ЛитМир - Электронная Библиотека

Аномандер нахмурился. - Лучше нам представлять такого наблюдателя, существует он или нет.

- Как так?

- Я стою на том, что свидетель существует, его взгляд не дрожит, его ничем не обмануть. Но мы, стараясь притворяться, оказываем ему мало уважения.

- И что же это за наблюдатель?

- Никто иной, как история.

- Ты призываешь судию равнодушного, уязвимого перед фальсификациями задним числом.

Аномандер не ответил Азатенаю, сделав знак Айвису. - Найдем же место боя, капитан.

Они пошли к Яладу и собранному им взводу. Оружие было наготове, но сквозь пелену мрака Айвис едва мог различить лица, лишь слабо блестели глаза. - Благодарю, страж ворот. Оставайся здесь и береги лагерь. Азатенай намекает, что мы вне опасности, но я хочу, чтобы ты был бдителен. Дозоры и периметр.

- Слушаюсь, сир. - Ялад подозвал одного из дом-клинков. - Газзан, тот разведчик, что заметил птиц, сир.

- Отличная зоркость в такой темноте, - сказал Айвис молодому мужчине.

- Сначала я их услышал, сир. Но странно, что они летают, как будто вокруг не ночь.

Лорд Аномандер чуть запнулся. - Вы говорите, сир, что твари ведут себя, словно еще день.

- Да, милорд. Чуть позже полудня.

- Возможно, - ввернул Айвис, - Мать Тьма благословила все живое в своем королевстве таким сомнительным даром.

Кивнув, Газзан повел их в лес.

"Взгляд над нами. История это или нет, все равно ползут мурашки по коже" . - Милорд.

- Давай, капитан. Вижу твое раздражение.

- То, что Азатенаи теперь среди нас... меня это тревожит.

- Подозреваю, Айвис, - сказал Аномандер чуть слышно, - что они всегда были среди нас. Почти всегда незаметно. Именно их махинации заставляли нас кружиться и бродить, словно слепых дураков.

Эта идея потрясла Айвиса. Он провел пальцами сквозь бороду, ощутив под ногтями кристаллики льда, и плюнул. - Лучше бы нам обратиться против них, милорд, если ваши слова - правда.

- Слишком много врагов, - возразил Аномандер, словно позабавленный.

- Крепость моего владыки в руинах, - прорычал Айвис. - Древнее здание, родовое гнездо порушено за одну ночь. Не было иного способа разобраться с дочками? Пламя и дым, рушатся стены, а водоворот магии заставил меня бояться будущего.

Аномандер вздохнул. - Именно, Айвис. Но разве не я подначил его? Вся вина на мне, капитан, и я так и скажу вашему лорду.

- Вы отвергаете опасность Зависти и Злобы?

- Но к этому приводит нас здравое размышление. Пусть они сильны, разум их еще детский. Волшебство и точно добавило остроты когтям их порывов: урок, который мы обязаны учесть, ведь ребенок таится в каждом. По правде, старый друг, я предвижу ослабление, приведение угрозы в вид более цивилизованный. - Он потряс головой. - Жестокая была ночь, отзвуки до сих пор потрясают меня.

- Волшебство, милорд, не знает тонкостей.

- Как любая сила, не ведающая ограничений. Тут, Айвис, ты вонзаешь острие ножа в сердце моих страхов. Я презираю использование кулака, если лаской можно добиться большего.

- Азатенаи смотрят по-иному, милорд.

- Похоже. Но Т'рисс просто коснулась... а погляди на последствия. Я подумал, - сказал Аномандер с горьким смехом, - верность и преданность могли бы избавить меня от серебряной полосы, но она желала поставить меня в стороне, и придется с этим мириться.

- Там был дух, милорд. В пламени...

- Бруд говорил о ней, верно. Олар Этиль, матрона Бегущих-за-Псами.

- Азатеная.

- Если это звание что-то означает, да.

- Она предлагает экстаз разрушения, милорд.

- Как могло бы любое существо огня.

- И вожделение, - добавил Айвис. - Вы говорите о мягкости, но мне приходится жить с проклятием ее ласк.

Впереди деревья стали реже, обозначая поляну. Карканье и щелканье воронов неслось со всех голых сучьев, черные силуэты плясали на потемневшем насте, прыгали по неподвижным телам. В холодном воздухе повис запах рвоты и дерьма.

Молча приблизившись, они оказались на краю поляны, увидели десятки тел, почти все раздеты донага, плоть стала черной, раны и ссадины не закрылись и несут по краям ободки инея.

