ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вообще количество граждан восстанавливаемых в избирательных правах в середине 1920-х годов было достаточно высоким. Так в перевыборную кампанию 1925/26 гг. Демидовским уездом были «предоставлены материалы в Губернскую Избирательную Комиссию на лишение избирательных прав 556-ти человек, из числа которых последней восстановлено 50 человек, и материалы на 41 человека предложено пересмотреть вторично». По Вельскому уезду из общего числа лишенных прав голоса было предложено пересмотреть материалы на 305 человек[421].

В избирательную кампанию 192 6–2 7 гг. несмотря на резкий рост количества лиц лишённых избирательных прав количество заявлений о восстановлении в правах голоса возросло незначительно. В тоже время уменьшился процент жалоб получавших положительное разрешение. Так, в Рославльском уезде при общем увеличении количества лишенцев на 50 % к концу января 1927 г. в уездную избирательную комиссию было подано всего 10 жалоб, и все они были отклонены[422]. В Вяземскую уездную избирательную комиссию было «подано 65 жалоб, из которых удовлетворено только 10»[423].

Избирательные комиссии и советские органы, следуя требованиям инструкций 1926 г. более тщательно проверяли данные по каждому лишенцу, требующему возвращения прав голоса. Сама процедура восстановления в избирательных правах требовала более досконального документального оформления, чем это было раньше. Это обстоятельство зачастую становилось непреодолимым препятствием в борьбе за возвращение прав голоса. Поэтому многие лишенцы отказывались подавать заявления о восстановлении в избирательных правах.

Секретарь Ельнинского уездного комитета ВКП (б) в беседе с корреспондентом «Рабочего пути», посвященной перевыборной кампании 1926–27 гг. заявил в частности: «Интересно отметить, что большинство лишённых избирательных прав не настаивают на восстановлении в правах, меньшинство же грозят избирательным комиссиям жаловаться на их якобы неправильные действия в губисполком, ВЦИК и т. д.»[424].

Избирательные комиссии и исполнительные комитеты советов при рассмотрении заявлений о восстановлении в избирательных правах, основываясь на инструкциях 1926 г. постоянно запрашивали дополнительные данные о просителе в правоохранительных, финансовых и административных органах. Так, например, Смоленская городская избирательная комиссия, разбиравшая на своём заседании 15 февраля 1927 г. заявления нескольких кустарей о восстановлении их в правах голоса постановила: «Выяснить документально через общество кустарей и губфо — какие именно у граждан Фрумкина, Полякова и Бахто предприятия и какого размера»[425].

26 января 1927 г. Рославльская уездная избирательная комиссия, среди прочих рассматривала жалобу на лишение избирательных прав жителя Корсиковской волости А. Л. Слуцкина. По его делу было принято следующее решение: «Материал возвратить волостной избирательной комиссии для приложения документов Слуцкина с 1915 по 1926 гг., обратив внимание волостной избирательной комиссии на недопустимость направления жалобы без соответствующих документов»[426]. В начале 1929 г. в Рославльский уездный совет обратился с заявлением о восстановлении в избирательных правах житель Богдановского сельсовета, Шумячской волости, арендатор мельницы И. Кац. Президиум совета, проводивший проверку правильности лишения избирательных прав по Шумячской волости, постановил: «В отношении гражданина Кац Иосифа, выяснить применяется ли наёмный труд на арендуемой им мельнице, взяв справку от сельсовета и сельрабочкома, и если наёмного труда нет, исключить его из списков лишённых избирательных прав, так как аренда наёмного труда, основанием для лишения избирательных прав служить, не может. (Если хозяйство не выходит за пределы трудового.)»[427].

Как уже отмечалось, при решении вопроса о предоставлении или непредоставлении тому ли иному гражданину избирательных прав чаще всего решающую роль играли такие факторы как лояльность к советской власти и общественная активность, в связи, с чем особо учитывались отзывы о человеке, предоставляемые его начальством, партийными и общественными организациями. Так, на заседании Смоленской городской избирательной комиссии 1 марта 1927 г. рассматривались дела о восстановлении в избирательных правах нескольких служащих Смоленского тюремного изолятора. В отношении одного из них комиссия решила: «Ввиду того, что Гемпфлер Адольф Никитич за время своей службы в Смоленском изоляторе при советской власти согласно отзывам, как месткома самого изолятора, так и ячейки ВКП (б) при Смоленской губернской милиции ни в чём предосудительном замечен не был, а являлся активным работником, добросовестно и аккуратно выполняя все возлагаемые на него поручения, поэтому высказаться за восстановление его в избирательных правах»[428]. По поводу другого служащего изолятора — Г. А. Тышковского, также просившего о восстановлении в правах голоса, комиссия дала отрицательный ответ: «Согласно устного заявления представителя Смоленского изолятора тов. Новосёлова о нелояльности гражданина Тышковского просьбу его о восстановлении в избирательных правах отклонить и внести в списки лиц, лишённых избирательных прав»[429].

