ЛитМир - Электронная Библиотека

Сегодня день сведения счетов. Спящая Богиня, иди со мной, узри сон о смерти.

Сакуль Анкаду, прости".

- Однажды, - сказала Секарроу, - я выучусь играть на треклятой штуке.

Брат фыркнул: - Но не сейчас.

- Полагаю, да. Говорят, из нее извлекают печальные звуки.

- Не сегодня, - зарычал Хоральт.

- Да, не сегодня.

День приблизился к концу. Они замешкались, готовя коней. Эндест стоял и смотрел, как Кедорпул бранит грумов. Вскоре они вдвоем пустятся назад, по дороге, по которой недавно приехали. Далеко позади дом-клинков и Легиона Хастов. Успей они приехать в Харкенас еще раз, все могло бы быть иначе.

Руки его похолодели, хотя не и не онемели. Кровь отчего-то обратилась в лед, лед обжигал ладони, вылезая из ран. Он отстраненно подумал: это может быть знаком ярости Матери Тьмы.

Только что они видели Драконуса и капитана Келлараса, выехавших из города. Копыта коней колотили по камням двора и моста, звук был нестройным, будто некий безумец бьет молотом по наковальне. Спешка и злость, едва скрываемые. Железо и камень - инструменты горькой музыки.

"Пилигрим прокладывает путь. Но никто больше не идет за ним. Чудеса меркнут от неодобрения начальства, дары вызывают подозрения. Мы снова давим цветок рукой, отрываем взгляд от смятых лепестков и спрашиваем у мира: "Где же обещанная красота?"

Да, красота может быть ужасной вещью, выдавливать глаза и ранить свидетелей. Даже совершенство (если таковое вообще существует) может казаться оскорблением. Эндест Силанн поднял глаза к небу, всматриваясь в яростный спор полуденного света и нервирующего сумрака, гадая, покажутся ли под облаками драконы, жадно следящие за резней внизу.

"Так оно и будет. Их манит волшебство. Почему? Непонятно. Откуда я знаю это - сам не знаю. Одни загадки".

Кедорпул кричал ему, зовя туда, где им оседлали коней. Силанн кивнул и пошел к спутнику. Вскоре они миновали первый мост, оставив за спиной нависшую громаду Цитадели.

Кедорпул явно ощутил прилив сил, он ухмылялся. - Сегодня, дружище, мы увидим мощь магии! Ее власть отвечать, изгонять, отвергать!

- Сделаем всё, что сможем, - отозвался Силанн.

- Мы победим. - Лицо Кедорпула вспыхнуло. - Чую сердцем.

- Нам нужно лишь продержаться.

- Волшебство положит конец армиям и битвам. Возможно, конец самой войне. Мы вдвоем сможем привести королевство в новую эпоху мира. Попомни мои слова.

Звук копыт доносился какофонией, путая мысли Эндеста Силанна, и он не смог придумать ответ похвальбе Кедорпула. Они мчались галопом, пригородная дорога была странно пустынной, хотя сам густой воздух казалось, мешает ехать. Если Харкенас покидали беженцы, то по южной дороге. Впрочем, Эндест не верил, что таковые найдутся. "Мать Тьма, твоим детям некуда идти".

Даже если Легион Урусандера победит... сама мысль о грабящей Харкенас солдатне слишком мерзка. "Нет, все решится в низине Тарн. Иное недопустимо. Премудрый Град не переживет..."

- Выметем Лиосан из нашего мира! - воскликнул Кедорпул. - Что скажешь?

Эндест Силанн кивнул, не в силах отвечать. Ладони кровоточили отчаянием богини, но капли обжигали кожу, намекая на растущий гнев.

Солдаты ушли. Вренек бежал по городу, на улицы которого вышли почти одни привидения, но и они начали путь на восток - медленная процессия больных и раненых. Он видел задушенных детей с раздутыми лицами. У других, младше Вренека, были сломаны руки - от побоев, решил он, вспомнив трость и удары по телу... и потому он бежал, едва замечая великолепные строения на широком проспекте. Парень сжимал копье обеими руками, словно черпая силы в простом черном древке. Словно оружие могло избавить его от воспоминаний.

Слишком много духов, которым кто-то навредил. Он удивлялся этому, борясь с растущим ознобом. Удивлялся раненым, их тайным историям. Похоже, никому после смерти не дано утаить секреты. Хотя они не плакали. Просто шли, глаза как тусклые камни с обнаженного речного дна. Слишком жалкие, чтобы напугать, слишком отчаявшиеся, чтобы он мог надеяться им помочь.

