ЛитМир - Электронная Библиотека

– Лиза, – она тут же подскочила с блокнотом в руках. – Подтвердите на завтра мою встречу с господином Корнеевым, затем – с Васильевым, запросите у наших бухгалтеров баланс за прошлый отчетный период и промежуточную сводку. Документы должны быть у меня завтра, в начале дня. И да, закажите на вечер столик на мое имя в том ресторане, о котором я говорила, – взгляд на часы, – на семь вечера. Меня до конца дня не будет. Как закончите, можете быть свободны, – она кивнула, счастливо улыбнувшись.

Я усмехнулась. Как мало человеку нужно для счастья. Но почему же мне этого не было достаточно? Почему мне всегда нужно было больше, чем нежданная радость от разрешения уйти пораньше или заинтересованный взгляд мужчины? Если быть лучшей, то во всем. Без исключений. Свой рабочий график выстраивала я сама, давно не нуждаясь в чьем-нибудь разрешении уйти раньше, виртуозно решая любой вопрос по телефону. Подруг у меня не было. Впустить кого-то в свою жизнь в моем мире было равносильно высшему проявлению слабости. Люди знали только ту меня, которую я позволяла им узнать. Я даже выделила отдельную полочку для своих масок, куда иногда прибавляла пару-тройку новых. Что до мужчин… Получить желаемое никогда не было для меня проблемой. Я была эффектной брюнеткой, природа не обидела меня ни фигурой, ни длиной ног. Я знала, как преподнести себя, с легкостью предугадывая желания противоположного пола. Но в то же время, я никогда не желала сближаться с кем-то, у меня не было мечты создать семью, родить ребенка… Все эти мысли принадлежали девушке в Зазеркалье. Они принадлежали той, которая умерла много лет назад. Встряхнув головой, я повернула ключ зажигания и выехала с парковки, взвизгнув шинами авто.

========== Часть 2 ==========

Раннее безмолвное утро. Под красными подошвами ботильонов похрустывает снег. Я никак не найду нужный мне ряд. Холодно. Ежась под пронизывающим ветром, торопливо поднимаю воротник пальто, стараясь сберечь остатки тепла. Руку оттягивает букет багровых роз. Откровенно говоря, мне хочется бросить все, развернуться и сбежать. Я страшусь этого места. По телу прокатывается озноб: то ли холод окончательно пробрался под одежду, то ли от того, что я, наконец, дошла. Москва стала мне родной уже около двух месяцев назад, но я нашла силы прийти на кладбище только сейчас.

Я родилась в простой семье геолога и учителя, росла вполне счастливым ребенком. У меня были любящие родители: мама, которая учила меня читать, баловала домашними пирожками, и отец, пропадавший в многодневных экспедициях, привозивший мне в подарок вместо кукол редкие породы камней. Мы были командой. Были счастливы. Каждое лето родители с друзьями уходили в походы. Однажды, даже мне посчастливилось быть с ними, и тогда каждый мой день был насыщен приключениями. Но кто-то сверху решил, что я всего этого недостойна, и, по его злой насмешке, к семи годам жизни я оказалась в детдоме. Мама и отец нелепо погибли в одном из своих походов. Эта романтика не пожалела их, как бы сильно они не были в нее влюблены. Сильнейший ливень смыл селевым потоком стоянку, не оставив в живых никого. Я была в то лето в лагере. Мне не сказали, что произошло, и всю смену я провела беззаботным ребенком, у которого есть детство. Вот только когда никто не приехал забрать меня, я заподозрила неладное. Стоя посреди площадки у ворот лагеря, я тихо плакала, интуитивно чувствуя, что мой мир рухнет через пару минут. Тут и появилась она, грузная женщина, с грязными волосами, в дешевом синтетическом костюме, пахнущая приторно-сладкими духами, представившаяся сотрудницей органов опеки. Без предисловий поведавшая мне, что родители погибли, а раз других родственников у меня нет, то и выбора нет. Родственники были, вот только я не была им нужна. Зачем кормить еще один рот, когда для этого есть государство?

