ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Изучение и анализ материалов, в которых нашли отражение проблемы взаимоотношений лишенцев и общества, позволяют сделать ряд заключений и выводов. Прежде всего, следует отметить, что отношение общества к лицам, утратившим права голоса, было неоднозначным на протяжении всего периода существования института «лишенчества». До середины 1920-х гг. лишенцы в большинстве своём ещё не считались «отверженными» или «изгоями». Часто лишенцы, особенно сельские находили поддержку среди своих соседей, товарищей по работе. Нередко сельские сходы и собрания трудовых коллективов обращались в органы власти с ходатайствами о возвращении избирательных прав тому или иному гражданину. Таким образом, они становились своеобразными «коллективными гарантами» его политической лояльности.

Однако на рубеже 1920-х-1930-х гг. в восприятии обществом лишенцев произошли существенные перемены. Лица лишённые избирательных прав всё реже находили себе поддержку при попытках вернуть себе права голоса. Часто они подвергались обструкции и различным гонениям не только со стороны власти, но и со стороны окружающего их общества. Особую активность в преследованиях лишенцев принимали комсомольцы и молодые члены партии. Причинами распространения подобных настроений был возраставший страх перед репрессиями и пропагандистская деятельность властей. Большевистское руководство не просто превращало лишенцев в людей «второго сорта», а формировало на их примере образ «врагов народа», «социально чуждых». Плоды этой деятельности отчётливо проявились при всенародном обсуждении проекта Конституции 1936 гг., когда многие граждане выступали против предоставления избирательных прав вчерашним лишенцам.

Сами лишенцы, воспринимая потерю прав голоса как потерю собственной социальной идентичности, готовы были пойти на любые, даже противозаконные шаги ради их возвращения. Некоторые лишенцы, которым не удавалось восстановиться в избирательных правах, пытались отстоять свои права, выступая на собраниях, или же в отчаянии жестоко мстили тем, кого считали виновниками своих бедствий — советским и партийным работникам, комсомольским активистам. Но характера массовых выступлений протесты лишенцев никогда не принимали. Большинство из них предпочитали вести скромное и незаметное существование. Чтобы хоть как-то устроится в жизни, не потерять работу, жильё и социальные льготы многие лишенцы скрывали факт своего поражения в правах. Массовый характер это явление приняло в конце 1920-х гг., когда в результате расширения круга лиц, подлежавших лишению прав голоса, значительно возросло их количество, а с другой стороны существенно возросло число ограничений для граждан потерявших избирательные права.

Но даже и в середине 1930-х гг. у некоторых лишенцев (особенно в деревнях) находились покровители даже среди представителей власти. Они помогали им вернуть права голоса, получить работу и социальные гарантии. И хотя подобные случаи были относительно редкими, они свидетельствовали о сохранении прежних связей и традиций взаимопомощи в провинциальном российском обществе этой эпохи.

Заключение

Лишение избирательных прав по социальному признаку, введённое Конституцией 1918 г. рассматривалось изначально как временная мера, связанная с защитой завоеваний революции. Главной её целью было устранить экономически самостоятельных и авторитетных в дореволюционном обществе людей от участия в активной политической жизни. Постепенно лишение избирательных прав превратилась в мощный инструмент изменения социальной среды. Власть активно использовала его для преобразования общества в качестве дискриминационной и репрессивной меры.

С середины 1920-х гг., по мере формирования основ тоталитарного государства, круг лиц, подлежащих лишению избирательных прав, существенно расширяется. К лишенцам всё активнее причисляют наравне с «бывшими» представителей новой нэпманской буржуазии, а также кустарей, мелких торговцев, состоятельных крестьян. Таким образом, лишёнными прав голоса оказывались представители тех сословий, которые сумели существенно улучшить своё экономическое положение и соответственно добиться более высокого социального статуса в период НЭПа. Основы политики советского государства в области лишения избирательных прав были закреплены в союзной и российской избирательных инструкциях 1926 г. Эти документы устанавливали основные признаки, по которым определялась принадлежность граждан к разряду лишенцев. Однако формулировки статей инструкций, содержавших эти критерии, были неясными и запутанными. Это способствовало тому, что власти на местах зачастую самостоятельно и произвольно определяли, кого заносить в списки лиц лишённых избирательных прав, а кого нет. При этом главным фактором было вовсе не исполнение требований Конституции и избирательных инструкций, а желание продемонстрировать высокие показатели в деле борьбы с «нетрудовым элементом». Инструкции 1926 г. стали основой избирательного законодательства СССР и РСФСР. Все более поздние нормативные акты, касавшиеся выборов в Советы, только уточняли и дополняли установления этих документов, в том числе и в отношении лишенцев. В каждой новой избирательной инструкции увеличивалось количество примечаний и дополнений к «запретительным статьям». Согласно им под лишение избирательных прав подпадало всё большее количество граждан.

