ЛитМир - Электронная Библиотека

Снаружи раздавался топот босых ног. День обещал быть полным хлопот.

В ознаменование нового статуса Сагандер получил повозку и пажа, управляющего мулом, так что путь вниз от Нерет Сорра не казался больше особым мучением. Боль притихла от горького масла д"байанга; он сел в обитое кресло посередине повозки, вытянул здоровую ногу, сравняв с положением призрака отсеченной, и стал следить, как убегает назад дорога.

Крепость на вершине холма стала какой-то несбалансированной: восточное крыло ослепительно сияло, словно солнце уронило драгоценные слезы и они впитались в камень. Чистота света уязвляла глаза, покрасневшие и слезившиеся. Это казалось нечестным, ведь, глядя на руки, он видел алебастровое совершенство (если уж возможно называть распухшие, морщинистые придатки совершенными). Если раздеться, белоснежный оттенок Света явится на всей коже.

"Кроме, разумеется, ноги, которую никто не видит. Они, друзья мои, осталась черной словно оникс. Так и будет до дня осуществленной мести. Драконус, прячь сына-ублюдка. Однажды он вернется, и я буду ждать. И насчет тебя самого... знаешь мою клятву? Я еще встану над твоим трупом".

Бич паренька хлестнул по крупу мула, заставив Сагандера вздрогнуть.

"Бич послужит мне лучше руки в день, когда я накажу Аратана за неуважение. Шрам на щеке, красный рубец, чтобы запомнил надолго. По закону, если бы моя рука не коснулась его... нет, он бастард, которого отверг отец! Они не встретились взглядами! Я был в полном праве!"

Мысленно он воображал суд, ярусы, забитые учеными - соперниками врагами, подлецами - и судей за длинным столом. А вокруг целую толпу, плечом к плечу, всё знакомые лица. Многие еще с детства - сборище мучителей, обидчиков, дружков, что предали доверие. Перед этой полной вражды, презрительной толпой Сагандер встал на помосте спикера и говорил - в царстве воображения - с поразительным красноречием, обретя дар настоящего оратора. Приводил доказательства своей правоты, собирал мерзостные детали учиненного над ним бесчинства.

Приближаясь к финальному аккорду, он замечал, как множество лиц преображалось от его слов, зрители стыдились прошлых преступлений, жестоких поступков, читали длинные списки своих грехов. Видел также, как суровые лица судей медленно и неумолимо обращались к Аратану и Драконусу, что были в клетке обвиняемых.

Обвинительный приговор прозвучит сладостно, но еще слаще будут слова судей, восхищенно обращающихся к Сагандеру.

"Ты будешь возвышен, великий мудрец, до высшего поста в Куральд Галайне. Твой помост будет на ступень выше тронов, дабы ты предлагал правителям блестящие советы - короче говоря, здраво руководил богом и богиней..."

Зрелище суда не покидало разума Сагандера, как и отзвук его величественного гения. Невиновность доказуется истиной, и компенсация неизбежна. Правосудие творится совершенством слов, суждений, конкретностью мыслей. В таком мире пусть страшатся громилы, предатели и мучители.

В том зале, на том помосте Сагандер стоял на двух здоровых ногах. Королевство охвачено новой магией. Кто скажет, что теперь возможно?

Даже получив покои в крепости, Сагандер оставил за собой скромное обиталище в лагере - не из любви к солдатне и походной пище, но ради тесного кружка приятелей. Схватившись за руку помощника, он перекинул костыли через борт тележки и слез наземь. - Вернешься к утру.

- Да, сир.

- Но сначала открой клапан палатки.

- Вот.

Сагандер нырнул внутрь, ощутив волну тепла от жаровни, которую велел топить все время. Одна из неудачливых служек Синтары сидела рядом. Она удивленно подняла голову.

- И это всё? - воскликнул он. - Ворошишь угли, пока не прогорят? Разве у тебя нет шитья, вышивания или вязания? Может, бинты? В армии они нужны всегда. Занимай руки, дитя, иначе твой разум совсем сгниет. Ну, иди. И не забудь повесить лампу на шест у входа. Да, туда. Проваливай.

