ЛитМир - Электронная Библиотека

Женское лицо улыбалось и говорило. "Ох, поглядите на себя. Мерзкие девки - вы отдали мне Обиду, но не живое дитя, которое я могла бы защитить. Нет, дитя нерешенное. Зависшее меж жизнью и смертью силой отцовских чар. Да, он лишь искал для вас защиты, отлично зная ваш характер". Улыбка стала шире. "Как всегда, хотел он лишь блага. Какой отец не страшится пережить детей? Но потом ты сломала ей шею".

- Не я! Злоба!

"В сердце две камеры, дочь, и ты была названа в ответ сестре-близняшке. То есть вы были одним, но вас разделили в напрасной надежде ослабить. Но бедная Обида, вышедшая позже - что оставалось ей? Лишена места, лишена дома... какое имя можно было придумать такому ребенку?"

- Это была случайность, мама! Случайность!

Пламя подлетело ближе, лицо раздулось, занимая весь коридор. "Я взяла твою сестру Злобу. Каладан жестоко ее ранил. Мог убить, не отошли я его прочь. Он мог бы убить вас обеих, тем самым предоставив свободу рукам отца. Сколько бы погибло? Слишком много, дитя. Вы не стоите их жизней".

Зависть упала на колени. - Помоги, мама. Я была плохой.

"Ты от моей крови", отозвалась Олар Этиль. "Уже поэтому я избавлю вас от гнева Финнеста. Но ох, как вы со Злобой отравили его! Она увидит Драконуса. Тем хуже. Ибо вещь внутри скорлупы мало похожа на твоего отца. Но... то, что случится после роковой встречи, разрушит мир".

- Спаси нас! Мы будем хорошими... увидишь!

Тяжелое лицо чуть покачнулось. "Хорошими? Ну, скажу лишь, что у вас будет много времени, чтобы обдумать обещания. А пока что, дочь, позволь сотворить для вас с сестрой весьма неудобную могилу".

Зависть завизжала, когда пол провалился под ногами, а сверху обрушилась масса обломков камня и дерева, ибо дом начал мучительно разваливаться.

"Она хоронит нас заживо! Мать, ты сука!"

Сендалат ударилась о стену, когда вся башня зашаталась. Струи пара мешались с потоками леденящего холода, вода лилась по ступеням. Вренек ждал ее - почти рядом. Она мысленно видела его. Чуть слышно застонав, заложница продолжила путь наверх.

"Помню башню. Помню дверь. Она мне не нравилась.

Мы ходили наверх следить за битвой. Так много жизней потеряно, души вылетели, излились, вознося в воздух вопли страдания - как они клубились вокруг нас!

Орфанталь... нет, Вренек - нет - не знаю... Не могу думать!"

Она помедлила - и рванулась вверх, словно ее толкал кулак в спину. Вокруг слышались отзвуки злорадного смеха.

"Никогда не была сильной. Мать мне говорила. Не церемонясь. Все мои ошибки. Гелден, наши игры. Дитя, что получилось - я не знала, что так бывает. Если бы мне рассказали, я не стала бы... Но было слишком поздно, и матери пришлось улаживать вещи, как всегда.

Вся эта ложь, все выдумки. Сказала, что я не могу быть матерью. Не с Орфанталем. Нельзя любить ошибку. Нельзя растить ее, следя, как она выходит из-под контроля. Всякое дитя - заложник. Дитя нужно отослать, пока лицо не выцветет в памяти. Вот единственная свобода, что мне осталась, сказала мать".

Она оказалась на площадке перед разбитой дверью черного дерева. Вода лилась из дыры. Камни мерцали, словно в зеве печи, и видно было: вода совершенно черна. "Дорсан Рил. Дар владыки Матери Тьме, путь перемен. Драконус превратил ее в жидкую ночь, в черноту межзвездную.

Видите, как она течет!

Орфанталь. Я иду. Не надо бояться, больше не надо.

Я не хотела сжигать конюшни, но я была зла. На мать. Так зла! Но ох, как визжали лошади!"

Она снова их слышит, будто пламя доносит глас торжества, поднимает среди искр и дыма. Видит юного Вренека, такого маленького, всего в копоти и ожогах, волосы крошатся, глаза полны слез - он вырывается из рук Джинии, словно хочет бежать в конюшни, спасать лошадей.

Потом Орфанталь стоит в стороне, в ночной рубашке, и смотрит на Вренека, прижав кулачок ко рту.

