ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Некоторое облегчение учащимся лишенцам принесло постановление ЦИК от 26 февраля 1930 г. Оно запрещало исключать детей лишенцев из школ или не принимать их в дошкольные начальные и средние учебные заведения, взимать с них повышенную плату за обучение[276]. В постановлении ЦИК СССР от 22 марта о борьбе с нарушениями избирательного законодательства также предлагалось ликвидировать практику исключения детей лишенцев из школ[277]. Эти меры были восприняты многими гражданами как явное свидетельство либерализации политического режима. Известный писатель М. М. Пришвин записал в своём дневнике 2 марта 1930 г.: «Вчера было напечатано распоряжение о том, чтобы в средних школах не мучили детей лишенцев за их лишенство. Так резко выделялись эти строки среди человеконенавистнических, что все это заметили, и все об этом говорили»[278]. Но уже вскоре, как отмечает Ш. Фицпатрик, «наркоматы просвещения России и Украины обнаружили, что местные власти просто-напросто игнорируют их инструкции, запрещающие проводить чистки в школах»[279]. В ходе этих чисток из школ по прежнему в первую очередь изгонялись дети граждан, лишенных избирательных прав.

Лишение избирательных прав для городского жителя, влекло за собой ряд существенных бытовых ограничений. В первую очередь это касалось жилищных условий. В эпоху военного коммунизма регулярно проводились кампании по выселению «паразитических и эксплуататорских элементов» из их жилищ. Под это определение чаще всего подпадали представители буржуазии, бывшие чиновники и священнослужители, которые не имели избирательных прав по Конституции. Тем не менее, отсутствие у человека права голоса само по себе ещё не было определяющим фактором при решении вопроса о правомерности обладания им данной жилплощадью. Основы советской жилищной политикой сложились к середине 1920-х гг. В постановлении ЦИК СССР «О жилищной кооперации» от 19 августа 1924 г. указывалось, что членами жилищно-арендных кооперативных товариществ, рабочих и общегражданских жилищно-строительных кооперативных товариществ могут быть только граждане обладающие избирательными правами. При этом утрата таковых прав автоматически влекла за собой «выбытие из состава товарищества». Арендно-кооперативному товариществу предоставлялось право пользоваться всей площадью домовладения, в границах которого оно было создано. Оговаривалось, что «остающаяся за распределением между членами жилищного товарищества часть жилой площади, а также нежилая площадь, могут сдаваться лицам, не имеющим права быть членами жилищного товарищества» т. е. лишенцам. Члены рабочего жилищно-строительного кооперативного товарищества, в случае лишения их избирательных прав, вслед за изгнанием их из товарищества утрачивали и «права на занимаемые ими помещения». Деньги, которые они ранее вносили в счёт пая, подлежали «возвращению за вычетом части, падающей на амортизацию находившейся в их пользовании площади». Жилищно-кооперативные товарищества всех видов могли объединяться в единые городские и губернские союзы жилищной кооперации. Органами управления союзов являлись собрания уполномоченных. Занимать эту должность могли только граждане, обладающие избирательными правами[280].

Наступление на жилищные условия лишенцев продолжалось во второй половине 1920-х гг. По постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 1 августа 1927 г. все граждане получали право на «самоуплотнение». В соответствии с ним владельцы или съёмщики жилья могли вселить на излишки своей площади любого человека. Излишками считалась площадь, превышавшая санитарную норму — 8 кв. м. на одного человека. Вселившийся жилец получал право на занимаемую им площадь. Данное право необходимо было реализовать в течение трёх недель. Затем вопрос о «самоуплотнении» передавался на разрешение домоуправлению. Кроме того, он находился под постоянным контролем со стороны районных советов и органов милиции. Как отмечает Н. Б. Лебина, исследовавшая советскую жилищную политику 1920–30-х гг.: «„самоуплотнению“ в первую очередь подверглась категория „лишенцев“»[281]. В апреле 1929 г. ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление об ограничении проживания в муниципальных и национализированных домах и о выселении бывших домовладельцев из этих домов. К середине лета 1929 г. «людям подлежащим выселению представители домоуправлений вручили извещения о необходимости освободить жилую площадь. В случае отказа подчиниться постановлению выселение происходило административным путём»[282]. При проведении выселения решающим фактором являлось, то, что гражданин был лишён избирательных прав за торговлю, эксплуатацию наемного труда, нетрудовые доходы или за принадлежность к духовному сословию. Определенные надежды у лишенцев, изгоняемых из жилья, вызвало постановление ЦИК СССР от 22 марта 1930 г., в котором местным властям предлагалось среди прочего прекратить выселение граждан, не имеющих права голоса из квартир[283].10 апреля 1930 г. подобное же постановление принял и Президиум ВЦИК[284].

