ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот как мне представляется все это: Фернанда поссорилась со своим мужем Энрико Мартинасом. Может быть, этот осел один из тех муженьков, так их и так, который любит водить свою жену на веревочке, знаете, на испанский манер, а Фернанду такая жизнь отнюдь не устраивала.

Она из тех бэби, которые любят время от времени развлекаться в высшем свете. И, вероятно, Энрико прижимал ее с деньгами.

О'кей. В один прекрасный день Фернанда разругалась с ним и убежала. В другой прекрасный день встретилась с Педро. Не думаю, чтобы она влюбилась в этого парня.

Вероятно, она рассчитывала, что если будет открыто путаться с Педро, это остановит ее муженька от каких-либо попыток вернуть ее.

Опять же, некоторым дамам Педро может показаться довольно романтичным парнем. Он умел отлично себя вести с ними, когда хотел.

И вдруг Фернанда узнает, что Педро отправился на гасиенду нести караульную службу. Думаю, она поняла, что здесь кроется какая-нибудь афера. Она отлично понимала: Педро никогда не согласится на должность старшего ночного сторожа, во главе четырех своих друзей, охраняющих в пустыне хату от нашествия крыс.

Насколько я знаю Фернанду, она что-то заподозрила и решила во что бы то ни стало узнать у Педро, в чем дело.

Педро рассказал ей все. Он сообщил, что Ятлин собирается обмануть Джека Истри, захватив себе обе части формулы. Он рассказал ей о предстоящем похищении Грирсона и отправке его во Францию.

Может быть, Педро — довольно жестокий парень по натуре — рассказал также Фернанде, что Ятлин и его парни собираются сделать с Грирсоном, чтобы он прибыл во Францию душевнобольным первого класса.

И тогда, вероятно, Фернанда испугалась. Одно дело путаться с мексиканским бандитом — в конце концов бандитизм одна из общепринятых профессий в Мексике, — а совсем другое дело быть замешанной в дела шайки гангстеров, ворующих формулы, доводящих до сумасшествия ученых и вообще занимающихся живодерством.

Потом Фернанда узнала о моем появлении. Педро подозревает, что я приехал расследовать дело Пеппера. И тут я выхожу из тюрьмы, в которую меня так искусно запрятал Педро, и являюсь к ней для откровенного разговора.

О'кей. Что же ей остается делать? Вероятно, она считала себя сначала обязанной действовать заодно с Педро, а потом, когда она увидела, что я не такой уж плохой парень, она решила помочь мне.

Она быстренько отправила меня на гасиенду, зная, что это единственное место, где меня не будет искать Педро, а сама осталась дома, поджидая Педро.

Приходит Педро, вне себя от ярости, что мне удалось удрать из тюрьмы и при этом обмануть его, и теперь он опасается, как бы я не добрался до него.

Вероятно, он немного испугался и сказал ей: для спокойствия он должен быть абсолютно уверенным в том, что я никогда не раскрою рта, а для этого есть только один-единственный способ — убить меня.

И тут Фернанда поняла, что попала в довольно неприятное положение. Ей нужно было сделать выбор. Или она спокойно стоит в стороне, когда меня будут убивать (к тому же стало ясно, что и Пеппера в свое время убил тоже Педро), и продолжать путаться с бандой Ятлина-Педро. Или она должна совершить какой-нибудь героический и благородный поступок.

И таким благородным поступком явилось убийство Педро.

В случае, если она его прикончит, со мной все будет о'кей, а если она при этом немедленно удерет из дома, то ей не придется отвечать на целый ряд моих вопросов, и, таким образом, она больше никого не подведет.

Поэтому она застрелила его, взяла мою машину и смылась. Потом она нашла Тони Скала (его, как я понимаю, послал в Мехико-Сити Джек Истри, чтобы узнать, что за чертовщина происходит там) и рассказала ему все известное по этому делу.

Но совершенно очевидно, она ничего не рассказала ему обо мне. Впервые Тони Скала услышал обо мне, когда вернулся в Чикаго и Джек рассказал ему о телеграмме от Зеллары.