"Тихо, Вренек. Слишком поздно для них. Слишком поздно для всех".

А мать разворачивается и сверкает глазами на конюшего мальчика. "Твоя вина, гаденыш! Слушай их крики, дитя! Ты убил их!" И она идет, поднимая трость. Удары сыплются градом на голову Вренека, на руки и плечи Джинии, и все, что может Сендалат - стоять недвижно, замерзнув, беспомощная, слыша шлепки трости по костям и плоти, глядя на Орфанталя. Тот не понимал ничего.

"Шш, сынок. Крики лишь в голове. С ними покончено. Остался лишь рев жадного пламени".

Она подошла к двери. Запор был открыт, он упал с деревянной доски и дверь легко распахнулась.

- Лорд Драконус! Я знала, что вы вернетесь! Это Азатенай пустил огонь на конюшни - не слышите крики лошадей? О, прошу, остановите это - остановите все сейчас!..

Он потянулся к ней и поднял - она и не знала, что он так высок, словно великан. Но заложники всегда юны. Юность и делает их драгоценными, так говорил лорд Аномандер, смеясь и подбрасывая ее в воздух - и она вопила от восторга в безопасности крепких рук.

Но сейчас она висела в воздухе посреди каменных стен, изборожденных глубокими рубцами, словно тут поработал когтистый зверь. Шрамы виднелись и на досках пола, балки потолка казались изжеванными.

Сендалат ощутила, будто кулак проник в чрево и начал расти. Спина выгнулась, она задыхалась - одежды лопнули, будто она потолстела, кожа натянулась. "Гелден! Смотри, что мы натворили! Я не знала! Мама уже в ярости! Она говорит, что в меня заползла змея - змея внутри, и она растет!"

Жидкость полилась между ног. Она видела Драконуса, нависшего сверху, лицо исказилось каким-то безнадежным разочарованием. Ощутила, как рука тянется и касается, и вытаскивает ребенка.

Проследила, как он поднимает существо и тут же поняла: оно мертво, скользкая красная кукла с повисшими руками. Зарычав, он отбросил ребенка.

Новый кулак угнездился в животе и начал расти.

Еще одно мертвое дитя. С ревом ярости Драконус отбросил и его.

Она потеряла счет. Мертвец за мертвецом. Рассудок заледенел от потрясения, глаза не могли закрыться или моргнуть, дыхание застыло - она следила, как сцена повторяется вновь и вновь. Не было ни боли, ничего, кроме чувства разбухания и ужасного выкидыша. И снова жуткий рев.

Пока что-то не изменилось.

Детский крик, кулачки размахивают, ноги брыкаются.

"Мама, я не хотела. Клянусь. Не хотела".

Драконус поднес ее ближе и сунул дитя в руки.

Она поглядела Драконусу в глаза и поняла: это не глаза мужчины. Они были черными и бездонными, как воды Дорсан Рил. Когда существо открыло рот, словно пытаясь заговорить, хлынула черная вода. Лицо исказилось отчаянием. Отпустив ее - Сендалат чуть не упала на деревянный пол - оно отшатнулось в некоем ужасе.

Внезапная мощь наполнила Сендалат, и голос не был ее собственным. - Дитя, Драконус, взяло от тебя все лучшее. Дитя сделано чистым. Вся любовь, что ты копил, столь жадно улавливал и столь неохотно дарил - она обитает отныне в ребенке, отданном матери слишком изломанной, чтобы любить в ответ.

Ох, Драконус, как ты отнесешься ко мне теперь? Полюбишь ли?

Скажи Матери Тьме, когда увидитесь. Она не первая и не последняя, но ни одну твою страсть, ни одну твою нужду не утолят ее руки. Я ранила тебя, Драконус. Будет ли она довольна тем, что от тебя осталось? Сомневаюсь.

Мой огонь жив, но одинок. Да поцелуешь и ты холодные губы. Да будешь ты жаждать недостижимого, не найдя тепла в этом и любом ином мире.

Твои солдаты сожгли меня! Повредили мне ненавистью! Плоды беспечных игр, Драконус, ныне возвращаются к тебе! Приди к Финнесту, погляди, что я содеяла!

Сендалат ощутила бегство наполнявшей ее сущности. Крошечная девочка на руках, еще сочащаяся родовой жидкостью, хваталась за блузу, желая того, что скрывала одежда.

133
{"b":"589877","o":1}