ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В Смоленской губернии в годы «военного коммунизма» при строительстве Советов активно применялась практика силового вмешательства со стороны большевистского руководства для создания послушных представительных органов[167]. Инструкции по организации выборов, издаваемые местными властями, в основном воспроизводили формулировки статей Конституции 1918 г. и постановлений центральной власти. Это касалось и разделов, посвященных лишению избирательных прав. В «Инструкции об организации и перевыборах волисполкомов и сельских Советов», утвержденной Смоленским губисполкомом 10 мая 1920 г. говорилось, что «избирательные комиссии… составляют списки избирателей, строго следят за тем, чтобы в списки не были внесены граждане, лишенные избирательного права по Советской Конституции». На выборах в Советы члены избирательной комиссии должны были следить «за тем, чтобы не допускались к выборам кулаки и спекулянты, контрреволюционеры, а лишь те, кто имеет право на это по Советской Конституции»[168].

В годы гражданской войны на Смоленщине, как и по всей России не велось строгого учёта количества лишёнцев, что не позволяет судить об их числе на её территории в данный период.

С началом НЭПа власти стали уделять всё большее внимание организации избирательных кампаний и лишению избирательных прав соответствующих граждан. Губернский исполнительный комитет и комитет партии рассылали по уездам перед выборами специальные циркуляры, в которых содержались основные политические установки и рекомендации провинциальному руководству. Избирательные кампании 1922 и 1923 гг. проходили под лозунгом «долой взяточничество, кулаков и пьяниц»[169]. Это предполагало принятие особых мер по устранению от участия в выборах неугодных власти лиц. В тезисах губернской избирательной комиссии, составленных в сентябре 1922 г. говорилось: «все чуждые и вредные элементы необходимо устранить от возможного влияния на ход перевыборной кампании»[170]. В инструкции по организации выборов сельских и волостных Советов изданной Вельской уездной избирательной комиссией в октябре 1923 г. особо указывалось, что на избирательных собраниях «могут участвовать только те, кто не лишен избирательного права. Попы, торговцы хотя бы они были в тоже время и хлеборобы, бывшие жандармские и полицейские элементы и все по суду лишённые избирательного права не могут быть на собраниях. Об этом оповещается собрание, и такие лица удаляются с привлечением их к ответственности»[171].

Первые статистические данные по лишению избирательных прав на Смоленщине относятся к выборам 1923 г. В этом году на её территории проживало 1 336 142 человека старше 18 лет, из них 13 726 было лишено избирательных прав, (чуть больше 1 %). Наибольшее количество лишенцев приходилось на долю торговцев и посредников — 4 430 человек, что составляло более 32 % от общего числа. На втором месте находились осуждённые — 4 269 (31 %). Далее следовали священнослужители — 1 557 человек (более 11 %), бывшие полицейские — 1 290 (около 9,5 %), предприниматели — 1159 (8,5 %). Замыкали список лица, жившие на нетрудовые доходы — 842 (более 6 %), и умалишенные — 179 (1,3 %)[172].

Губернские власти требовали от городских, уездных, волостных и сельских Советов, чтобы они обращали особое внимание на составление списков лишенцев. В сентябре 1923 г. Смоленский губисполком разослал по уездам циркуляр, в котором местному руководству предлагалось «немедленно затребовать от нарсудов вверенного вам уезда списков лиц» лишенных избирательных прав по суду. Кроме того, предписывалось «дать указание всем волисполкомам с препровождением формы списка, немедленно приступить к составлению их»[173]. В отчёте Смоленской губернской избирательной комиссии по итогам выборов 1923 г. указывалось: «В отчётную перевыборную кампанию было серьёзное внимание уделено вопросу составления списка лишенных избирательного права, согласно 65 статьи Конституции, для чего было предложено Губсуду и всем народным судьям дать справки о судимости граждан по каждому уезду; кроме того, органами милиции были составлены списки на предпринимателей, эксплуатирующих чужой труд с целью извлечения прибыли, торговцев, духовенства, агентов бывшей полиции, умалишенных, осуждённых судом и бывших помещиков. Весь этот материал был передан в уездные избирательные комиссии своевременно для руководства»[174].

