ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Семь сестер
Новая жизнь
Женский день
Элла покинула здание!
Исправь своё детство. Универсальные правила
Русалка и миссис Хэнкок
Оружие возмездия
Апофения
Луч света в темной коммуналке

Желудки больных

больше не воспринимали пищу,

а так хотелось

родного, дорогого накормить,

хоть немножечко

боль родному облегчить.

Как любила я

муженька родного, ненаглядного?

А мой родной так меня жалел,

наверное, на свою погибель.

Больным с каждым днём

становилось хуже, хуже.

Надежды никакой!..

только я, как человек,

который мужу нужен.

При муже на глазах

я крепилась и держалась.

Отойду от милого, родного

и снова вся в слезах.

Вскоре, радиация, ожоги мужа

стали выходить наружу.

Во рту, щёках появились

сначала маленькие язвочки,

вид принимали странный,

быстро разрастались,

превращаясь в раны.

Пластами отходила слизистая,

цвет тела становился синий,

потом ярко-красный

и, в конце концов,

буро-чёрный, чёрный.

Муж менялся на глазах,

каждый день я встречала

другого человека,

посмотрю тайком на мужа

и вся душа в слезах.

К больным в палаты

стало заходить опасно,

всё радиацией "светилось" -

всё в изотопах...

и мебель, и полы, и штукатурка

на стенах и потолках.

Мне иногда становилось

даже страшно.

Первоначально, надписи

украшали стены.

В туалете написано пером:

"В палате были тараканы,

понюхали рентгена,

убежали мигом".

Нынче, не до шуток стало.

Медсёстры, врачи

от переоблучённых больных

получили допустимую дозу

радиоактивного облучения.

Заходили теперь в палаты,

обслуживали обречённых

только медики-солдаты.

На соседних этажах

выселили всех больных.

Убрали людей нормальных

от людей радиоактивных.

Убрали от радиации подальше.

Жён к больным, кроме меня

не пустили больше.

Я знала, находиться рядом

с обречённым мужем

смертельно и опасно,

но я рвалась к нему

и остановить меня,

мою любовь к родному,

казалось, невозможно.

Меня предупреждали, мне запрещали,

ругали сгоряча,

но к мужу родному, дорогому

пропускали молча.

Жить мне предложили

в общежитии для медработников

на территории при больнице

и дежурная выдала мне ключи

от номера в гостинице.

В номере уютно и светло,

санузел с душем,

телефон, радио и цветы.

Проблема появилась.

Не было в гостинице -

ни кухни, ни плиты.

Вдобавок, забрали всю мою одежду,

пропитанную радиацией

и подаренные мужем туфельки,

купленные в универмаге "Украина"

в давке и нарасхват,

выдали комнатные тапочки

и больничный, свеженький халат.

Как мне дальше жить?

В чём в магазин сходить?

Как мужу и себе и на чём

бульончику сварить?

Было бы желание,

стремление и мечта,

были люди добрые -

помогла любовь, беда.

Как я его любила -

своего родного, ненаглядного?

Как любила?

Словами душу не понять.

Целыми ночами с мужем

время проводила.

Меняла мужу простыни,

подушку поправляла.

Постоянно, держала его ладонь

горячую, как огонь.

Медсёстры отделения

сотни раз

ругали, предупреждали.

Убеждали в коридоре:

"Близко не подходить!"

Самоубийцей называли.

Просили: "Рядом не сиди!"

Потом махнули рукой:

"Хочешь умереть. Иди!"

Гуськова Ангелина

узнала, что я беременная,

вызвала к себе, вскоре

я стояла как школьница

у Ангелины на ковре.

"Что за стыд и что за срам!

Как ты могла?

Ты ребёнка погубила! -

строго отчитала,

потом вежливо сказала. -

Рожать приедешь к нам!"

Муж, моя роднулька, постоянно -

хотел меня чем-то удивить

и даже рассмешить,

мог уйти, как-будто по делам,

собрать букет цветов

и подарить мне лично.

Накануне, ещё в Припяти,

выйдя из дома со мной на улицу,

муж сказал с улыбкой:

"9-го повезу тебя в Москву

покажу столицу".

Показал Москву столицу -

вспоминаю с грустью.

Не всё как обещал,

но выполнил всё с честью.

Сегодня 9-е мая -

день Победы.

Кругом улыбки -

радость и цветы.

Живи и радуйся,

если б не было беды.

Муж попросил меня:

"Открой окно".

Он так хотел

мне показать Москву,

о салюте

он мечтал давно.

Пройдя в одночасье - огонь,

радиацию и воду,

но свою последнюю мечту

воплотил он в жизнь.

Я на постель посадила мужа

у окна 8-го этажа,

а на постели осталась

со спины кусками кожа.

Улыбнулась я родному,

ненаглядному, как младенцу,

муж показал столицу.

Навернулись слёзы...

мне больно и тоскливо,

за судьбу обидно,

салют в двадцать один 00

прогремел красиво.

Любил мой, родной,

на торжества, на праздники

мне дарить цветы

и в тяжкую для него годину

не прошло всё мимо,

достал три гвоздики,

поцеловал мне руку

и подарил цветы.

"Поздравляю!

С днём Победы и весны!

Медсестре дал деньги,

медсестра купила

твои любимые цветы".

"Спасибо, мой родной!" -

обняла, поцеловала.

Больным с лучевой болезнью

делали пересадку костного мозга.

Из дома вызывали

родственников больных,

брали пробы костного мозга -

больным вводили.

К Василию приезжала

сестра из Ленинграда,

два часа на операционном столе

с братом рядышком лежала.

Прости нас боже,

я на всё согласна, может ему,

моему родному, ненаглядному -

в конце концов,

что нибудь поможет.

Мужу становилось хуже-хуже -

особенно после операции Гейла.

Надежды никакой -

напрасно бога я просила.

Теперь Василий и все с лучевой

лежали в барокамерах

из прозрачной плёнки,

там такие приспособления,

чтобы не заходить,

можно было вводить уколы,

катэтор ставить

и передавать таблетки.

Несмотря на приём таблеток

роста и обновления клеток,

Василию вскоре стало так плохо,

что я не могла от него,

своего родного -

13
{"b":"589865","o":1}