24 апреля 1930 г. НКВД РСФСР выпустил циркуляр «О недопустимости установления специальных ограничений, не предусмотренных законодательством, в отношении лиц, лишенных избирательных прав». В нем говорилось о том, что «в НКВД РСФСР поступают сведения о мероприятиях, проводимых местными органами в отношении лиц, лишенных избирательных прав, и их семей, которые проводятся с нарушением существующего законодательства лишь по признаку лишения избирательных прав». В частности «вопреки существующему законодательству о выселении нетрудового элемента из домов муниципального фонда, ограничивающего выселение лишь категорией лиц, имеющих определенный размер дохода, производится выселение всех лиц, лишенных избирательных прав. Наряду с этим, помимо административного выселения лишенцев из домов муниципального фонда, возбуждаются иски о выселении в судебном порядке, причем взята такая установка в этом вопросе, чтобы выселить всех лиц, лишенных избирательных прав». Было отмечено, что «в ряде мест местными органами производится муниципализация строений, являющихся собственностью лишенцев, причем муниципализация производится лишь в силу того, что строения эти принадлежат лицам, лишенным избирательных прав». Кроме того «имеют место… случаи расторжения договоров застройки с лицами, лишенными избирательных прав, по мотивам принадлежности застройщика к категории лишенцев, а также устанавливается запрещение продажи домов, являющихся собственностью лишенцев». В циркуляре указывалось, что «подобные действия местных органов являются совершенно недопустимыми, так как выселение из домов муниципального фонда лиц, лишенных избирательных прав, муниципализация принадлежащих им строений и расторжение договоров застройки могут производиться лишь на общих основаниях, установленных соответствующими законами, или в случаях нарушения заключенных договоров». Упоминалось о том, что «никакие дополнительные ограничения для лиц, лишенных избирательных прав, местными органами устанавливаться не могут». Признавалось неправильным явлением «массовое предъявление судебных исков о выселении из домов муниципального фонда лиц, лишенных избирательных прав, так как в существующем законодательстве отсутствует запрещение проживания в домах муниципального фонда лицам, лишенным избирательных прав». Подчеркивалось, что «не может иметь место установление специальных ограничений и в отношении отчуждения строений, являющихся собственностью лишенцев, кроме тех ограничений, которые установлены ст. 182 Гражданского кодекса РСФСР, 1930 г.». НКВД предлагал, «во исполнение постановления Президиума ВЦИК от 10.04.1930 г. прекратить всякие действия, а также отменить постановления, циркуляры и распоряжения, установленные только по признаку лишения избирательных прав и не предусмотренные действующим законодательством». Проведение данного циркуляра в жизнь возлагалось «на личную ответственность заведующих коммунальными отделами (управлениями)»[285].

вернуться

276

Правда. 1930 г. 1 марта.

вернуться

277

С.З. и Р. 1930. № 19. Ст. 212.

вернуться

278

Пришвин М. М. Когда били колокола… (Из дневников 1926–1932 годов). // Прометей: Историко-биографический альманах серии «Жизнь замечательных людей». Т. 16: Тысячелетие русской книжности. / Сост. Е. Бондарева. М., 1990. С. 419–420.

вернуться

279

Фицпатрик Ш. Указ. соч. С. 145.

вернуться

280

С.З. и Р. 1924. № 5. Ст. 60.

вернуться

281

Лебина Н. Б. Повседневная жизнь советского города: нормы и аномалии. 1920–1930 годы. СПб., 1999. С. 189.

вернуться

282

Там же. С. 190.

вернуться

283

С.З. и Р. 1930. № 19. Ст. 212.

вернуться

284

С.У. и Р. 1930. № 18. Ст. 233.

вернуться

285

61 http:/www/memo/ru/rehabilitate/realty-old.htm. — Дата обращения 15.08. 2011.

31
{"b":"589805","o":1}