Ребенком, я была тепличным растением, не знавшим реалий. Доброй, честной, наивной. Родители воспитывали меня в лучших традициях советского времени. Жаль, что это совершенно не подготовило меня к жестокости сверстников, когда я осталась одна. Мне приходилось ежедневно доказывать, что я ничем не хуже тех, кто спал на соседних кроватях. Что я заслуживаю уважения. Это сегодня мне не нужно чье-то одобрение, тогда я этого еще не понимала. Я хорошо училась, мечтая в один из дней стать успешной и богатой, не нуждаться ни в чем. Той, кто может позволить себе все, чего бы ни захотелось. Чтобы не делить с кем-то свои сокровища, будь то игрушка, подарок мертвых родителей, или конфета от сочувствующей нянечки. Наверное, именно в детдоме я и начала неосознанно становиться той, кем являюсь сейчас…

Мое альтер эго сегодня что-то молчаливо. Сейчас оно особенно сильно скорбит о той жизни, что могла бы у нас быть, и я не противлюсь этому. Да и перед кем здесь красоваться в моей лучшей маске? Перед призраками, от которых остались только надпись на граните да увядшие цветы? Я провожу рукой в тонкой перчатке по ледяному камню надгробия.

– Мама…

Забытое слово наждаком дерет горло, розы кровавым покровом укрывают снег. Я не была здесь ровно столько, сколько не была в России. Когда решение о переезде было принято, единственное, что держало меня на родине: простой крест и табличка с датами. И я безжалостно распрощалась с прошлым сидя в кресле самолета, над чернотой океана на подлете к Нью-Йорку. Нет, могилы не были заброшены, специально нанятый человек ухаживал за ними все это время, принося на годовщину и дни рождения любимые мамины розы. Вот только меня не было. Но теперь время пришло. Я почти добилась положения, о котором когда-то мечтала. Меня уважали, мое мнение было ценно.

– Вы можете гордиться мной, – шепчу я. – Я не сломалась. Простите меня, что не приезжала. Теперь постараюсь бывать у вас чаще, – озябшие пальцы скользят по портрету, выбитому умелой рукой художника.

Я почти не помню детство. Не помню родителей. Все, что мне осталось от них: квартира, которую я продала, когда уехала, и альбом с пожелтевшими фотографиями. А мне бы хотелось услышать мамин смех, ощутить крепкие отцовские объятия. Почувствовать себя семилетней девочкой, которой не приходится контролировать выполнение миллиона задач. Но они мне даже не снились.

Я опустилась на корточки, разгребая снег, чтобы убрать старые цветы.

– Если там что-то существует, – взгляд в серое небо, – я прошу вас, не судите то, как я живу. Вас не было рядом, когда меня избивали в детдоме за то, что вы когда-то были в моей жизни. Когда мне пришлось смириться с потерей единственного близкого человека. Когда я принимала решение лишить себя возможности чувствовать. Я горда, что стала той, кем являюсь сегодня. Я успешна. Ни в чем не нуждаюсь. Я не стыжусь своих поступков… – морозный воздух обжигает легкие, заставив сорваться на хрип.

Что-то я расчувствовалась. Взять себя в руки. Не раскисать.

В кармане звонит телефон, прерывая мой монолог то ли с самой собой, то ли с родителями. То ли с Богом. Взгляд на дисплей. Полянский? Неожиданно. Сенсор не сразу отзывается прикосновению холодных пальцев.

– Алексей Николаевич.

– Ангелина, почему вас до сих пор нет в офисе?

Потому что ты отпустил меня. Я двинулась к выходу. Что с ним происходит в последнее время? Откуда эта рассеянность? Чувствую раздражение, но вместо этого вежливо отвечаю:

– Я предупреждала вас вчера. Мне нужно к врачу, – сказала и невольно усмехаюсь. Ни один врач не сможет мне помочь, даже прославленные врачеватели душ. – Я буду в офисе через час.

– Я просил вас подготовить…

– Лиза не передавала вам мое заключение о финансовой стороне сделки?

Мое поручение не было исполнено? Да нет. Она слишком услужлива, чтобы проигнорировать приказ.

– Да. Ваш ассистент заходила, – усталый вздох на том конце провода. – Хорошо. Приедете – обсудим детали.

В трубке раздались короткие гудки. Похоже, беременность жены совсем выбила его из колеи. Кто из них в положении, в конце концов? Я закатила глаза. Привычная маска покорно заняла свое место, украсив губы едва заметной ухмылкой.

3
{"b":"589884","o":1}