В последующие избирательные кампании количество жителей Смоленской губернии, лишенных избирательных прав и распределение их по категориям менялись не слишком заметно. Согласно общей сводке по выборам в четырёх городах Смоленщины (Смоленск, Вязьма, Ярцево, Рославль) в ноябре 1924 г. было лишено избирательных прав 2 782 человека, что составляло около 3 % от общего числа совершеннолетних граждан. Абсолютное большинство среди них составляли торговцы и коммерческие посредники — 2 397 (около 90 %), далее следовали представители духовенства — 129 человек, «прочие» — 110 человек, лица «живущие на нетрудовой доход» 30 человек[175].

По данным на конец 1924 г. в сельских местностях Смоленской губернии было лишено избирательных прав 10 850 человек, что составляло менее 1 % от числа лиц старше 18 лет. Также как и в городах на первом месте по количеству лишенцев в деревнях были торговцы и посредники — 3 116 человек (около 28,5 %), на втором были священнослужители — 1742 человек, далее следовали осуждённые — 1 543, лица «живущие на нетрудовые доходы» — 1 434. В разряд «прочие» было занесено 1033 человек. За занятия предпринимательством было лишено избирательных прав 445 человек. В категорию «лиц пользующихся своими правами в ущерб интересам революции» было включено 299 человек[176].

Итоги избирательной кампании 1924–25 гг. в Смоленской губернии рассматривались на совещании по вопросам советского строительства, состоявшемся в июле 1925 г. На нём поднимался вопрос и об организации лишения избирательных прав. Заведующий оргчастью губисполкома Орлов в своём выступлении признал «что до сих пор зачастую имели место случаи, когда наши избирательные комиссии, пользуясь списками лиц, лишённых избирательных прав, не проверяли и не выявляли, кто там внесён и кого УИК вносит, и благодаря этому у нас зачастую в сельских местностях лишались избирательных прав не только те, которые, в самом деле, должны лишатся их по закону, но и те, которые ни по какой закон по Конституции не подходят». Ещё серьёзней была ситуация в городах. По словам Орлова «в городах, не только там, где существуют городские Советы, но и там, где нет городских Советов, больше 20 % трудового населения лишено избирательных прав». Даже в Смоленске, несмотря на то, что к участию в выборах привлекли даже формально «нетрудовые» категории населения (кустарей, домашнюю прислугу, домашних хозяек), «имелась некоторая категория граждан, лишённых незаконно избирательных прав». В отдельных небольших городах, посёлках и местечках, где не было городских Советов «всё почти население» было «автоматически лишено избирательных прав»[177]. Чтобы избежать массового незаконного лишения избирательных прав губернское руководство предлагало ввести более тщательный контроль над составление списков лишенцев. Выражаться он должен был в том, что «если сельсовет составляет список на лиц, лишённых избирательных прав, то этот список должен пройти через волисполком, через уисполком, и, наконец, через Губисполком»[178].

вернуться

167

Подробнее об этом см. Снкорскнй Е. А. Борьба за власть в Западном крае (1917–1920 гг.). Смоленск, 2001.

вернуться

168

ГАСО. Ф. 13. Оп. 1. Д. 110. Л. 92–92об.

вернуться

169

Там же. Д. 411. Л. 32, 34.

вернуться

170

Там же. Д. 328. Л. 32.

вернуться

171

Там же. Д. 411. Л. 34об.

вернуться

172

Там же. Д. 328. Л. 325.

вернуться

173

Там же. Д. 326. Л. 11.

вернуться

174

Там же. Л. 329–329об.

вернуться

175

Там же. Д. 569. Л. 199.

вернуться

176

Там же. Л. 128.

вернуться

177

Совещание по вопросам советского строительства 28–31 VII 1925 г. Смоленск. 1925. С. 155.

вернуться

178

Там же. С. 156.

21
{"b":"589805","o":1}