ЛитМир - Электронная Библиотека

Прошли годы.

Мурка всё реже гонялась за крысами и всё чаще дремала у печки. Белка же превратилась в настоящую красавицу. Её любили. Ею восхищались. Белкины котята были нарасхват. Одного из них, Барсика, такого же белого и пушистого, оставили в доме. Как сумела Белка внушить Барсику ненависть к Мурке? Это был тот редкий случай, когда кот обижал кошку. Он мстил за маму. Вдвоём они преследовали теперь Мурку.

— Смотри, — тётя Нина показала в сторону соседского сарая: на его крыше, как часовые на посту, сидели Белка и Барсик.

Через неделю я снова пришла на «свою» грядку.

Из пустой собачьей будки, приспособленной под кошкин дом, доносился тонкий писк и задушевное мурлыканье: там была Мурка с котятами.

Три новорождённых котёнка слепились в тёплый клубок, и Мурка вдохновенно вылизывала его, облизывая то, что попадётся под язык: то ухо, то лапу, то нос.

Я заметила, как изменилась Мурка: передо мной была не грозная охотница, драчунья и скандалистка, а разомлевшая от близости котят счастливая мамаша.

Не успела я протянуть руку, чтобы погладить котят, как кошка поднялась и ушла.

— Куда это она?

— Погулять. Старая уже, устаёт с котятами. Она их ни на минуту не оставляет. А Белка с Барсиком только и ждут…

— Они что же, могут утащить котят?

— Ещё как! У котов, милая, всё как у людей: уж если война, то до последнего. Барсик может утащить новорождённого кота, а Белка — кошку. Кому нужны соперники?

— Ну и дела! Настоящая мафия. Что ж мне теперь делать? Я пришла грядки полить, а кошачьим бэби-ситтером как-то не собиралась…

— Посиди с котятами, пока Мурка придёт. Она ж их тебе доверила. Да она скоро придёт. Погуляет, поест немного. Смотри, какие забавные. Вот этот Вася: слепой ещё, а всё вперёд лезет, командует. А эта маленькая, точь-в-точь Мурка, и зубки острые, всё укусить старается. Эта будет крысоловка. Дай-то Бог, из Мурки теперь какая охотница…

Это были последние Муркины котята.

Когда они подросли, кошка заболела. Она перестала есть и стала уходить всё дальше от дома. Она ничем не хотела омрачить родной дом, даже собственной гибелью. Так и нашли её однажды за забором — неподвижную и неживую.

Как-то я стала свидетельницей разговора соседок, поджидающих коз на вечернюю дойку.

— Как плохо без Мурки-то! Совсем крысы обнаглели. Цыплят уже из-под носа таскают. Разве б Мурка позволила?

— Смотри, что получается, Семёновна: бывает, человек умрёт — и забудут. А Мурки вот не стало, и все её вспоминают, все жалеют. Эх, Мурка! Другой такой нет.

Дунькино счастье

из серии «ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ КОТОВ… и их верных врагов — собак»
«В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе
Зимы ждала, ждала природа
Снег выпал только в  январе…»

Настя отвела глаза, повторяя заданный отрывок из Пушкина и глянула в окно. Тишина. День пасмурный. Серо-белый. Зима! Природа припорошилась снегом, припудрилась, засыпав белоснежной пеленой морщины-рытвины перепаханной земли, развороченный асфальт у подъезда, кучки смёрзшейся ботвы и сарай во дворе, что стоял, покосившись, со съехавшей набекрень крышей и раздумывал: упасть наконец или постоять ещё немного?

Малыши, как цыплята, возились под окнами, сгребая-разгребая снег, словно искали там зёрнышки. У них своя забота: расти! «Познавать свойства предметов», как учили их в педагогическом классе. Вот они и познавали, сгребая снег, уталкивая его в ведёрки и снова разбрасывая. «Хоть бы сарай на них не упал», — подумала почему-то Настя. Внезапно малыши побросали лопатки и сбились взъерошенной стайкой. Кто-то плачет! Жанночка? Накинув наскоро платок, Настя выбежала во двор.

Кто-то выбросил на мороз сиамского котёнка. Потомок знаменитой кошачьей династии, выращенной в незапамятные времена специально для охраны и развлечения тайских принцесс, погибал на жестоком российском холоде. Тощий головастик, с присохшей к рёбрышкам прозрачной шкуркой, он был похож на сушёного карасика. Котёнок даже не плакал, только смотрел на детей застывшим взглядом и непонятно было: жив он ещё или уже окоченел, превратившись в ледяную фигурку?