- Кожа обманывает, - заметил Айвис. - Это были Лиосан.

- Бегущие Лиосан, сир, - добавил Газзан. - Их били в спины, на бегу. Топоры, копья и стрелы. Их разбили, сир, обратили в отступление.

- Отрицатели, - буркнул кто-то из отряда, - отрастили зубы.

- Или монахи вернулись наконец к пастве, - сказал Айвис. - Но стрелы... Ничего благородного.

Вздох Аномандера превратился в призрачный плюмаж, рассеявшийся над поляной. - Знать так предана Легиону, даже если солдаты резали поселян в лесах?

- Преступление требует...

- Преступление, сир? Так мы разделяем кровь на руках? Одна сторона права, на другой - сплошные негодяи? Скорее хватайте мечи, чтобы не забыть различие! Уничтожим врага, не отводя глаз! Но я скажу тебе: острый взор истории не дает отводить глаза, не сулит слов прощения, не любит семантических уловок. Запомни увиденное, капитан, и оставь суждения на промерзшей почве. Жизнь имеет право защищать себя, будь то зубами, ногтями или стрелами.

- Значит, ответим на зверство зверством, милорд. Как быстро мы опустились до уровня дикарей!

Аномандер пренебрежительно махнул рукой: - Лучше видеть истину незамутненным взором, капитан, видеть собственное падение. - Глаза его пылали огнем, но лицо не исказилось гневом. - Мы с тобой видели войну в лицо. Мы убивали и погибали, и дикость была нам любовницей, шла шаг в шаг с нашим неутомимым наступлением. Станешь отрицать?

- Повод был верным...

- Твоя рука хоть раз останавливалась?

- Почему бы, милорд?!

- Да, почему бы? - Он повернулся спиной к поляне и трупам. - Почему бы, когда правосудие служит дикарям? Когда повод оправдывает преступление? Оправдывает? Скорее освящает. Мне уже кажется, возвышение священства было связано лишь с необходимостью благословлять убийства. Жрецы, короли, воеводы, знать. И, разумеется, железный кулак офицерства. - Он оглянулся. - Что ж, благословим поле брани. Жрецов нет, так что поработаем за богов. Благослови все, Айвис, ради мира, в котором более нет преступления в убийстве.

Потрясенный Айвис отступил. - Милорд, вы внушаете отчаяние.

- Я внушаю? Бездна подлая, Айвис. Я лишь высекаю надпись словами, коих мы не хотим слышать. Если гонец приносит дурные вести, он ли виноват?

Он прошел мимо Айвиса назад, к лагерю у дороги. Айвис велел взводу следовать. Сам стоял и молча смотрел на солдат, потом, бросив последний взор на поляну и галдящих ее хранителей, пошел последним.

"Мы уже не различаем. Так он говорит. Поле боя за спиной говорит то же самое. И если в сердце горелого леса богиня медленно провисает на кольях... этого преступления не заметит сама история".

Было бы заблуждением думать, что дикий лес полон богатств, позволяющих набивать живот досыта. Даже в отсутствие волков и котов олени и лоси могут вымирать от голода. Шаренас Анкаду успела понять смысл сезонных охот отрицателей. Нужно добыть пищу, выкопать погреба, прокоптить и засолить мясо, сложить запасы. В этом привязанном к времени года мире одиночная семья напрягает все силы, любые связи становятся хрупкими и напряженными.

Стоны пустого желудка не утешить рассуждениями о знатности рода и чести. Покорившись примитивным нуждам, стоит забыть о гордости. Она горько вспоминала болтовню родственников, ностальгию по более простым дням, когда чистота означала глубокую пахоту или погоню за богатой дичью. Они твердили, будто кровь помнит прошлые жизни, и каждая была образцом добродетелей. Но время не обманешь. Благородное лицо с обагренными губами, стертые руки, грязь и заусеницы под ногтями, рваные меха и потрепанная куртка, отупелый стеклянный взгляд (как часто такое выражение принимают за спесь!) - все это не память прошлого, но день нынешний. Она сравнялась с жителями лесов, с изгоями в холмах и пещерах.

165
{"b":"589877","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Суперстудент
Как заработать на доставке еды. Из пункта А в пункт $
Двое в животе. Трогательные записки о том, как сохранить чувство юмора, трезвый рассудок и не сойти с ума от радостей материнства
Мой прекрасный не идеальный ребенок. Позитивное воспитание без принуждения
Смертельная белизна
Как управлять хаосом и креативными эгоистами
Серебряный Ястреб
Пятая колонна. Made in USA
Асоциальные сети