Мир оказался большим, куда больше, нежели он мог вообразить. И старым, невозможно старым. Мертвецы никуда не уходят, понял он: они окружают его бесшумной массой, выливаясь на дорогу. Он не хотел их видеть. Какое же проклятие его поразило? "Наверное, я что-то делал не так. Слишком частые неудачи. Слишком часто я оказывался слабым, и оттого другим было плохо. Вот почему. Должно быть. Я негодный".

Тяжело дыша, он бежал сквозь духов, пытаясь опередить и оказаться на свободной дороге. Немногие оборачивали на него тусклые глаза. Один или двое тянули руки, и он уворачивался, хотя понимал: все усилия их напрасны, руки остаются неощутимыми.

Впереди одинокая фигура, высокая, в роскошном наряде. Ковыляет, словно хромец. Немного времени понадобилось Вренеку, чтобы догнать мужчину.

Узкое худое лицо, седая борода - всклокоченная и как бы пронизанная ржавчиной. Видя Вренека, старик улыбнулся. - Опоздал на битву, солдат! Как и я, как и я. Не поспешить ли? У меня нет домовых клинков. Наверное, ушли без меня... нет, погоди. Мои дом-клинки вооружены моими клинками и несут мои доспехи. Я создал целый легион. И где-то потерял. Погоди, я вспомню где. Рано или поздно. А! - Он торопливо шагнул вперед, подхватил с обочины камень и показал Вренеку. - Шлак. - Лицо задергалось. - Ты находишь его повсюду. Наше наследство... ты знаешь жену моего сына? Когда они обручились, я случайно застал ее в комнате - и она держала в руке ножик, она резала себя по бедру. Мелкие порезы. Я ничего не понимал. А ты?

Вренек хотел побежать дальше, желая избавиться от странного старика. Но лишь пожал плечами. - Она пыталась что-то ощутить. Хоть что-то.

- Но она была любима. Мы все ее любили. Неужели она не понимала?

Вренек оглянулся на толпу духов. - Она вам не верила. Вы любили ее потому, что плохо знали. Так она думала. Вы не знали ее, так что любили не ее, а какое-то подобие. А она знала себя настоящую. "Джинья, дождись меня. Не делай себе ничего плохого. Прошу, прошу, не дай мен увидеть тебя среди призраков".

Старик все еще держал кусок шлака, сжав так крепко, что лопнула кожа и кровь потекла из пальцев. Текла на ладони, смочила запястья. Он угрюмо ухмыльнулся. - Все дыры, выкопанные нами в земле. Все срытые холмы. Все срубленные деревья, все оставленные позади ядовитые пустоши. Каждый раз одно и то же, юный солдат. Мы ранили себя. Ранили, потому что плохо знали себя. Мы оказались куда хуже, чем мнили. - Он хмыкнул. -Я любил играть на свалке отходов. Мои солдатики, мои крашеные герои из свинца и олова. Видишь, я принес их, ибо мы идем на битву. - Он вынул из-под плаща тяжелый мешочек.

- Это будет настоящая битва, сударь, и если хотим поспеть вовремя, нужно спешить...

- Ты за одну сторону, я за другую. Одним я раскрасил мундиры зеленым, другим - синим. Ставим по сторонам канавы, ладно? - Он вытянул руку и схватил Вренека, потащил к обочине. - Я зелеными, ты синими, - пробормотал он, глаза сияли. Старик вытряс содержимое кожаного мешочка.

Вренек смотрел на видавших виды игрушечных солдат. Их было не меньше сотни. Старик ловко поделил их на два цвета, толкнул синих к ногам Вренека.

- Но нам нужны правила, - продолжал старик, подхватывая зеленых солдат. Пересек полную снега канаву и уселся по ту сторону. - Прямой напор и обходные маневры. Будут льготы и штрафы. Истощение сил в атаке - для этого есть кости. Да, костяшки пальцев. Разумеется, не Тисте, форулканские. Льготы и штрафы я объясню, когда отряды сойдутся. Быстрее, строй своих на гребне долины!

- Сударь, настоящая битва...

- Повинуйся своему владыке!

Вренек вздрогнул от резкой команды, положил копье и встал на колени на краю дороги. - Да, милорд.

203
{"b":"589877","o":1}