ЛитМир - Электронная Библиотека

— Пап, да ладно тебе, я ж даже из твоих владений еще не выехал, какие упыри?

— Это крайние земли, а значит сила Леса здесь ослабленная. Так что шастать тут может кто угодно!

Кусты на краю поляны бесшумно раздвинулись, оба спорщика обернулись к явившемуся из зарослей чудовищу. Черное, как сама тьма. Глаза горят адским пламенем. Размерами больше матерого лося — Светозар при всей богатырской стати казался рядом с этим зверем просто мальчишкой, что уж говорить о лесном владыке. Голову зверя украшали бараньи рога, аж две пары: одна пара завернута улиткой, прикрывая витками уши, острые кончики выставлены вперед. Два верхних рога на макушке торчали саблями вверх, завинчиваясь винтом с острыми гранями. По-лошадиному узкую вытянутую морду делала ужасающе страшной гряда коротких шипов от массивной переносицы до кончика носа с пыхающими жаром крупными ноздрями. Из закрытой пасти, оттопыривая мягкие губы, торчали вверх и вниз клыки, по два пальца толщиной каждый зубик. Чудище, не решаясь прыгнуть вперед, переступало на четырех стройных голенастых ногах, заканчивающихся необычными «копытами» из плотно сомкнутых пальцев с внушающими уважение когтями. Хвост, эдакая толстая чешуйчатая змея с гребнем костяных шипов по всей длине и с волосяной кисточкой на кончике, извивался кольцами, выдавая крайнее любопытство и радость от встречи. Изогнув длинную конскую шею, по которой струилась заплетенная в косички шелковая грива, зверь искоса разглядывал резко замолчавших отца с сыном.

— Значит, в кустики ты всё-таки бегаешь, — понял Светозар. Перевел взгляд на когтистые копыта: — Перестала пятка-то болеть?

Зверь тут же поджал переднюю левую конечность, сделал несколько жалобно-неуклюжих шажков вперед.

— А мне ты утверждал, что болит правая, — с сомнением протянул Светозар.

Чудо-конь немедленно поменял ноги: теперь поднял правую, на левую спокойно наступил. Яр хмыкнул — и поспешно прикрыл себе рот рукой, с преувеличенным сочувствием покачал головой:

— Перемежающаяся хромота! Ну надо же, вернулась спустя столько лет!

Сын обернулся к отцу, тот развел руками:

— Иногда с ним такое случается. В последний раз полвека назад, ты тогда еще совсем маленький был, Мышонок, поэтому не помнишь, а ведь едва не свалился с него, когда поехали кататься и ему вдруг в ногу вступило. Это начинается внезапно, но так же неожиданно и проходит. Думаю, к утру он будет совершенно здоров. Да, Полкан?

Чудовищный скакун охотно закивал. Копытом же указал в сторону зарослей.

— За какой-такой травкой ты туда ходил? Лечебной? — переспросил Светозар у коня. От Яра сын унаследовал способность общаться без слов с любыми живыми (и не вполне живыми) существами. Но в отличие от родителя, царевичу не нужно было соединяться с ними посредством волшебства Леса, он и без тончайших невидимых нитей прекрасно считывал обращенную к нему мысль. — Пап, давай найдем эту травку и сделаем зелье про запас? На случай, если ему опять вступит.

Яр с Полканом переглянулись, конь неприметно покачал головой, а владыка возвел очи к небу. Заявил сыну:

— Мышонок, пойми, не я Полкана оживил. Я не знаю в точности, как он устроен изнутри, понятия не имею, из каких существ Сильван сшил эту химеру. Вот найдем мы травку, сделаем зелье, а вдруг зелье подействует на него иначе, чем свежее растение? Как мы его потом воскрешать будем? Из некромантии я научился сносно лишь упокаивать, сам знаешь.

Полкан на такие речи невольно попятился задом в кусты.

Светозар вздохнул и спорить не стал. В конце концов, подумаешь — маленькая слабость позволительная даже коню героя. Тем более иных слабостей у Полкана не имеется в принципе.

Пока сын отошел, чтобы заняться костром и ужином, Яр шепнул коню на ухо:

— Спасибо, что задержал его. Но притворяться мог бы и получше!

