ЛитМир - Электронная Библиотека

— У этого тела нет жены, — ответил Олгой. — Ушла из‑за его измены два года назад к старшему сыну. А с младшим тоже нелады, поэтому никто ко мне сюда не поедет. Да они мне здесь и не нужны. Но самку надо найти. Если понравится, позже женюсь. Я пока еще не до конца привык к их внешности. Отторжения нет, но…

— Игорь сказал, что это быстро пройдет. Критерии красоты у нас с ними очень близкие. В отличие от тебя, у меня есть жена, причем она любит прежнюю личность. Покинуть столицу согласилась без скандалов. Сильная и стройная женщина, красивая по здешним меркам. И в постели она очень хороша, если судить по воспоминаниям. Так что мне не нужно никого искать. У нас одна дочь, которая учится в институте, ей и оставим квартиру.

— А когда нас начнут привлекать к работе? Твой Игорь об этом что‑нибудь говорил?

— Они подобрали ученых и инженеров, и через два–три месяца начнут их прогонять через предельную оптимизацию. Те, которые уцелеют, будут нам помогать в НТЦ. А пока нас засадят за писанину. Дадут компьютеры, и будем излагать свои мысли по отдельным вопросам маготехники и тем технологиям, которых не знали сбежавшие из компании доры.

— Что у вас, Юджин? — спросил Норман Хендерсон главу Восточного отдела. — Если ничего срочного, то лучше поговорить позже.

— Я могу зайти и позже, — сказал Юджин Леман, — только вы сами, сэр, давали указание незамедлительно докладывать все важные новости по теме «Пандора».

— Садитесь, — кивнул на стул Хендерсон. — Рассказывайте, что вы на них накопали.

— У нас во Флориде по студенческой визе работал сын одного из русских промышленников — Рогова. Окончил Технологический институт и не захотел возвращаться к отцу. А его отец не просто знакомый Фадеева, это один из его немногочисленных друзей. Мы поработали с парнем и обрисовали ему перспективы. Или он помогает нам с последующим получением гражданства, или мы аннулируем его визу. В свое время на него запала дочь Фадеева — Людмила. Парень симпатичный и не дурак, а ей еще не было шестнадцати… У него было достаточно подружек, что ему влюбленная малолетка! Романтической истории не получилось, и он вернулся в Штаты, но месяцев через восемь был вынужден прилететь в Россию по вызову отца. У них были какие‑то свои дела, в которые я не вникал. К этому времени в столицу вернулся Фадеев с уцелевшей дочкой.

— Как с уцелевшей? — не понял Хендерсон. — Он попал в катастрофу?

— Нет, у него были разборки с одним из русских олигархов. Фадеев с семьей несколько месяцев укрывался где‑то в глухомани, но это его не спасло. Олигарх отправил киллеров, но они почему‑то не доделали работу. Погибли жена и сын Фадеева. Это не связано с работой его новой компании, поэтому мы пока не разбирались.

— Зря, — недовольно сказал Хендерсен. — Вы должны покопаться в его жизни, предшествующей созданию кабельной компании.

— Работы и без того было много, — начал оправдываться Леман, — а толковых людей, которым можно ее поручить, постоянно не хватает. Так я продолжу? Рогов–старший присутствовал на похоронах погибших родных Фадеева и не узнал его дочь. Была полноватой девчонкой с симпатичной мордашкой, а стала настоящей красавицей и, как выяснилось позже, мастером боя.

— Девочки в ее возрасте часто сильно меняются, — заметил Хендерсон. — Но мастером боя за несколько месяцев? Я в такое не верю.

— Ее не узнал никто из знакомых, — продолжил Леман. — Изменились даже форма носа и разрез глаз. Фадеев всем объявил, что дочери сделали пластику, но Роговым сказал, что причина в другом. В чем именно, он не объяснил.

— Пластику в шестнадцать лет? — не поверил Хендерсон. — Единственной дочери?

— Да, я тоже не поверил этому объяснению, — согласился Леман. — Но если не пластика, то факт такого необъяснимого изменения внешности ложится в нашу копилку к коту–монстру и прочим странностям. Кстати, наши люди начали проверять выздоровевших онкобольных. Врачи подтверждают сам факт исцеления, разводят руками и жалуются, что под нажимом вынуждены были отпустить всех больных по домам.

