ЛитМир - Электронная Библиотека

— Об этом ходят анекдоты.

— Да. Я согласился на предложение Лоримера. Это было его единственное условие, а я хотел лишь одного: избавиться от всего, развязать себе руки… Поскольку продажная цена была обозначена в двадцать тысяч, а я в действительности получил сто, я, в жизни не преступавший закона, включил эти восемьдесят тысяч в уплату налога с прибыли от продажи недвижимого имущества. В итоге я получил на шестьдесят пять тысяч больше той суммы, что сам заплатил за остров. А значит, соответствующее ведомство нашего буржуазно-социалистического государства присвоило лишь часть моей прибыли. Или вы думаете не так, как я? Ведь, по сути, они и так получили несправедливую долю.

— Я думаю в точности так же, как и вы. — Я допил свой бурбон и закурил. — Хотя не понимаю Лоримера. Нисколечки.

Мистер Паттерсон тоже не понимал.

* * *

Я вернулся в Голливуд и в половине одиннадцатого вечера вошел в «Стандиш», обалденный апартмент-отель на Уилширском бульваре. И опять мне предстояло подняться на самый верхний этаж, где в одном из двух люксовых номеров жил Гораций Лоример.

Я не стал звонить снизу и представляться, просто поднялся в лифте, разыскал дверь Лоримера и нажал на перламутровую кнопку.

Послышался легкий перезвон, и через несколько секунд дверь приоткрылась. Из-за двери на меня смотрел Гораций Лоример, и я выпалил:

— Ну и встреча, черт бы меня побрал!

Глава 12

Кто, вы думаете, стоял в дверях? Круглолицый современный Санта-Клаус, тот самый чудак, что стал обладателем двух лотов в Лагуна-Парадиз. В металлическом фильтре торчала сигарета с фильтром, это фильтровое сооружение было воткнуто в рот, а сам он смотрел на меня с таким видом, будто ему на язык попала струя чистого никотина.

Я повторил снова — менее эмоционально:

— Ой, будь я проклят…

— Господи Боже! — Похоже, он тоже был на грани обморока. — Добрый вечер, мистер… э… Кажется, я не знаю вашего имени, сэр?

— Шелл Скотт. Вы мистер Лоример? Гораций Лоример?

— Да, я, мистер Скотт. Да. Вы… вы, никак, хотели видеть меня?

— Если не возражаете. Я бы позволил себе отнять у вас несколько минут.

— Пожалуйста, входите.

Он посторонился, и я вошел в гостиную люксового номера, которая выглядела как… ну, в общем, люкс есть люкс. Пол устлан толстым ковром цвета лаванды, слева от меня стоял низкий белый диван, у правой стены выстроились стулья из черного дерева с витой резьбой. Дальше поблескивало пианино, и его клавиши были выставлены напоказ, словно инструмент, оскалившись, приготовился цапнуть незваного гостя. Лавандовые шторы не задернуты, а за ними виднелась стеклянная стена и открывался вид горящего огнями города. Комнату украшали две большие картины, выполненные маслом, и несколько скульптур — бюст какого-то бородатого философа и красивая фигурка обнаженной женщины с воздетыми к небу руками. Слева от белого дивана на маленьком столике стояла статуэтка: нагая фигура молодого юноши, подозрительно глядящего на младенца в левой руке; правой малый держал над головой виноградную гроздь. Мне кажется, что-то похожее я уже где-то видел, только не помню, как оно называлось. Иногда я, признаюсь вам откровенно, ощущаю некоторый недостаток культуры, но обычно я об этом не особенно задумываюсь.

Мы сели на белый диван, и я сказал:

— Мистер Лоример, я — частный детектив. В настоящий момент занимаюсь проверкой владельцев Бри-Айленда.

Почему-то это его ударило как обухом по голове. Не знаю, в чем причина, но вид у него был крайне озадаченный.

Он спросил:

— Бри-Айленда? И что вы хотели услышать?

— Вы продали остров несколько месяцев назад, верно?

— Ну да, продал. — Он выпятил губы и напыжился, приняв устрашающий вид, — точь-в-точь канарейка, которая из-за прутьев клетки пытается напугать кота. — Однако, сэр, я не понимаю, какое лично вам до всего этого дело.

— Человек, которому вы продали остров, был убит прошлой ночью. Его застрелили. Это убийство, подлое и пока малопонятное.

