ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лишенцы не получали работы и в контрольных органах. По декрету ВЦИК от 8 февраля 1920 г. «О рабоче-крестьянской инспекции» в её рядах мог состоять «всякий трудящийся, пользующийся правом выбора по Конституции РСФСР»[307]. В постановлении 2-ой сессии ВЦИК Х-го созыва от 5 июля 1923 г., вносившего изменения и дополнения в положении о судоустройстве РСФСР, указывалось, что лица, лишённые избирательных прав, не могут быть судебными исполнителями и нотариусами[308]. Основы советской законодательной системы были окончательно закреплены постановлением ЦИК СССР от 29 октября 1924 г. В нём, в частности, указывалось, что судьёй может быть каждый советский гражданин при условии наличия у него избирательных прав[309]. Согласно «Уставу службы по местам заключения», утвержденному постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 23 марта 1925 г., на административно-строевую службу в тюремные учреждения принимались только те граждане, которые могли «пользоваться избирательным правом в Советы по Конституции РСФСР»[310]. В первом общесоюзном «Положении об органах милиции», утверждённом СНК СССР 25 мая 1931 г также содержалось требование принимать на работу в органы внутренних дел только лиц, обладавших правами голоса[311].

Лишенцам было запрещено занимать ответственные должности в советских, профсоюзных, кооперативных учреждениях. Несмотря на то, что законодательство не содержало прямых указаний об изгнании с работы на государственных предприятиях лиц лишенных избирательных прав, руководство на местах, в случае потери работником избирательных прав старалось под различными предлогами избавиться от него. Иногда изгнание с работы следовало непосредственно сразу за лишением человека избирательных прав. Так, в 1925 г. жительница деревни Кресты Екимовичской волости Рославльского уезда А. П. Трегубова была лишена избирательных прав за то, что находилась «в частичной материальной зависимости» от своих братьев — владельцев частного предприятия. После этого её, «как кулацкий элемент», немедленно уволили со службы в местном волостном исполкоме, где она работала машинисткой[312].

Потерять работу можно было и за родственные связи с лишенцами. Летом 1929 г. в ходе «изучения следственного аппарата» прокуратуры Вяземского округа окружным прокурором выяснилось, в частности, что «нарследователь 7-го участка Котиков… женился на дочери бывшего крупного торговца, лишенного избирательных прав и переехал жить к нему на квартиру». Это обстоятельство, а также сведения о «якшании Котикова с антисоветским элементом», привело к увольнению его со службы[313].

Во время чисток, регулярно проводившихся в государственных учреждениях, среди первых жертв очень часто оказывались лишенцы. Их выгоняли с работы как представителей «чуждого элемента». Такие чистки особенно часто начали проводиться со второй половины 1920-х гг. В ходе ликвидации «Смоленского нарыва» летом-осенью 1928 г. в советских, кооперативных, образовательных учреждениях Смоленской губернии была организована широкомасштабная чистка, в ходе которой потеряли место работы многие лишенцы[314]. Она затронула и образовательные заведения губернии. Выяснилось, что среди преподавательского состава школ было немало лиц лишённых избирательных прав.

Как складывалась их судьба во время чистки можно проследить на примере заведующего Окрутовской школой 1-ой ступени Монастырщинской волости Смоленского уезда В. А. Евцихевича. Будучи выходцем из помещичьей семьи, он был лишён избирательных прав в середине 1920-х гг. 28 января 1927 г. губернская избирательная комиссия восстановила Евцихевича в правах, принимая во внимание, что его активную общественно-полезную работу, лояльность к советской власти и «то, что он не был выселен по декрету от 20 III 25 г.». Однако уже в 1928 г. он был снова лишён избирательных прав. Сельская избирательная комиссия на своём заседании 11 июня 1928 г. отказала Евцихевичу в восстановлении в правах, «как социально вредному человеку ведущему разлагательную политику в школе к изжитию комсомольской организации»[315]. Кроме того, в вину ему ставилось нелояльное отношение к советской власти и поддержание отношений с выселенными братьями. 30 июня Евцихевич обратился в Смоленский губернский отдел просвещения с жалобой. В ней он говорил о травле организованной против него комсомольцами — активистами. Евцихевич писал: «местная ячейка ВЛКСМ старается использовать против меня создавшееся положение в Смоленской губернии, как месть и желание выгнать меня из школы, что не удалось прямым путём»[316]. В местной избирательной комиссии по его словам оказалось трое комсомольцев, которые и настояли на лишении его избирательных прав. Обращение Евцихевича по поводу восстановления его в правах поддержали граждане деревень округа. 8 августа 1928 г. правление Смоленского губернского отдела просвещения ходатайствовало о восстановлении В. А. Евцихевича в правах перед Смоленским уездным исполкомом. Тем не менее, несмотря на такую поддержку, президиум Смоленского УИКа на своём заседании 17 августа 1928 г. вынес следующее постановление: «ходатайство гражданина Евцихевича Василия Алексеевича о восстановлении в избирательных правах — отклонить, оставив его в списках лишённых избирательных прав. Предложить Смоленскому уездному отделу народного образования снять Евцихевича с работы»[317].

