ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мытьем окон она занялась только во второй половине дня. Когда она мыла одно из них, ножка стремянки подломилась, и Сьюзен рухнула вперед прямо на окно. Инстинктивно она пыталась защититься, упершись руками в стекло, оно разбилось и глубоко порезало ей запястья, повредив артерии.

Тут мелкая неприятность превратилась в угрозу для жизни. Когда ты один, порезанные артерии на обеих руках нелегко перевязать. Крови при этом море, и Сьюзен впала в панику. Кровь обнаружена во всех комнатах: видимо, она бесцельно бегала по дому, то ли искала бинты, то ли просто металась в страхе. Там валялось два пропитанных кровью полотенца. Она порвала на бинты какую-то тряпку и завязала себе запястья, так ее и нашли. Повязки не были достаточно тугими, чтобы остановить артериальное кровотечение, и это неудивительно. Сделать тугую повязку на собственном запястье, когда руки скользят от крови, практически невозможно.

Должно быть, она уже больше не надеялась сама остановить кровотечение и пошла к лодке, стремясь добраться до берега и людей. Но было уже поздно. Судя по следам, по дороге к причалу она несколько раз падала. Вернувшись на остров, Конн нашел ее рядом с лодкой. К тому времени она была мертва около двух часов.

– Какой кошмар, – сказал я.

Мэддакс пожал плечами:

– Коронерское расследование назначено на завтра. Очевидно, вердикт будет таким: смерть от несчастного случая. Нет никаких доказательств, что это было подстроено. Когда она истекала кровью, Конн был в отеле «Спрингвилл», забирал свою почту. Его видели несколько человек. Его жена в это время была на пути в Буэнос-Айрес, Денни – в Нью-Йорке, а все передвижения Раиса отслеживаются копами, что сидят у него на хвосте. У них у всех железное алиби. И вообще, нет никаких оснований склонить шерифа к мысли о нечестной игре.

– Кроме того, что она застрахована на миллион, – напомнил я.

– Он этого не знает, – сказал Мэддакс, выдыхая дым в потолок. Он немного помолчал. – Это прекрасная, чистая работа, Хармас. Я чувствовал, что они устроят нам что-нибудь в этом роде. Ну что ж, так и вышло. Никакое жюри не вынесет вердикта о мошенничестве на основании тех улик, которые найдены на острове. Для них это совершенно несомненный несчастный случай, но на самом-то деле произошло убийство, имейте это в виду. С того момента, когда Денни уломал нашего осла Гудьера выдать ту проклятую страховку, все было готово для убийства. Теперь мы должны ждать, хватит ли у них наглости заявить претензию.

– Конечно, они ее заявят. Почему нет?

– Сам подумай, смерть от потери крови – очень удобный способ убийства. Удобный, потому что тихий: дает время жертве умереть, а убийце – смыться, а внешне все выглядит как несчастный случай.

– У вас нет ни малейших доказательств, что это убийство, – произнес Фэншоу, отойдя от окна. – Если ее убили, то кто это сделал? У всех наших подозреваемых железное алиби. Кто еще?

Мэддакс нетерпеливо махнул рукой:

– Меня это не касается, я не полицейский. Раскрывать убийства не мое дело, мое дело – чуять мошенничество, а это оно и есть! Так не бывает, чтобы кто-нибудь подписал миллионную страховку от несчастного случая и внезапно погиб меньше чем через месяц, если это не было подстроено специально. Ну нет, этот номер не пройдет. Я чую убийство!

– И что мы делаем дальше?

– Ничего, сидим тихо. Первый шаг должны сделать они.

– Они его сделают достаточно быстро.

– Пусть. А пока мы игнорируем эту заметку, – он постучал по газете. – Никто из нас ее не читал. Мы затрудним им это дело как можно больше. Мы скажем, что страховка оформлялась только для рекламных целей, и поэтому взносы были такими низкими. Мы им напомним, что оба, и девица, и Денни, сказали тебе, что не собираются заявлять претензию, и мы будем записывать каждое слово, которое они произнесут перед свидетелями. Потом мы им скажем: пусть подают в суд, если посмеют, а мы поведаем жюри всю историю, и пусть жюри решает, мошенничество это или нет. Мы попросим Бергмана представлять нас в суде, и если уж он с ними не разберется, то и никто не сможет. – Подавшись вперед, он уставился на меня:

– Мы должны их напугать так, чтобы они либо вообще не заявляли претензию, либо, если заявят, забрали ее назад. Мы должны вбить им в головы, что, если они не смогут доказать обоснованности своей претензии, им будет предъявлено обвинение не только в мошенничестве, но и в убийстве!