Своего пика лишение избирательных прав достигло в период «великого перелома». Связано это было с развёртыванием массированного наступления на «эксплуататорские слои» города и деревни в ходе индустриализации и коллективизации. Особенно активно местные власти применяли лишение избирательных прав при проведении раскулачивания. Отсутствие прав голоса у деревенского жителя, как правило, было основанием для дальнейших репрессивных действий против него. Сам процесс раскулачивания того или иного «крепкого сельского хозяина» обычно начинался с лишения его избирательных прав.

В период «борьбы с перегибами» при проведении коллективизации и раскулачивания, высшее руководство страны уделило внимание и лишению избирательных прав. Это отразилось в постановлениях, принятых в марте — апреле 1930 г. ЦИКом СССР и ВЦИКом. Они предписывали тщательно проверять списки лишенцев, своевременно рассматривать жалобы и ходатайства граждан о лишении прав голоса, а также не допускать массового и необоснованного лишения прав середняков, сельской интеллигенции, членов семей красноармейцев и совершеннолетних детей лишенцев живущих самостоятельно. Результатом реализации этих постановлений стало значительное сокращение количества лишенцев, что проявилось уже в избирательную кампанию 1930–31 гг.

В последующие годы число лиц, лишённых избирательных прав продолжало постепенно сокращаться. Это было связано с дальнейшими шагами власти, по либерализации избирательного законодательства. Значительными вехами в этом процессе стали постановления ЦИК СССР от 3 июля 1931 г. и 27 мая 1934 г., которые предоставляли возможности для восстановления в избирательных правах бывшим кулакам, высланным на спецпоселение.

К середине 1930-х гг. высшее государственное руководство решило ликвидировать институт лишения избирательных прав. Объяснялось это тем, что он уже сыграл свою историческую роль и становился препятствием для дальнейшего социального и экономического развития. Структура советского общества существенно изменилась. Были фактически ликвидированы «эксплуататорские классы». Их представителей, а также «бывших» власть уже не считала настолько опасными, чтобы не допускать к участию в общественно-политической жизни. С другой стороны, значительно укрепилась карательная система, что позволяло держать общество под контролем, и подавлять любые возможные проявления социального недовольства.

Институт «лишенчества» перестал существовать в декабре 1936 г., после утверждения на VIII чрезвычайном съезде Советов СССР союзной Конституции, которая предоставляла избирательные права всем гражданам, кроме душевнобольных и осуждённых.

В общем, и целом региональные власти при организации лишения избирательных прав старались действовать в соответствии с требованиями союзного и республиканского законодательства и подчинялись директивам центральных органов. Вместе с тем, как это видно на примере Смоленщины «лишенчество» имело свои местные особенности. Выражалось это, прежде всего, в количестве и социальном составе лишенцев. Общее число лиц, лишённых избирательных прав в сельских местностях Смоленской губернии было постоянно в процентном отношении меньшим, чем в среднем по РСФСР и СССР. А процент городских лишенцев на Смоленщине с середины 1920-х гг. до середины 1930-х гг. был выше, чем в среднем по России и Союзу. Процент лиц лишённых избирательных прав в городах и посёлках Смоленской губернии и Западной области всегда намного превышал процент лишенцев в сельских местностях. Резкое сокращение числа городских лишенцев на Смоленской земле произошло не в период с 1929 по 1931 гг., как в среднем по СССР, а несколько позже — с 1931 по 1934 гг.

55
{"b":"589805","o":1}