ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В одной из статей, опубликованной в середине марта 1930 г. в «Рабочем пути», и посвященной первым итогам кампании по коллективизации указывалось, что «исключительная засорённость сельсоветов» Западной области «не могла не сказаться во всей работе по… ликвидации кулачества». В результате «многие сельсоветы… занимаются обсуждением „хороших“ и „плохих“ лишенцев, восстановлением их в правах и принятием их в колхозы»[517].

Иногда помощь лишенцам оказывали даже партийные и комсомольские организации. В Малозавильском сельсовете Слободского района группа бедноты и середняков потребовала лишить избирательных прав «бывшего торговца, спекулянта хлебом, лыками и самогонщика Глушакова». Но ячейка ВЛКСМ выдала ему «отзыв, что он проявил лояльность к Советской власти». Такую же справку о лояльности получил и А. Миронов — «бывший арендатор трёх имений», когда его «хотели лишить прав голоса». Более того, его сын был принят в комсомол, и ячейка «укрыла» его «во время проверки социального положения всех членов»[518].

Бывали случаи, когда лишенцы свободно допускались на собрания, посвященные таким важным вопросам, как организация колхоза или перераспределение налогов. При этом им не только давали возможность выступить, но иной раз и оказывали определённое уважение. Так, в начале февраля 1930 г. на сход в деревне Пузырёвщина Тиличенского сельсовета Гринёвского района Смоленского округа пришёл «лишенец, бывший офицер царской армии». Он выразил «желание вступить в колхоз», и при поддержке «подкулачников» «был проведен даже в президиум собрания»[519].

Лишенцы на сходах и собраниях выступали, и нередко, с критикой политики коллективизации. Так, на пленуме сельсовета в деревне Жабово Дубровского района Рославльского округа, состоявшемся 14 января 1930 г., «группа кулаков, индивидуально обложенных и лишенцев» открыто выступала «против инициативы бедняцко-середняцких масс — коллективизировать весь сельсовет»[520].

В деревне Рытино Руднянского района Смоленского округа «кулак-лишенец» в феврале 1930 г «сорвал собрание по самообложению»[521].

В деревне Краснослободка Суражского района Клинцовского округа местные партийная и комсомольская организации «открыли избу-читальню… в доме лишенца». Хозяин, воспользовавшись этой ситуацией, начал организовывать у себя собрания граждан, недовольных действиями властей. В конце концов «он выгнал из избы-читальни комсомольцев, проводивших политические занятия» и превратил её в «гнездо чуждых»[522].

Как и прежде, многие учителя, и работники образования помогали лишенцам восстанавливаться в избирательных правах и защищали от преследований их детей. В селе Каспля Смоленского района заведующий школой — семилеткой Соколов (бывший помещик) и преподаватель Мамонтов выступили против исключения «сына лишенца Андреева, скрывшего своё социальное происхождение». Они заявили: «Его исключать не надо. Он хороший ученик»[523].

В школе второй ступени города Почеп Клинцовского округа (самая «засорённая социально чуждыми» школа в Западной области) в 1930 г. «на практику по счетоводной линии были посланы… лишенцы, а пролетарским детям в их просьбе о посылке на практику отказано»[524].

В тоже время антагонизм между лишенцами и полноправными членами общества продолжал нарастать. Этим активно пользовалась власть для разжигания социальной ненависти к «социально чуждым». При этом применялись различные приёмы. Во время проведения чисток на государственных предприятиях организовывались своего рода соревнования между различными частями или подразделениями рабочего коллектива по выявлению «социально чуждых». А. Т. Твардовский в очерке, посвященном заводу «Красный профинтерн» в городе Бежица, написанном во второй половине 1930 г., так описывал подобное соревнование: «Если в деревообделочном выявлены в рабочей среде лишенцы — братья Бодриловы, недавние торговцы мясом, т. е. проявлена классовая бдительность, серьёзное отношение к вопросу о „вездесущности“ лишенцев, то цех большегрузных вагонов создаёт специальную бригаду по выявлению чуждых элементов на производстве»[525].