Тогда Тони здорово испугался и решил сматывать удочки. Он ничего не рассказал Джеку Истри об услышанном от Фернанды, убедившись, что дело с кражей формулы ОВ, с убийствами, предумышленным нанесением увечья и проч., становится преступлением слишком крупного масштаба, и, пожалуй, следует как можно скорее выйти из игры.

Он пошел к Жоржетте и рассказал ей всю эту проклятую историю. А так как голова этой девчонки работает преотлично, она сообразила: после того, как Коушн заставил Зеллару послать в Чикаго телеграмму, он должен непременно в самом ближайшем времени и сам явиться сюда.

Поэтому она велела ему вертеться в аэропорту, проследить, где я остановлюсь, предварительно переговорить со мной и назначить свидание с Жоржеттой, на котором она мне все расскажет.

Но это показывает вам, ребята, что у меня теперь о Фернанде Мартинас сложилось более высокое мнение, чем было раньше, и хотя мне пришлось полностью пересмотреть свою точку зрения в отношении ее, я все-таки пошел на это, поскольку этого требуют интересы дела.

Да, что поделаешь, пришлось изменить свое мнение. Я ведь не принадлежу к категории детективных тузов, которым всегда все известно с самого начала, которые сразу угадывают, что ты на завтрак ел яйцо, если увидят на твоих устах кусочек яичной скорлупы.

Вот так-то!

Я надел черную шляпу с огромными полями и нацепил на нос роговые очки, купленные боем-лифтером в соседнем магазине, и высоко поднял воротник пальто.

Я надеялся, что в таком виде, глубоко засунув руки в карманы пальто и ссутулив плечи, я мало буду похож на мистера Коушна.

Ровно в восемь часов я был у сигарной лавочки и сразу прошел в заднюю комнату. Владелец держит эту комнату для покупателей, которым необходимо хранить в тайне свидания с пышноволосыми блондинками, но поскольку сейчас в этой комнате меня дожидался Крельц, начальник полиции, блондинкам приходится на некоторое время отложить свои свидания.

Крельц был уже там. Я о нем слышал раньше. Очень хороший парень с великолепной служебной характеристикой. Умное лицо, одет в светлосиний костюм с цветком в петлице.

Я сразу приступил к делу.

— Здорово, шеф, — сказал я. — Может быть, вы слышали обо мне? Я Зетланд В. Т. Кингарри. Он улыбнулся.

— Много слышал, — сказал он. — Относительно мистера Кингарри имеется специальная инструкция федерального правительства. Вероятно, важная шишка.

У меня в конторе, в письменном столе, лежит секретная инструкция, в которой говорится, что если этот парень Кингарри потребует от меня срочно взорвать местный муниципалитет, я должен немедленно и беспрекословно выполнить его требование. Вот до чего.

Ну, здравствуйте, мистер Кингарри. Мое имя Сэм Крельц, и вот моя бляха.

— О'кей, — сказал я. — Нам нужно очень срочно провернуть одно дельце. Начнем его сегодня вечером и сегодня же вечером закончим. Нельзя, чтобы слухи о нем куда-нибудь просочились, все должно быть шито-крыто.

— О'кей, — сказал он и угостил меня сигарой.

— Прежде чем мы перейдем к делу, — сказал я, — я хотел бы задать вам один вопрос. Прежде всего, что вам известно относительно дамочки по имени Жоржетта Истри? И что вам известно относительно Тони Скала?

— На это очень легко ответить, — сказал он. — Жоржетта — жена одного из самых крупных местных гангстеров Джека Истри. Это до некоторой степени таинственная женщина.

Было много разговоров относительно того, как Джеку удалось обмануть ее и заставить выйти за него замуж, что вообще-то она дама из высшего общества, но Джеку удалось втянуть ее в какую-то авантюру, после чего она не могла уже от него отделаться.

Если вы знаете Джека, вам все будет понятно. Он умен, как гремучая змея, только в двадцать раз опаснее.

Он затянулся сигарой.

— Вы знаете, как у нас обстоят дела, — продолжал он. — За последние 10 лет в нашем городе произошло много крупных преступлений. Полиции не удалось их полностью раскрыть. Джек Истри долгое время подбрасывал мне под ноги шипы, но в последнее время его деятельность несколько ослабла.

Я, между прочим, пытался добраться к нему через Жоржетту, но мне ничего не удалось.

28
{"b":"5900","o":1}