Когда она ушла, Сагандер подковылял к резному креслу, привезенному из крепости, и сел, вытянув незримую никому ногу. Сверкнул глазами, изучая эбеновый оттенок. Это была нога молодого мужчины, с отличными мышцами, полная силы и жизни. Лишь иногда, когда было слишком много д"байанга, кость ломалась, острый конец проникал сквозь кожу, нога кривилась и сравнивалась пропорциями с другой, а потом чернота уступала место зелени, запах гангрены поднимался словно дым.

Иногда, глубоко во сне, он видел отрезанную ногу на кровавой траве. Видел, как ее волокут за башмак к выгребной яме. Видел оскверненной.

"Я отвечу тем же, клянусь, надругаюсь над вашими трупами. Над вашими лицами. Ничто не кончается. Всегда будет следующий шаг" . Мысленно он уже высказал эту угрозу каждому лицу в толпе. Говорил тихо, дабы не слышали судьи, но как бледнели лица, как тряслись губы!

"Ну, друзья, кто первым будет молить меня о милости? "

Через некоторое время полог зашевелился и вошла Шелтата Лор.

Сагандер улыбнулся: - Ага, фонарь замечен. Отлично, дитя мое.

- Вам снова больно, наставник?

Иногда ее интонации чем-то напоминали Аратана. И был намек на... нет, он не мог сказать точно. Во взгляде не было наглости, лишь уважение и внимание. И такая готовность услужить!.. Нет никаких причин для сомнения, и все же... - А, боль. Если таков ответ на мои добрые дела, разве можно назвать мир правильным?

Она вошла в палатку, и Сагандер снова подивился природной грации молодой женщины. - Но дела скоро исправятся, наставник. Возможно, среди новых практиков Денала вы найдете нежданного целителя.

Он смотрел, как она садится в груду подушек у кровати. - А пока что, милая невинность, ты мне нужна.

Улыбка казалась вполне естественной, но что-то - в глазах, может быть, которые тихо искрились, будто зрачки медленно плавились на жаре - тревожило Сагандера. "Слишком похожа на Аратана, девочка. Но если с ублюдком я провалился, это существо приведу к чистоте. Пусть мать ею много злоупотребляла, я обязан ее спасти и я ее спасу". - Ты можешь ощутить ее, дитя? Мой призрак?

Она склонила голову. - Всегда. И удивляюсь, наставник...

- Чему же, милая?

- Почему она осталась черной?

Сагандеру с трудом удалось сохранить улыбку. Одно дело - потворствовать ее буйному воображению, одобрять странное и неисполнимое желание облегчить незримую боль, но такое! "Колдовство за работой. Сочится сквозь всех нас, чумное дыхание противоестественной силы".

- Наставник? Что-то не так? Идите, ложитесь на койку, я готова вас приласкать. Призрак ноги все еще этого хочет, да?

"Но я ничего не чувствую. Это было игрой. Приведшей тебя близко, я мог коснуться рукой. Ощутить то, чего не смею желать. Вполне достаточно для моих скромных нужд. Каждая ночь, что ты проводишь здесь - еще одна ночь вдали от потаскухи-матери, бесконечно мстящей своей дочери. Ничего жестокого в таком обмене - но сейчас..." - Тяжелая ночь, - вымолвил он голосом слабым и тусклым, звучащим жалко даже для собственных ушей, - призрак бесчувствен, поглощен болью...

- Посмотрим, - сказала Шелтата.

Через миг Сагандер подтянул ногу под себя и налег на костыли, чтобы сесть прямо. Подскакал к кровати, развернулся и плюхнулся на брезент, так что затрещали ножки. - Ну что ж, - пропыхтел он. - Вот он я...

Полог резко распахнулся и внутрь нырнула фигура в доспехах, выпрямилась с сиплым вздохом.

Инфайен Мененд. Тяжелая и назойливая вместо нежной и сладкой Шелтаты; грубая и холодная, тогда как дочка Тат добра и тепла. Сагандер скривился: - Что вы делаете здесь без приглашения и стука? Оставьте нас, капитан. Или Тат одолжила ее и вам?..

- Тат собой не владеет, - бросила Инфайен, равнодушно глядя на Шелтату Лор; та ответила скрытным взглядом, свойственным гораздо более зрелым женщинам. - Я по приказу Смертного Меча Хунна Раала. Девушку Шелтату следует сопроводить в крепость. Отныне она под опекой Храма Света. Слезай с подушек, девка.

92
{"b":"589877","o":1}