ЛитМир - Электронная Библиотека

- Как он дотянулся до такой власти? Пробуждать тьму?

Эндест фыркнул и отозвался: - Простите, милорд. Он нашел силу в словах. В ритмах и каденциях. Сам не замечая, обнаружил способность изрекать... святое. Нужно ли говорить, - добавил Эндест, снова уставившийся на сложенные руки, - что открытие его разозлило.

- Разозлило? - Сильхас хотел сказать больше, но с беспомощным жестом развернулся и подошел к полке, где стоял большой винный кувшин. Налил себе кубок и, не поворачиваясь, бросил: - А вы, Кедорпул? Как вам случилось?

- Сумей я ответить, ощутил бы облегчение.

- И все же?

- Молитвами, милорд, как подобает жрецу, служителю богини.

Сильхас випил немного и ответил: - Если ее родила не святость... скажите, Кедорпул, какие мирские причины пробудили магию?

- Любознательность, милорд, но не моя. Самого волшебства.

Сильхас взвился: - Так оно живое? У него есть воля? Темнота как волшебство, проявившееся в нашем королевстве. Чего оно хочет от нас?

- Милорд, - отвечал Кедорпул, - никто не может сказать. Прецедентов нет.

Сильхас поглядел на Райза Херата. - Историк? Вы изучали самые древние тома, плесневелые свитки и глиняные таблички, что там еще? Не в Цитадели ли собрана литература нашего народа? Мы поистине живем в беспрецедентные времена?

"Беспрецедентные времена? О да, конечно, мы в них". - Милорд, в наших библиотеках есть записи множества мифов, по большей части домыслов о нашем происхождении. Они пытаются составить карту незнаемого мира, и где не выжила память, процветает воображение. - Он покачал головой. - Я бы не стал особенно верить истинности этих усилий.

- Все же используйте их, если нужно, - велел Сильхас. - Стройте догадки.

Райз Херат колебался. - Вообразите мир без волшебства...

- Историк, мы наблюдаем его усиление, а не исчезновение.

- Значит, в принципе магия не ставится под сомнение. Она существует. Вероятно, существовала всегда. Что же изменилось? Усиление, говорите вы. Но подумайте о наших мифах творения, сказаниях об Элайнтах, драконах, рожденных магией и ее стражах. В далекие времена - если давать веру этим сказкам - в мире была магия даже сильнее той, что мы видим сейчас. В качестве силы творения, организации сил хаоса. Вероятно, для организации необходима воля. Не назвать ли ее безликим богом?

- Но тут, - устало сказал Кедорпул, - вы спотыкаетесь, историк. Кто сотворил творца? Откуда взялась божественная воля, породившая божественную волю? Ваше доказательство хватает себя за хвост.

- И в тех мифах, - сказал Райз, игнорируя Кедорпула, - многие делаются одним, а один многими. Тиамата, дракон с тысячью глаз, тысячью клыкастых ртов. Тиамата, сделавшая подданных своей плотью. - Он замолчал, пожимая плечами. - Слишком многие из древних историй намекают на то же самое. Бегущие-за-Псами поют о Ведьме Огней, из чьей утробы выходит каждое дитя, обитающей в искрах костров. Снова одна, ставшая многими.

Кедорпул пренебрежительно махнул рукой. - Бегущие-за-Псами. Бездна меня возьми, историк. Они еще толкуют о спящем мире, о земле как плоти, воде как крови, и что любое существо есть порождение грез спящей.

- Тревожных снов, - буркнул Эндест.

- Что здесь беспрецедентно? - настаивал Кедорпул. - Что следует изучать? Источник новообретенной магии, Терондай, вырезанный на полу Цитадели. Дар лорда Драконуса Матери Тьме.

Райз Херат всматривался в толстого жреца, отмечая пелену пота на лбу и щеках. Если магия - дар, она не особенно подошла Кедорпулу. - Верховная жрица верит, что дар был неожиданным и неприятным.

Пожимая плечами, Кедорпул отвел глаза.

Историк тут же повернулся к Сильхасу. - Милорд, ответов нужно искать у Драконуса.

Сильхас поморщился. - Так пошлите ее туда.

- Верховной жрице не дозволено войти в Палату, ее мольбы встречаемы молчанием.

- Нам всё это не помогает!

Все вздрогнули от крика Сильхаса. Кроме Силанна, который лишь поднял голову, морщась. - Веру и магию, - сказал он, - легко совместить. Они опираются на нашу нужду в убеждениях и помогают их доказывать. Но воображение слабо, ибо, устремляясь к одному, поворачивается спиной к другому.