Особое значение фактор лояльности приобретал при восстановлении в избирательных правах бывших полицейских и белогвардейцев. В этих случаях принимались во внимание также длительность службы гражданина в полицейских подразделениях и белых армиях, должность, которую он занимал, сведения об активности во время службы.

23 ноября 1927 г. президиум Смоленского губернского исполнительного комитета, рассмотрев заявление о восстановлении в правах голоса жителя деревни Городок Вельского уезда М. И. Цыганова, постановил: «Соглашаясь с постановлением Вельского УИКа от 8 июня… и принимая во внимание кратковременность и давность бывшей полицейской службы гражданина Цыганова (в течение двух месяцев в 1906 г.), и занятие после революции исключительно трудовым земледелием — в избирательных правах… восстановить»[430].

27 января 1928 г. президиум Ельнинского уездного исполкома восстановил в правах голоса жителя деревни Михалково М. П. Дорофеева — бывшего жандарма. В постановлении по этому вопросу было сказано: «гражданина Дорофеева, как занимающегося общественно-полезным трудом и проявившего лояльность к советской власти, в избирательных правах восстановить»[431].

Заявления бывших служащих полиции встречаются в делах, связанных с восстановлением в избирательных правах практически до самого конца существования института «лишенчества». При этом положительный ответ на свои ходатайства получали немногие, но, тем не менее, некоторым бывшим полицейским, стражникам, городовым удавалось получить права голоса. Нередко процесс восстановления в правах у представителей этой категории лишенцев занимал длительное время — от нескольких месяцев до десятка лет. Это подтверждает следующий пример.

В 1924 г. был лишён избирательных прав «как бывший городовой» деревни Лобановка Климовского уезда (впоследствии — района) Брянской губернии (впоследствии Западной области) Г. С. Зыкунов. Он предпринял несколько неудачных попыток восстановится в избирательных правах в 1920-х — начале 1930-х гг. Весной 1935 г. Зыкунов возбудил очередное ходатайство о возвращении ему прав голоса. 22 апреля 1935 г. Лобановский сельсовет, рассмотрев его заявление, постановил: «Учитывая то, что данный гражданин пробыл городовым в 1913 г. всего лишь 9 месяцев и хозяйство твёрдым и индивидуальным налогом не облагалось, выступлений против мероприятий советской власти со стороны Зыкунова не было, а по сему ходатайствовать перед президиумом РИКа о восстановлении гражданина Зыкунова в избирательных правах»[432]. Направляя материалы по данному делу в райисполком, сельсовет приложил к ним справку, в которой указывалось, что его хозяйство «до революции было середняцкое… после революции хозяйство было и есть середняцкое». Кроме того, в ней говорилось, что у Зыкунова «после его работы городовым за время советской власти замечаний никаких не было»[433]. Однако, президиум Климовского райисполкома, рассмотрев ходатайство Зыкунова на своём заседании 16 августа 1935 г., отказал ему в восстановлении в избирательных правах. После этого он подал заявление о восстановлении в Западную областную избирательную комиссию. 29 сентября 1935 г. дело Зыкунова разбиралось на заседании Президиума Западного областного исполнительного комитета, где получило, наконец, положительное разрешение[434].

вернуться

421

Государственный архив новейшей истории Смоленской области (ГАНИСО). Ф. 3. Оп. 1. Д. 2709. Л. 5.

вернуться

422

Рабочий путь. 1927 г. 25 января.

вернуться

423

Рабочий путь. 1927 г. 12 февраля.

вернуться

424

Рабочий путь. 1927 г. 6 февраля.

вернуться

425

ГАСО.Ф. 1478. Оп. 1.Д.4. Л. 31.

вернуться

426

Там же. Ф. 13. Оп. 1. Д. 730. Л. 34об.

вернуться

427

Там же. Ф. 2360. Оп. 1. Д. 35. Л. 5.

вернуться

428

Там же. Ф. 1478. Оп. 1. Д. 4. Л. 63.

вернуться

429

Там же. Л. бЗоб.

вернуться

430

Там же. Ф. 13. Оп. 1. Д. 769. Л. 19об.

вернуться

431

Там же. Ф. 13. Оп. 1. Д. 926. Л. 5.

вернуться

432

Там же. Ф. 2360. Оп. 2. Д. 1256. Л.4.

вернуться

433

Там же. Л. 8.

вернуться

434

Там же. Л. 2.Д2.

43
{"b":"589805","o":1}