— Узнали, кто нажимал?

— Пока не выяснили. Сами врачи при расспросах вообще прекращают разговор, так что наверняка это работа одной из спецслужб. Попробовали связаться с больными. По последней сводке проверили около двухсот адресов, но никого не обнаружили. Или квартиры стоят закрытые, или в них живут родственники.

— Интересно, — сказал Хендерсон. — И чем их отсутствие объясняют родственники?

— Большинство вообще отказалось разговаривать, кое‑кто заявил, что их родные уехали долечиваться, а отец одного выздоровевшего юноши заявил, что его сын рехнулся. Больше от него ничего не услышали, кроме мата. Я приказал продолжить работу.

— Что‑то еще?

— Я не досказал про младшего Рогова. Когда он вернулся в Россию, отец решил свести его с дочерью друга. Хоть она еще молода для брака, но важно было застолбить место. Красавица, которой должно остаться дело отца, — очень выгодная партия. У них ничего не получилось. Девушка изменилась не только внешне. От ее былой любви ничего не осталось, а вот парню она, наоборот, понравилась. Только она его довольно бесцеремонно отшила, как он сам объяснил, за восхваление Штатов и недостаток патриотизма.

— Так, может быть, дочь Фадеева все‑таки убили, и это какая‑то другая девушка?

— У нее в Москве не было близких друзей, но было очень много знакомых, — сказал Леман. — Такая мысль зародилась у многих из них, но Людмила всем доказала, что это именно она, а не подстава. Когда парень принял наше предложение и вернулся в Россию, он начал обхаживать дочь Фадеева, используя свой немалый опыт охмурения девиц. Людмила не поддалась обаянию младшего Рогова, она его просто терпела, а когда терпение иссякло, отвезла к своей единственной подруге. Там произошло что‑то непонятное, что он сам не может объяснить. Едва успели познакомиться, как у него случилось что‑то вроде обморочного состояния. Почти тут же приехал Фадеев и забрал парня к его отцу, якобы для обсуждения условий приема на стажировку в кабельную компанию. Обсуждение произошло, но не возможной работы, а его самого. Фадеев отдал старшему Рогову диктофон, который мы давали парню, и объяснил, что он его к дочери не подпустит и на пушечный выстрел.

— Вы занялись подружкой?

— Да. Это Ольга Ковалева. Ей всего семнадцать, но она уже замужем за парнем со странным именем Нор. Он почему‑то взял фамилию жены. Оба нигде не работают, но в средствах не нуждаются. С ними живут отец Ольги и его жена. Как выяснили вчера, они работают в аппарате президента. Успели узнать, что Фадеев часто ездит в эту семью как сам, так и с дочерью, и со своей новой женой. Я переключил на них несколько человек, потому что это первая ниточка, связывающая Фадеева с президентом.

— Займитесь ими плотно, Юджин! — сказал Хендерсон. — Слишком много совпадений, чтобы это оказалось пустышкой. И узнайте, где до своего приезда жил Фадеев и чем занимался. До его отъезда из Москвы не было никаких работ, связанных с кабельным производством. Что‑то с ним случилось, и мы с вами должны узнать, что именно.

— Все запомнили, Сергей? — спросил Поляков.

— Так точно, товарищ полковник! — ответил Осипов. — Да там и запоминать нечего. Дождаться, вручить записку, и ответить на вопросы, если они будут. Если захочет читать память, не дергаться. Сказать, что мое возвращение — одно из основных условий выполнения его задания.

— Об этом и в записке написано, — сказал Поляков, — так что вернуть он тебя должен без вариантов. Оружие держи наготове, но не против него. Ему твой автомат вроде хлопушки, но, если разозлится, может убить. Это на всякий случай для местных. Языки ты знаешь, поэтому пробуй с ними договориться, а уже потом применяй оружие. Ну раз все помнишь и готов, шагай в подвал!

Лейтенант вместе с полковником спустился в подвальное помещение, в котором на бетонном полу был нанесен краской трехметровый круг. Подвал хорошо осветили и оборудовали телевизионными камерами и всевозможными датчиками, провода от которых уходили на первый этаж в аппаратную. Кроме них двоих, в помещении были майор Игнатьев и еще двое офицеров отдела.

10
{"b":"589818","o":1}