Сильхас, кажется, безмолвно зарычал, прежде чем бросить: - Какая точная... простота, жрец!

- Есть азатенайская статуя, - продолжил Эндест, - стоящая на северной стороне Сюрат Коммона. Знаете ее, милорд?

Подавляя гнев, Сильхас резко кивнул.

- Фигура из лиц. На всем теле множество лиц, они глядят с выражением упрямой ярости. Галлан назвал мне имя этого творения.

- Галлан не умеет читать на языке Азатенаев, - рявкнул Кедорпул. -Лишь хвастается знанием, чтобы показать превосходство.

- Как называют скульптуру, историк?

- Отрицание, милорд.

- Хорошо. Продолжайте.

Эндест Силанн казался Райзу постаревшим много больше своих лет, больным и уже готовым к смерти. Однако голос его звучал тихо, мягко, невероятно убедительно: - Вера есть состояние незнания, но в нем скрыто иное знание. Любая подпорка разумных аргументов играет свою роль, но правила игры намеренно оставлены незавершенными. Итак, в аргументах имеются дыры. Но эти "дыры" не означают неудачность аргументов. Напротив, они становятся источником силы, как средство познания непознаваемого. Знать непознаваемое - значит оказаться в позиции выгодной, неприступной для любых доводов и упреков.

- А волшебство?

Эндест улыбнулся: - Нужна ли вера, чтобы видеть магию? Ну, возможно, нужно поверить собственным глазам. Если же вы решаете не верить тому, что можете видеть и чувствовать, то вас ждет безумие.

- Это волшебство, - подался к нему Кедорпул, - идет от темноты, от Терондая. От силы нашей Богини!

- Да, она пользуется этой силой, - отвечал Эндест Силанн, - но не от нее она исходит. Не ею порождена.

- Тебе откуда знать? - взвился Кедорпул.

Эндест показал руки, являя капающую кровь и глубокие раны в ладонях. - Ныне она использует меня, - объявил он, - чтобы присутствовать на встрече. Духом, не плотью.

Сильхас тут же встал на колени перед Силанном. - Мать, - воскликнул он, понурив голову, - помоги нам.

Эндест покачал головой. - Она не будет говорить через меня, Сильхас. Она лишь наблюдает. Только это, - добавил он с внезапной горечью, - и делает.

Встав, Сильхас сжал кулаки, словно готовый ударить сидящего перед ним юного жреца. Он с трудом владел голосом. - Тогда чего ей от нас нужно?!

- Ответа у меня нет, милорд, ибо я ничего не ощущаю от нее. Я лишь ее глаза и уши, пока течет кровь, пока сочится сила. - Он повернул голову, улыбаясь Кедорпулу. - Друг, сила просто есть. Она среди нас, ради зла или блага. Галлан, которого мы хотели сделать сенешалем, отказался - чему я рад.

- Рад? Почему?

- Потому что, однажды вкусив, чувствуешь соблазн.

- Эндест, - спросил Райз Херат, задрожав, будто его продуло ледяным ветром, - она тоже вкушает?

Жрец опустил глаза, будто не умея составить ответ. Потом кивнул.

- И ее... тоже... она соблазнена?

Впрочем, понял историк, ответа не нужно - достаточно увидеть кровь, капающую с ладоней Эндеста.

Да, было желание вполне обоснованное, желание создать кадры профессиональных магов. Двор, определеннее говоря, практикующих волшебство Тисте Анди. Называйте это талантом или еще как, но ныне многие руки способны коснуться силы и придать ей форму, хотя степень контроля оказывается довольно сомнительной. В волшебстве есть что-то непокорное и уклончивое. Райз Херат понял все горькие нюансы предостережений Галлана и, подобно поэту, страшился новообретенной народом магии.

"Назовем магию по имени королевства", сказал им Галлан, когда стоял в середине комнаты, а колдовство поднялось и окружило его, струйки сновали и щупали тело, будто тупоголовые черви. "Мы станем синонимами ее вкуса и темноты, из коей она явилась".

"Не название меня волнует", возразил Кедорпул. "Мы готовы наречь тебя сенешалем. Потому что это нужно. Ты должен увидеть. Нерет Сорр блистает светом. Синтара замышляет против нас и готова проложить путь в сердце Харкенаса". Он подскочил к Галлану, сверкая глазами. "Я видел во сне эту золотую дорогу пламени".

77
{"b":"589877","o":1}