наёмный труд. Но, согласно постановлению СНК СССР от 21 мая 1929 г. «О признаках кулацких хозяйств, в которых должен применяться Кодекс законов о труде» к нетрудовым или кулацким хозяйствам были отнесены «все крестьянские хозяйства, имеющие мельницы, маслобойки, крупорушки, просорушки, шерстобитки и проч. при условии применения в этих предприятиях механического двигателя, а также имеющие водяные и ветряные мельницы с двумя и более поставами, независимо от того, применяют ли эти хозяйства наёмный труд постоянный или временный»[127]. Из-за этих несоответствий как указывалось в докладной записке те или иные хозяйства могли быть признаны нетрудовыми, но их владельцы при этом не лишались избирательных прав. Вместе с тем, как признавали авторы записки, такие граждане могли быть «лишены таковых прав вопреки означенной статьи инструкции»[128].

С другой стороны комиссия по подготовке изменений в избирательной инструкции настаивала и на смягчении ряда статей. Отмечалось, что наибольшие перегибы в выборных кампаниях второй половины 1920-х гг. вызвало применение положений инструкции предусматривавших лишение избирательных прав за использование наёмного труда, «нетрудовые доходы» и торговлю. В докладной записке говорилось, что «на местах лишали избирательных прав бывших мелких торговцев, которые оставили торговлю 20–30 лет назад тому назад и в течение всего последующего времени занимаются общественно-полезным трудом»[129]. Некоторые местные исполнительные комитеты выступили с предложением установить определенный срок давности для этой категории лишенцев по истечении, которого было бы возможно восстанавливать их в политических правах. Исполкомы ряда губерний потребовали от ВЦИК дать более чёткую формулировку пункта «п» статьи 15-й избирательной инструкции, предусматривавшей лишение избирательных прав членов семей лишенцев находящихся в материальной зависимости от них. Из-за расплывчатости и неясности формулировки этого пункта применение его на практике «вызвало массовое лишение избирательных прав сельских учителей, учащихся, агрономов и других культурных работников села, являющихся детьми служителей религиозного культа и лиц прочих нетрудовых категорий»[130].

вернуться

122

ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 107. Д. 369. Л. 2.

вернуться

123

Киселёв А.С. Указ. соч. С. 62.

вернуться

124

Правда. 1929 г. 26 апреля.

вернуться

125

Ивницкий Н. А. Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х гг.). М., 1996. С. 40.

вернуться

126

ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 107. Д. 214. Л. 47–48.

вернуться

127

Там же. Л. 49–50. См. также: Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации 1927–1932 гг. М., 1989. С. 221–222.

вернуться

128

ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 107. Д. 214. Л. 50.

вернуться

129

Там же. Л. 51.

вернуться

130

Там же. Л. 51.

16
{"b":"589805","o":1}