– Вы хотите, чтобы я присутствовал на коронере ком расследовании? – поинтересовался я.

– На расследовании?! – рявкнул Мэддакс, вскакивая со стула. – Ты что, не слушаешь, когда с тобой говорят? Я же сказал, что мы намерены все это игнорировать. Если мы появимся на расследовании, для жюри это будет означать, что мы признаем свои обязательства. Мы не видели этой заметки! Если ты пойдешь на расследование и тебя заметит Конн, мы попадаем прямо ему в лапы. Когда дело дойдет до суда, жюри захочет знать, зачем мы появлялись на расследовании, если не ожидали поступления претензии. Нет, мы будем держаться в стороне. Мы ничего не станем предпринимать, понимаешь, абсолютно ничего!

– Ничего не предпринимая, – заметил я, – мы теряем несколько хороших карт. Я бы хотел осмотреть дом на острове. Я хочу опознать тело и проверить отпечатки пальцев.

– Мы ничего не предпринимаем, – повторил Мэддакс, наливаясь кровью. – Это приказ! Ничего не попишешь, мы потеряем пару взяток, но если мы покажемся на расследовании или хотя бы попросим о содействии, то ослабим свою позицию в предстоящем суде. Мы должны держаться от этого дела подальше.

Я понимал его точку зрения, но мне очень не хотелось с ней соглашаться.

– Позвольте вам напомнить, что эти две девицы похожи друг на друга, как горошины в стручке, – сказал я. – Если мы не опознаем тело, у нас не будет никакой возможности выяснить, была ли подмена. Если Сьюзен организовала это мошенничество, то покойница – Коррин.

Мэддакс фыркнул:

– По твоим собственным словам, Коррин сейчас плывет в Буэнос-Айрес.

– Так она мне сказала, но мы не знаем, действительно ли она на этом корабле. И кроме того, это могла быть Сьюзен в темном парике, которая устраивала себе алиби. По крайней мере, я бы мог сделать одну вещь: выяснить, на борту ли она. Много времени это не займет.

– Если хочешь, выясняй, но это пустая трата времени. Если миссис Конн сказала тебе, что отплывает в Буэнос-Айрес, то можешь поставить последний доллар на то, что она и вправду отплыла. В этом деле на кон поставлен целый миллион, и тебе не удастся поймать их на таком элементарном пустяке.

– Наверное, вы правы. И все-таки я проверю. Должны же они где-то сделать неверный шаг. Но неужели вы не понимаете, насколько важно опознать тело?

– Я ничего не могу поделать! – Мэддакс грохнул кулаком по столу. – Если мы сумеем доказать в суде, что нас не пригласили осмотреть тело, что у нас не было возможности его опознать, то сможем зародить сомнения в результатах опознания. Многого мы этим наверняка не добьемся, но, по крайней мере, получим передышку и, может быть, даже заставим жюри сомневаться, если Бергман поведет дело правильно.

– Я все равно считаю, что нужно опознать тело, – упорствовал я.

Мэддакс уже готов был взорваться, но тут в дверь постучали и заглянула мисс Фэвершем, секретарша Фэншоу.

– Мистер Брэд Денни спрашивает мистера Хармаса.

Мэддакс улыбнулся. В этот момент он здорово походил на помесь волка и тигра.

– А вот и он, – произнес он, вставая. – Парнишка не теряет времени, а? – Он посмотрел на Фэншоу. – Вам стоит остаться. Я пока в это дело не лезу. Мисс Фэвершем, вы тоже останьтесь и записывайте каждое слово.

Мы подождали, пока он вышел, потом Фэншоу пригласил к нам мистера Денни.

– Говорить будешь ты, – шепнул он мне. – Я вмешаюсь, если понадобится.

Дверь открылась, и вошел Денни, бледный и осунувшийся. Он подошел ко мне, протянув руку для приветствия, а мисс Фэвершем быстро села за стол и незаметно открыла свой блокнот.

34
{"b":"5920","o":1}