— Да, я читал в газетах. И опять повторяю, я не понимаю, при чем тут вы?

— Я просто люблю совать нос в чужие дела. Вообще-то этим делом занимается и полиция.

Он закрыл глаза, будто от резкой боли, потом, сосчитав, видимо, до трех, широко раскрыл их. В тот момент он был похож на ребенка, которого застукали, когда он засунул руку в коробку с печеньем. Никаких сомнений: этот парень в чем-то виновен, во всяком случае, какое-то печенье он стянул наверняка.

— Скорее всего, полиция захочет с вами потолковать, как только начнет дотошно копаться в делах покойного, и я подумал, что мне стоит попробовать опередить их.

— Да… ну, мне, естественно, нечего скрывать. А значит, нет никаких возражений, и я готов ответить на ваши вопросы.

— Прекрасно. Девять месяцев назад вы продали остров Аарону Парадизу. За четыреста двадцать тысяч. Это верно?

— Правильно.

— Вы знаете, откуда у него взялись такие деньги?

— Нет. Он депонировал заверенные чеки на эту сумму. Я не считал нужным интересоваться, где он заработал деньги.

— Зачем ему понадобился остров?

— Он не рассказывал.

— Как вы с ним познакомились?

— Прошлым летом он приехал на Бри-Айленд как раз тогда, когда я находился на фабрике, и предложил мне продать ему остров. Ну, мне, признаться, срочно нужны были деньги, и через несколько дней, детально все обсудив, мы сговорились о цене. Вот и все.

— Ясно. Вы упомянули о своей фабрике. Вам ведь принадлежит «Хэнди-фуд инкорпорейшн», так?

— Да. В некоторой степени. Да, да.

— И вы являетесь производителем детского питания «Па Па»?

— Да. — Наконец-то он заулыбался. — Да. «Па Па» — это мое детище.

Он так нелепо лыбился, что меня чуть не стошнило. И все же могу подтвердить: Лоример больше походил на производителя детского питания, нежели те мерзкие типы, которых я видел на фабрике. Да и смотрелся он так, словно сам с аппетитом ел детское питание три-четыре раза на дню.

— Расскажите мне о своем детище, — попросил я. — Если можно. Как вы начинали, как построили фабрику и так далее.

— Вам действительно интересно?

— Еще как.

— Ну, мне всегда нравилось хлопотать на кухне. — Это было по нему заметно. — И я люблю детей — своих у меня, к сожалению, нет.

— Вы ведь женаты, мистер Лоример?

— Да. Но Герды сейчас нет со мной, она в Сан-Франциско. У нас там тоже есть квартира, и мы проводим довольно много времени в этом замечательном городе. Она без ума от него.

Интересно, не послышались ли мне в его голосе нотки задетого самолюбия; похоже, он злился.

— Моя мать оставила мне немного денег, — продолжал Лоример. — Увы, никогда нельзя угадать, как все обернется, почему одному везет больше, нежели другому. Мне запомнился и, возможно, определил мое призвание один эпизод: я стал свидетелем того, как мои друзья кормили своих детишек консервами. Ужасная стряпня. Я сам попробовал, и, поверьте мне, мистер Скотт: это было нечто неудобоваримое. Просто вредное для детского организма!

— Полностью согласен с вами. Он вздохнул и развел руками.

— Я начал задумываться над тем, что можно производить продукт и полезный, и вкусный. Я долго учился кулинарии. Наверное, в тот момент я действительно сделал свой выбор, хотя, должно быть, я думал над этой идеей и ранее.

Мы помолчали; я с вежливым вниманием ждал дальнейшего рассказа энтузиаста-кулинара.

— Я занялся изучением и исследованием проблемы, а спустя год купил землю в Лос-Анджелесе и построил там первую маленькую фабрику.

Лоример с воодушевлением рассказывал о том, как строил и открывал фабрику в Лос-Анджелесе, как, выражаясь его словами, «нянчил свой бизнес» и радовался, видя, что продукция стремительно распродается.

— Успех превзошел все мои ожидания, — продолжал он. — Я понял, что просто должен расширять свое производство, но цены на землю, где располагалась моя маленькая фабрика, выросли баснословно, да и в окрестностях уже не было свободной и доступной земли. Признаюсь, я с самого начала упустил из виду этот фактор. — Он посмотрел на меня. — Мы ведь все совершаем ошибки, не так ли?

21
{"b":"5921","o":1}