ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Понятно.

С мягкой улыбкой она спросила:

— Джонни, не хотите ли вы узнать, что я думала о вас?

— Если вы хотите, чтобы я об этом узнал, вы сами скажете. Обо мне думают многие люди и некоторые из них думают дурно.

— Но я думала только самое хорошее, Джонни, поверьте мне. Я думала о том, что было бы очень приятно стать вашей женой.

— В самом деле? Что это? Предложение?

— А почему бы и нет?

— Что вы знаете обо мне? Неужели брак с мистером Джейлом ничему не научил вас и вы так легкомысленны?

— Джейл был моим первым мужем, а кроме того я не предлагала вам пять тысяч фунтов в год. Он состроил гримасу.

— Я предполагаю, что это какая-то западня. Она повернулась к нему лицом.

— В вас есть что-то интригующее, Джонни, и я не могу понять, что именно. Вы — настоящий мужчина и, кроме того, вы очень умны. Я думаю, что если вы женитесь, то будете присматривать за своей женой и даже независимо от ее желания. Мой развод с Пирсом состоится в самое ближайшее время, а через шесть недель после этого, если все будет благополучно, я стану свободной женщиной.

— Что вы хотите сказать, говоря “если все будет благополучно”?

— Это просто ничего не значащие слова, Джонни, которые призносятся по привычке.

— Итак, вы станете свободной, и что же тогда?

— Вы хотите, чтобы я повторила снова то, что уже сказала? Я думала, что может быть тогда вы сделаете мне предложение, после того, как я его вам уже сделала.

— Но почему?

— Я ведь красива, Джонни, и богата. У меня куча денег. Ваш ум и мое богатство в соединении возвысят нас над всем окружающим. Вы ведь можете начать какое-нибудь самостоятельное дело, и я уверена, будете иметь большой успех.

— Есть ли еще какие-нибудь основания для предложения, кроме моей привлекательности и моего ума?

— Какие еще могут быть причины? Вэллон пожал плечами.

— Может быть вы думаете, что вам необходим телохранитель даже и после развода с Пирсом. Может быть вы ищите кого-нибудь, кто бы постоянно о вас заботился. — Он улыбнулся циничной улыбкой.

— Нет, Джонни, когда я разведусь, с Пирсом, я больше и не вспомню о нем. Чего ради я бы стала?

— А сейчас вы очень озабочены?

— Я ведь говорила вам, что он теряет при разводе пять тысяч фунтов в год, и я не удивляюсь, что это его волнует. Это ведь большая сумма денег, Джонни. Вэллон кивнул.

— Да, конечно. Но меня удивляет другое. Почему сначала Пирс согласился на развод, сам добровольно позволил засвидетельствовать нарушение им супружеской верности, словом, сделал все, о чем вы его просили, а затем, вдруг, без всякой видимой причины, передумал. Я не могу понять, почему это случилось, Квирида. — Он взглянул на нее с улыбкой, а она заметила, что когда он улыбается одними губами, а глаза остаются серьезными, он выглядит довольно грозно.

И снова она пожала плечами и ответила:

— Я этого не знаю.

— В самом деле? Тогда почему же вы не спросите у Хиппера? Он ведь должен располагать какой-то информацией, раз уж он обратился к вам. Не станете же вы утверждать, что Хиппер приехал специально из Сомерсета, чтобы сказать вам, что у него возникла какая-то смутная догадка о том, что Пирс Джейл будет препятствовать разводу. Почему вы не хотите ответить мне, Квирида? Я инстинктивно чувствую, что вы мне все время лжете.

Он встал со стула, продолжая глядеть на нее с той же двусмысленной улыбкой.

— Послушайте, Джонни, вы очень гадко обращаетесь со мной и вы крайне нелюбезны!

— Я и не стараюсь быть любезным, я выполняю свой долг.

— Я думала, что вам быть может приятно выполнять свой долг в отношении меня. И вы не можете пожаловаться на мою скупость.

— Вы имеете в виду ваш чек? Благодарю вас за него. Деньги мне несомненно пригодятся. Знаете ли вы о чем я думаю, Квирида?

— Нет, но хотела бы узнать, Джонни.

— Я думаю, что вы предложили мне жениться на вас в связи с тем, что вы опасаетесь Пирса Джейла. Я полагаю, что, если бы я выразил свое согласие на брак с вами, вы бы мне все рассказали, ну а до тех пор, имея какое-то преимущество предо мною, вы ничего мне не скажете, потому что не имеете ко мне полного доверия. То, что связывает вас с Пирсом, имеет такой характер, что вы бы не могли довериться кому бы то ни было. А во мне вы не уверены. — Вы думаете, что можете мне доверять, но вы этого не знаете точно и твердо.

