ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В рамках военной реформы 1924–25 гг. в основы системы комплектования и функционирования тылового ополчения были внесены изменения. Декрет ЦИК и СНК СССР от 14 марта 1924 г. «О порядке зачисления граждан в команды обслуживания», вводил новые правила организации частей тылового ополчения[249]. Отныне составлением списков лиц, призываемых в тыловое ополчение (команды обслуживания) занимались местные призывные комиссии «с участием представителя местного органа Объединённого государственного политического управления». В основу списков клались «имеющиеся в уездных управлениях милиции и в административных отделах губернских исполнительных комитетов данные о гражданах, не пользующихся избирательными правами, и имеющиеся в означенных учреждениях, а также в органах Объединенного государственного политического управления сведения о гражданах, не могущих быть допущенными в ряды Красной Армии по враждебности к советской власти». Данные списки представлялись призывными комиссиями на утверждение президиумов местных исполкомов. При этом лица, включенные в списки, могли обжаловать действия призывной комиссии и потребовать своего призыва на действительную военную службу. Поскольку жалобы в абсолютном большинстве подавались совершеннолетними детьми лишенцев, они рассматривались чаще всего в связи с вопросами предоставления избирательных прав тем или иным гражданам.

Постановление ЦИК и СНК СССР от 6 ноября 1925 г. вводило особый военный налог. Его платили граждане, которые подлежали призыву в команды обслуживания, но не могли служить по состоянию здоровья, а также те, кто состоял в командах обслуживания не при кадровых, а при территориальных военных частях[250]. В дальнейшем круг лиц, плативших военных налог был существенно расширен. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 13 января 1930 г. «специальным военным налогом» в мирное время облагались все граждане, зачисленные в тыловое ополчение. Он взимался ежегодно «с того окладного года, в течение которого гражданин зачислен в тыловое ополчение, до того окладного года включительно, в течение которого ему исполнится 27 лет». В дальнейшем военный налог взимался ещё два раза — по достижении гражданином 33 и 39 лет соответственно[251].

25 января 1932 года было выпущено постановление СНК СССР, которое опять изменило порядок взимания специального военного налога. Теперь тылоополченцы, «которые в течение того времени, когда их сверстники трудящиеся служили в армии, не привлекались „вовсе к работам, установленным для них вместо военной службы“ или привлекались „на срок менее трех лет“, уплачивали налог „в течение одного года за каждые неотработанные полгода“»[252].

По закону «Об обязательной военной службе» от 8 августа 1928 г. лица, призываемые в тыловое ополчение, получали вместо обычных военно-учётных документов так называемый «белый билет» — справку на бланке белого цвета, свидетельствующую, что данный гражданин по своей социальной принадлежности может служить только в тыловом ополчении[253]. Каждый молодой человек призывного возраста обязан был заполнять особую «справку призывника», на основании которой в дальнейшем решался вопрос о месте прохождения им военной службы. Среди прочего в справке необходимо было указать «кто из семьи или родственников лишен избирательных прав, когда и за что», а также «какую имеет связь призывник с лишенцами, раскулаченными или чуждым элементом, и в чём она выражается»[254]. В период форсированной индустриализации служащие тыловые ополченцы активно использовались «на тяжёлых физических работах с фиксированным — 2–3 года сроком повинности, после чего получали формальную возможность восстановления в правах»[255].

Наличие избирательных прав и право на действительную службу были столь тесно связаны, что иногда лишение прав голоса следовало вслед за изгнанием из армии. В январе 1927 г. в Смоленскую городскую избирательную комиссию поступило отношение территориального управления частей Красной армии «по вопросу о зачислении в тылополчение гражданина Клебанова Генриха Берковича, как административно высланного». Рассмотрев этот документ на своём заседании 26 января, комиссия вынесла следующее постановление: «Гражданина Клебанова Генриха Берковича как административно высланного лишить избирательных прав»[256].

Если член семьи, главу которой лишали избирательных прав, находился на действительной военной службе в момент лишения, он, как правило, исключался из рядов красноармейцев, по представлению местных органов власти. В январе 1933 г. житель деревни Пречистое Тёмкинского района Глебов подал жалобу в райисполком на неправильное обложение его хозяйства индивидуальным налогом. Президиум райисполкома, рассмотрев жалобу на своём заседании 31 января 1933 г., признал справедливость обложения Глебова индивидуальным налогом, как кулака, а также постановил лишить его избирательных прав и «ходатайствовать перед командованием полка об отзыве… из Красной армии сына Глебова, находящегося в терчасти»[257].