В тоже время, как указывалось в сводке информационного отдела ОГПУ составленной в начале 1929 г. и посвященной политическим настроениям сельской интеллигенции при ликвидации «Смоленского нарыва» «массовой чистки учительства не проводилось, лишь отдельные лица были сняты с работы с работы за явно дискредитирующие поступки»[318]. Благодаря этому многие лишенцы, продолжали преподавать в школах губернии. В сводке ОГПУ сообщалось, что «состав учительства Смоленской губернии в значительной степени засорен антисоветским и классово-чуждым элементом… Среди учителей обслуживающих сельские школы, имеется большая прослойка бывших офицеров, торговцев, попов, детей помещиков и кулаков и лиц, лишённых избирательных прав». Далее приводились конкретные факты — в Досуговской школе-семилетке Монастыршенской волости, например, работали учителями бывшая помещица Маслова — Меренова, выселенная в 1928 г. из своего поместья и лишённая избирательных прав, а также сын священника Залесский, лишенный прав голоса. В Коровинской школе Ярцевской волости Ярцевского уезда преподавал сын полицейского Т. А. Тарутьин, лишённый избирательных прав[319].

В «значительной степени» был «засорён социально-чуждым элементом» к началу 1929 г. и состав медицинских работников Смоленской губернии. Среди санитаров, врачей, обслуживающего персонала и даже в среде руководства больниц, амбулаторий, санаториев было немало лиц, лишённых избирательных прав. Так, в Преображенском санатории Кардымовской волости Смоленского уезда работала счетоводом «Загнетьева П. В., лишённая избирательных прав, исключенная из профсоюза, бывшая помещица, жена расстрелянного польского шпиона, содержалась в тюрьме 2 года». В Бохотской волости Смоленского уезда заведующим Ново-Михайловским медпунктом работал К. П. Саблин, о котором сообщалось, что он «лишен избирательных прав, имеет кулацкое хозяйство, батраков и подённых рабочих. До 1928 г. служил в УЗУ, откуда был вычищен»[320].

вернуться

307

С.У. и Р. 1920. № 16. Ст. 94.

вернуться

308

С.У. и Р. 1923. № 48. Ст. 481.

вернуться

309

С.З. и Р. 1924. № 23. Ст. 83.

вернуться

310

ГУЛАГ (Главное управление лагерей) 1917–1960. М., 2000. С. 58.

вернуться

311

С.З. и Р. 1931. № 33. Ст. 247.

вернуться

312

ГАСО. Ф. 13. Оп. 1. Д. 730. Л. 54.

вернуться

313

Там же. Ф. 2360. Оп. 1. Д. 14. Л. 35.

вернуться

314

См. подробнее: Кодин Е. В. Смоленский нарыв. Смоленск 1995. Маркевич К. Г. Чистки госаппарата в 1920–30 гг. (На примере Смоленщины). // Историю пишут аспиранты. Выпуск второй. Смоленск 2002. С. 54–73. Маркевич К. Г. Чистки государственных учреждений на Смоленщине в 1920–1930-е годы: цели, механизм, перманентность. // Провинциальная власть: система и её представители, 1917–1938 гг./ Под ред. Е. В. Кодина. Смоленск, 2006. С. 182–202.

вернуться

315

ГАСО. Ф. 13. Оп. 1. Д. 770. Л. 10 об.

вернуться

316

Там же. Л. 14.

вернуться

317

Там же. Л. 26.

вернуться

318

Советская деревня глазами ВЧК — ОГПУ — НКВД. Т. 2. М., 2001. С. 837.

вернуться

319

Там же. С. 834–835.

вернуться

320

Там же. С. 838.

34
{"b":"589805","o":1}