— О, Джонни, мне вовсе не нравится ваш образ мыслей, и вы сами мне не нравитесь таким.

— В самом деле? Я нравлюсь вам, когда выполняю все ваши желания и верю всему, что вам угодно мне рассказывать. Послушайте, Кривида! Вы очень красивая женщина и мне вы очень по вкусу. Но я не женюсь на женщине, которая хочет взять верх надо мной и хочет себя обезопасить. Если я женюсь когда-нибудь то для этого, кроме упомянутых, должны быть и другие побудительные причины.

— Я полагала, Джонни, что у вас есть эти причины. Он встал и направился к двери.

— Я погашу свет внизу, когда буду уходить. Скажите, знаете ли вы, что имеют в виду американцы, когда говорят “поговорить по-турецки”?

— Да, это значит говорить здраво и говорить правду.

— Правильно, — сказал Вэллон, — когда бы вам ни захотелось “поговорить по-турецки”, позвоните мне. А до тех пор прощайте, моя дорогая. Быть может, если я сам что-нибудь узнаю без вас, я сам позвоню вам. До свидания.

Он вышел, закрыв за собою дверь. Она прислушалась к его удаляющимся шагам, услышала стук захлопнувшейся двери, уткнулась лицом в подушки и горько расплакалась.

Врач сказал:

— Вы теряете в весе, да и нервы не в порядке. Может быть вы пьете слишком мало веганина и слишком много виски?

— Возможно.

Придвинув пачку сигарет к Джонни, врач спросил:

— Сколько вы выкуриваете в сутки?

— Думаю, вероятно, около семидесяти штук. Врач откинулся на спинку стула.

— Припомните вчерашний день.

— Да, припоминаю.

— Что вы ели в течение всего дня?

— Я никогда не ем по утрам, а пью одно лишь кофе. На ленч я съел половину сэндвича. Вечером мне подали цыпленка, но я его не люблю и возместил его виски и бакарди.

— В чем дело, Джонни — деньги или женщина?

— Да бросьте! Эти два вопроса меня никогда не волнуют. Врач пожал плечами.

— Но если вы ничего не едите, а только курите и пьете, то даже без особых волнений вы убьете себя. Спите ли вы?

— Иногда, не часто.

— Почему бы вам не взять себе отпуск?

— Это великолепная мысль, и я, кажется, последую вашему совету.

— Правильно. Уезжайте завтра же. И проведите шесть недель на свежем воздухе. Побольше еды и солнца и все пройдет.

— Завтра? Я не думаю о завтрашнем дне. Я думаю, что может быть мне удастся это в будущем году. Ну, а пока что, доктор, как мне избавиться от этой постоянной боли в желудке?

— Быть может, когда вы избавитель от той заботы, о которой вы не хотите говорить, пройдет и эта боль. Это всего лишь воспоминание о бывшей ране, которое сохранилось в вашей памяти.

Вэллон улыбнулся доктору, попрощался с ним и вышел из кабинета.

Вэллон сидел на табурете в баре на Джермин стрит, когда бармен обратился к нему:

— Знаете ли вы, сэр, мы получили бутылку “Олд Кроу” — самого лучшего бурбона, какой только существует.

— Очень хорошо. Налейте мне побольше и дайте немного воды.

Пока он пил, он все время вспоминал о взломанном ящике в кабинете Шенно и никак не мог отвлечься от этих мыслей. Кто бы ни был убийцей Джо, — это был человек, желавший взять что-то, находившееся с этом ящике. Был ли это какой-то документ или письмо, во всяком случае Джо не желал, чтобы оно лежало среди других бумаг и положил его в отдельный ящик, где вообще ничего не было, кроме бутылки виски. А убийца, очевидно, точно знал, где лежит нужный ему документ.

И снова Вэллон вспомнил день смерти Джо. Как странно, что именно в этот день он нашел Мадлен. Если бы в этот день он поехал прямо на работу, он не встретил бы Страйпа и ничего не узнал бы о Мадлен. В этом случае Джо, возможно, был бы жив еще и сегодня. А позже, узнав о смерти Джо и, желая обнаружить преступника, он так увлекся делом, что позабыл о Мадлен и снова потерял ее. Он вспомнил, как Мадлен стояла, прислонившись к косяку двери, когда увидела его, как затем обвила его шею руками, и он почувствовал запах ее духов.

16
{"b":"5901","o":1}