Многие молодые лишенцы воспринимали очень остро запрет на прохождение действительной военной службы. Часто именно это обстоятельство становилось доминирующим при возбуждении ходатайства о восстановлении в избирательных правах. Характерным примером может служить заявление жителя Ельни И. С. Карасёва, направленное им в октябре 1925 г. в Смоленскую губернскую избирательную комиссию. В нём говорилось: «При составлении в нынешнем году списков лиц лишенных избирательных права по городу Ельне я включен в таковой как сын торговца, одновременно я как родившийся в 1903 г. подлежу призыву на военную службу в ряды Красной Армии и на основании того, что я лишён избирательного права постановлением Уездного Исполнительного комитета зачислен для несения службы в тыловом ополчении»[258]. Далее Карасёв указывал, что не состоит на иждивении своего отца, а, начиная с 1918 г. работал в различных организациях «гражданского и военного ведомства». Также он занимался и общественной деятельностью, являясь членом различных добровольных организаций, в том числе Общества друзей воздушного флота. На основании всего изложенного Карасёв просил восстановить его в избирательных правах и исключить из списков тылоополченцев. Тем не менее, губернская избирательная комиссия сочла его доводы неубедительными и не восстановила Карасёва в избирательных правах, и соответственно он должен был отбывать воинскую повинность в рядах команды обслуживания.

Но существовало и явление обратного порядка. Некоторые граждане наоборот стремились документально зафиксировать факт лишения их избирательных прав, чтобы не идти на действительную военную службу.

Корреспондент «Рабочего пути» отмечал, в январе 1927 г., что в помещении городской избирательной комиссии встречались люди «с радостной улыбкой на лице требующие справочки о том… что они лишены избирательных категорий». Как правило, это были «нэпманы и их сынки, бывшие служители культов» и бывшие сотрудники полиции. Справки им нужны были «на предмет избежания зачисления в Красную Армию, и определения в тыловые кадры». Во всеуслышание об этом не говорилось, но как заметил корреспондент «„соль“ нашего города… в „кулуарах“ комиссии, делясь между собой впечатлениями, неосторожно шепотком передаёт об этом друг другу»[259].

Зависимость действительной военной службы граждан от наличия у них избирательных прав имела и обратную направленность. Иногда свидетельство о добросовестной службе в частях Красной армии становилось решающим обстоятельством при восстановлении человека в избирательных правах. В марте 1927 г. в Смоленскую городскую избирательную комиссию с заявлением о неправильном занесении его в списки лиц, лишенных права голоса обратился военнослужащий А. И. Адамович. Рассмотрев его обращение на своём заседании 22 марта, комиссия постановила: «Ввиду того, что Адамович, как видно из представленного им удостоверения 2-го полка бронепоездов от 30 октября 1926 г… состоит на действительной военной службе в переменном составе — из списка лиц лишённых избирательных прав его исключить, как ошибочно внесенного»[260].

вернуться

249

С.У. и Р. 1924. № 43. Ст. 405.

вернуться

250

С.З. II Р. 1925. № 80. Ст. 6

вернуться

251

С.З. и Р. 1930. № 7. Ст. 77.

вернуться

252

С.З. II Р. 1932. № 7. Ст. 41

вернуться

253

С.З. и Р. 1928. № 51. Ст. 449.

вернуться

254

Козлова Н. Н. Горизонты повседневности советской эпохи (голоса из хора). М., 1996. С. 136.

вернуться

255

Черных А. И. Становление России советской: 20-е годы в зеркале социологии. М., 1998. С. 276.

вернуться

256

ГАСО. Ф. 1478. Оп. 1. Д.4. Л. 28об.

вернуться

257

ГАСО. Ф. 2360. Оп. 1 Д. 2102. Л. 29 об.

вернуться

258

Там же. Ф. 13. Оп. 1. Д. 661. Л. 34.

вернуться

259

Рабочий путь. 1927 г. 29 января.

вернуться

260

ГАСО. Ф. 1478. Оп. 1. Д. 6. Л. 85.

29
{"b":"589805","o":1}