Внезапно котёнок сжался в комочек, качнулся вперёд-назад и прыгнул на стоящую рядом Оксанку, вцепившись коготками в мех искусственной детской шубки. Он уцепился за ребёнка, как за надежду. Надежда была последней. Жанночка, Оксанкина сестра, заплакала ещё горше. Она ещё не научилась говорить, но её чистая душа страдала. Она понимала горе котёнка.

Настя взяла за руки малышей. Так и ввалились они в квартиру ближайшей Настиной соседки: плачущая Жанночка и молчаливая, растерянная Оксана с висящим на ней тощим кошачьим скелетиком.

— Что случилось? Зачем вы принесли котёнка? — Надежда, молодая бабушка сестёр, которую все принимали за мать, оторвалась от швейной машинки. — Где вы его взяли?

— Он сам нас взял… нашёл… прыгнул! — как могла, объясняла Оксана.

Котёнок разжал коготки и шлёпнулся на пол: его силёнки на этом закончились. Он сделал всё, что мог, для собственного спасения. Жить или не жить — решайте сами…

— Только котёнка нам не хватало! Что мы будем с ним делать? Да не ревите вы все разом! Раздевайтесь. Что-нибудь придумаем…

В доме было холодно. Кое-как сваренная блочная пятиэтажка не держала тепло. Электричество вырубалось под натиском электроплит и обогревателей. Одежды не хватало. Сбылись пророчества гения философской мысли кота Матроскина: на дворе конец двадцатого века, а у нас одна пара валенок на двоих.

— Киска, дунька такая, ну что мы с тобой будем делать? — размышляла Надежда, наблюдая, как котёнок, словно пылесос, втягивает в себя молоко. — Самим есть нечего…

Так и прилипло к кошке это имя: Дунька.

Дунька мёрзла. Весь день она сидела на батарее отопления, подобрав под себя хвост и лапы: так лучше сохранялось тепло. Она требовала еды. Молодому кошачьему организму требовался полноценный белок.

— …Ммяусса! Ммяусса! — требовала кошка, теребя Надежду за юбку и сверкая хищным звериным взглядом.

— Подрастёшь — пойдёшь мышей ловить, — объясняла Надежда. — А сейчас ешь, что дают.

— А я хочу, чтоб была курица, — поддержала разговор Оксана. — И вся — моя.

— Ну, насчёт того, чтобы вся твоя — сомневаюсь. Но одну на всех обещаю.

Сказано — сделано. Дичь поместили в маленький чугунок без крышки и поставили на электроплитку. Курица варилась в бурлящем кипятке, высовываясь соблазнительным боком и расточая аромат, от которого, согласно учению академика Павлова, немедленно срабатывал рефлекс на слюноотделение. Все ждали. Но было в доме существо, которое ждать не могло. Ждать было — невыносимо! И опасно. Останется ли что-нибудь на кискину долю?

История умалчивает, как умудрилась тощая кошчонка, сама с кулачок, выудить из бурлящего кипятка целую курицу, и всё же факт, достойный упоминания в книге рекордов Гиннеса, факт, столь же печальный, сколь и удивительный, имел место. Дунька сообразила, что совершила не тот подвиг, за который дают медали, и уволоклась с добычей под ванную. Забившись в уголок, она пировала до вечера, оглашая дом сладострастными воплями и клацаньем зубов.

— Ба, — забеспокоилась Оксана, — она, может, объелась там под ванной?

— Да пусть подавится нашей курицей, зараза такая. Пригрели змею на груди…

Кошка всё же объелась и до утра мучилась отрыжкой. Наутро она выползла из-под ванной, с боками, раздутыми, как дирижабль, довольная и без тени раскаяния на морде: спасаюсь, как могу. Пока у вас жизнь наладится — кошка с голоду сдохнет!

Между тем время шло и подошло незаметно к Новогоднему празднику.

Решено было пригласить гостей и повеселиться на славу. «Кто лучше всех встретит Новый Год — тот будем самым счастливым, — объясняла Надежда, накрывая на стол. — Давайте загадаем!»

4
{"b":"589811","o":1}