За готовкой и разговором не заметили, как совсем стемнело. Яр, как в Тишкином детстве, сварил в котелке на костре ароматную кашу, сдобрив крупу душистыми травами и сушеными ягодами. Искры от ленивого огня взлетали высоко к темному небу, почти достигая смыкающихся над поляной тихо шелестящих крон. Выскоблив котелок дочиста и поклявшись, что завтра поутру всю посуду непременно отмоет на озере, Светозар уселся, довольный, под боком у разлегшегося по-собачьи Полкана, а на колени к себе притянул родителя. Яр с брюзжанием позволил прижать себя спиной к широкой груди, обхватить за пояс, водрузить подбородок на свое плечо. Так и сидели, наблюдая за потрескивающим рыжим племенем.

Яр не унимался, в сотый раз повторял наставления:

— Ты только на людское добродушие не полагайся. Смертные двуличны — будут тебе улыбаться, а сами в спину ножом пырнут. Воров остерегайся, с грабителями не церемонься, разбойников сразу режь.

— Угу.

— Что «угу»? Спишь уже?

— Нет, тебе внимаю.

— Знаю я, как ты меня слушаешь! Только из Леса выедешь, сразу... Да! И чужие леса не слушай! Будут тебя уговаривать сделаться у них правителем или хранителем — ни за что не соглашайся! Тебе еще рано. Ты еще жизни не знаешь, не видел ничего. Вот я стал царем — и всё, больше никуда не могу уехать. Тебе это надо? Тем более в чужих землях!

— Ну, ты ведь тоже здесь был поначалу чужаком, — заметил Светозар.

— Ты у меня еще порассуждай! — шикнул на отпрыска владыка. — Хоть чем соблазнять будут, не соглашайся и даже не слушай. До старости тебе еще далеко, а там сам увидишь, вообще нужно ли тебе оно, это лесное царство.

— Хорошо, не соблазнюсь.

— Дракона, когда найдешь, тоже не слушай. Они твари скользкие, уболтает запросто, а ты у меня доверчивый и добрый. Не позволяй себя использовать никому...

— Интересно, это тот самый дракон, который убил короля эльфов, или всё-таки другой? — перебил отца Светозар.

Яр помрачнел.

— А мне вот совсем не интересно, — буркнул он. — Дракон в любом случае крайне опасен.

— Пап, ну ты же был там, в самой гуще событий! — оживился сынок, жаждущий приключений и свершений. — Как же ты его не видел?

— Ты сам прекрасно знаешь, что я тогда видел, а что нет, — ответил Яр.

Старшенький вместо сказок перед сном постоянно требовал показать ему, как отец, будучи тогда еще совсем юным, глупым и безрассудным эльфом-изгнанником по имени Ксаарз, пытался спасти правителя эльфов, на которого какая-то тайная нечисть буквально открыла охоту, устраивая покушение за покушением. Причем Яр не просто рассказывал — он делился с сыном своими воспоминаниями благодаря связи через Лес. Тишку завораживали эти живые картинки, возникающие в его сознании, когда отец брал его за руку: далекие страны, чужие города, непривычно одетые люди и нелюди. Он словно бы сам ходил по этим улицам и разговаривал с этими людьми, которые давным-давно стали прахом. Кстати, таким чудесным образом все трое отпрысков Яра легко «выучили» иноземные языки, которыми владел отец, причем не потратили на это больше секунды, тогда как Ксаарзу в свое время пришлось вдоволь помучиться, заучивая слово за словом, иной раз весьма болезненно расплачиваясь за ошибки.

С тех самых пор старший из Яровичей и воспылал мечтою сделаться героем — стать тем, кем не сумел стать его отец. Ведь Ксаарз не только не сумел спасти короля, но напротив из эльфа-одиночки, от которого отказалась семья, превратился по своей неосторожности и наивности в преступника против всего своего народа. И никому уже не докажешь, что не его старания погубили старого правителя... Впрочем, всё это дела давно минувших веков, Яр не собирался возвращаться на родину и что-то предпринимать, чтобы обелить свое имя.

— И ни в коем случае не появляйся на землях эльфов! — с горячностью повторял сыну владыка Леса. — Вообще не приближайся к эльфам, держись от них подальше и даже не попадайся на глаза. Если люди глупы и злы, но срок у них недолог, а память еще короче, то эльфы бессмертны, хитры и злопамятны. Ты очень похож на меня юного... Ну, то есть лицом похож, не фигурой, слава богам. Но всё равно, если эльфы узнают, что ты сын изгнанника, они смешают тебя с грязью! Это в лучшем случае.

18
{"b":"589861","o":1}