Дискриминация и притеснения, которым подвергались лишенцы, вызывали у них ответные чувства ненависти к представителям власти. Случалось, что эта ненависть проявлялась в нападениях на тех, кого, граждане лишённые избирательных прав считали виновниками своих несчастий. Так, в одну из февральских ночей 1930 г. в городе Карачев «были избиты две делегатки». Обе они «принимали горячее участие в переучёте заборных карточек, обходили дома, отбирали книжки у лишенцев». Виновные так и не были найдены, но подозревали, что это преступление было совершено кем-то из лиц лишённых прав голоса[526].

В избирательную кампанию 1930–31 гг. выступлений лишенцев было значительно меньше, чем в предыдущие выборы. Связано это было как с сокращением общего числа граждан лишаемых избирательных прав за счёт высылки кулаков и восстановления представителей некоторых социальных групп (взрослые дети лишенцев, живущие самостоятельно и т. д.), так с усилением страха перед репрессиями. В официальных документах, посвященных организации и итогам кампании 1930–31 гг. почти не упоминаются открытые выступления лишенцев или в их поддержку. Тем не менее, граждане, лишаемые прав голоса по-прежнему получали защиту в целом ряде мест Западной области. Несколько случаев, когда местные Советы восстанавливали в избирательных правах кулаков и их родственников, было отмечено в Шумячском районе. Так, Шумячский сельсовет восстановил в правах голоса четырёх бывших торговцев, «считая их… „бедняками“». Дубровский сельсовет восстановил в избирательных правах «мельника, в течение 8 лет подряд арендовавшего мельницу, обложенного в 28/29 г. и в 29/30 г. индивидуальным сельскохозяйственным налогом». Бибичевский сельсовет восстановил в правах голоса «жену высланного кулака Жуковскую, пробравшуюся в колхоз „Красная зарница“. На собрании бедноты в Переделкинском сельсовете Ельнинского района „при активном содействии местной учительницы“ было „вынесено постановление с ходатайством о восстановлении в избирательных правах бывшего крупного торговца“. При этом формулировка просьбы о возвращении прав голоса была следующей: „Так как торговал при Советской власти и выполнял аккуратно все долги, возложенные на него“»[527]. Болвенский сельсовет Мосальского района выдавал кулакам «заведомо неверные документы, что они якобы бедняки, или маломощные середняки, поэтому восстанавливались в избирательных правах самые ярые кулаки»[528]. В Бутовском сельсовете Клинцовского района в список лишенцев не внесли местного священника. Когда уполномоченный райисполкома обнаружил это и спросил о причине подобного либерализма у членов сельской избирательной комиссии, они ответили ему: «Зачем это, он и так на сходки не ходит, а поп у нас такой, что бесплатно обедни служит»[529].

Многие лишенцы получили возможность вернуть права голоса благодаря тому, что их родственники, друзья или знакомые оказывались в составе сельсоветов и низовых избирательных комиссий. В ходе проверок избирательных комиссий оказалось, что они были серьёзно «засорены». В их работе нередко принимали участие лишенцы или близкие им люди. В ходе проверок и чисток избирательных комиссий Западной области было «устранено 4 % их состава»[530]. Этот показатель явился одним из самых высоких в РСФСР.

вернуться

517

Рабочий путь. 1930 г. 14 марта.

вернуться

518

Большевистский молодняк. 1930 г. 4 марта.

вернуться

519

Большевистский молодняк. 1930 г. 11 февраля.

вернуться

520

Большевистский молодняк. 1930 г. 6 февраля.

вернуться

521

Рабочий путь 1930 г. 27 февраля.

вернуться

522

Большевистский молодняк. 1930 г. 9 января.

вернуться

523

Большевистский молодняк. 1930 г. 3 января.

вернуться

524

Большевистский молодняк. 1930 г. 25 января.

вернуться

525

Твардовский А. Пятерки и тройки. // Западная область. 1930 г. № 4. С. 4–5.

вернуться

526

Большевистский молодняк 1930 г. 18 февраля.

вернуться

527

ГАСО. Ф. 2360. Оп. 1. Д. 220. Л. 63.

вернуться

528

Западная область 1931 г. № 5–6. С. 6.

вернуться

529

ГАСО. Ф. 2360. Оп. 1. Д. 220. Л. 121.

вернуться

530

Киселёв А. С. Задачи перевыборов советов. М., 1934. С. 55.

51
{"b":"589805","o":1}