ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– О чем ты, человече?

– Грязь, говорю, и прочую мутотень убираешь, а дальше уже лопатой можно жижу с рудой черпать и каким-нибудь ситом просеивать. Вместо лопаты можно даже тралить, ну… как бреднем проходить, но обычно толщина слоя небольшая и простого инструмента хватает. В общем, это дело наживное, а опыт когда придет, то еще меня учить будешь.

– Вроде понял, – отозвался Антип, потирая пальцами зарастающий шрам.

– И еще… Как высматривать руду начнете, обращайте внимание где глина какая есть и камень известковый. Они должны в стороне от болот быть, но вдруг? Места замечайте, потом сходим, пощупаем. Образцы, э-э-э… кусочки руды и другого чего нам с Любимом несите, а где точно нашли – егерю нашему рассказывайте. Вроде все.

– Ты возьми троих людишек, Антип, да и выходи днесь, – взял быка за рога Любим, запуская пятерню в бороденку. – Не откладывай, иди. А ты, мил человек, не токмо хочешь наши секреты вызнать, но и сам делишься ими весьма.

– Об этом вечером и говорили, жить-то нам вместе. Давай к печи подойдем, расскажешь, что и как с ней.

– Ну, как с ней? Плету из лозы корзину почти в свой рост высотой и мажу ее со всех сторон глиной, – встав и спустившись немного вниз по оврагу, начал рассказ Любим. – Изнутри же еще один слой накладываю из смеси глины и песка. Все это сушу и ставлю на яму с краю яруги. Вот тут, в самом низу, отверстие делаю для сока.

– Для чего? Сока?

– Для него, родимого. Как железо сок этот пускает, его на дно яруги я и сливаю.

– Ага, понял, шлаком он у нас зовется.

– А выше чуток глянь – отверстие для воздуха. Никак мехи не приспособлю, да и помощника нет.

– А пережигаешь руду как? – перешел к самому главному Николай.

– Сперва грею печь дровами часа два, потом вперемешку сыплю руду и уголь. Руду сперва сушу, обжигаю и мельчу. Далее сказывать?

– Коротко про самый конец разве, вроде понятно все.

– Ну, опосля бью дыру снизу, крицу достаю, деревянным молотом оббиваю и на холодную ковку кладу. Прокаливаю иной раз, не без того… Горячей ковкой плющу крицу и на дело пускаю. Что скажешь?

– Сказать хочу много, но больше пока спросить… Вот, к примеру, нож ты куешь из этого железа. Как твердость у него получаешь?

– Тут у каждого секрет свой. Остудить надобно клинок. На воздух холодный положить али в воду окунуть. Я лично в ручей проточный сую. Вот главный мой секрет ты и знаешь теперича… Но с отяцкой рудой даже это не помогает. Правда, не самый знатный я кузнец… В Киеве такие мастера есть! Они даже узорчатые клинки куют! Острые, платок шелковый разрезают на лету. Но хранят они свои секреты от отца к сыну, не вызнать их.

– Тогда меня послушай, дам я тебе некоторые советы. Железо, которое твердость имеет, сталью у нас называется. А получается оно… Короче, уголь в этом деле помогает. Частицы его в железо попадают и придают ему твердость. Тут, правда, тоже навык нужен. И разные пути для этого можно использовать.

– И какие же?

– Давай, Любим, с самого начала начнем, хоть ты и знаешь многое из этого. Вот точно ты сказал, что воздух для печи нужно подавать. Для этого мехи нужны, а под них дырки в корзине надо сделать, которые у нас фурмами зовутся. Их еще предварительно промазывают глиной с песком… Ребят я тебе, кстати, могу дать в помощники на всякие мелкие работы, они же и качать мехи могут по очереди. Железа при такой продувке гораздо больше выйдет, а если еще и печь для тяги чуть повыше сделать, то крица еще крупнее получится.

– Ну-ка, ну-ка…

– Еще одно… Если чуть больше обычного угля положишь, то у тебя крица поверху им сильнее напитается и местами может в сталь превратиться. Слабенькую, конечно, но все-таки сталь. Верхний слой можно отшелушить и для ковки оружия использовать. Это раз. Есть у вас тут гончар? Горшки кто лепит?

– Есть, как не быть, Фома этим занимается и печь у него тут недалече.

– Это хорошо. Вот в эту печь на заднюю полку надо твои готовые изделия и класть! Ножи, топоры, пилы…

– Это пошто? Худое железо будет… Хуже, чем до проточного ручья.

– Не спеши. Первоначально надо в горшок или плошку угля натолочь и туда закопать все эти инструменты. Потом этот сосуд надо глиной затереть и поставить на несколько часов в эту самую гончарную печь. Заодно с глиняными плошками, чтобы лишнего угля не изводить. Мы потом с тобой обсудим, сколько там держать горшок надо и как определять, что вытаскивать пора… Потом идет закалка. Только не в воде попробуй, а в масле, какое уж есть у тебя. Тогда температура падает медленнее, чем в воде, и крепости клинок больше получит…

– Хм-м… Деды наши в пленников такие мечи вонзали, занеже мыслили, что клинок крови напивается и от этого силу их перенимает.

– Да? А достаточно было в масло… А случаем кирпичи гончар не делает? Ну, плинфу, – добавил Николай, видя, что Любим его сразу не понял.

– Нет, не выходит у него. Мастер нужен или глина особая.

– Угу… А заказ на мехи кому можно дать?

– Есть ужо они у меня, и не одни. Не приспособлю никак, сказывал я про то.

– Приспособим, найдем время. Мальчишки должны скоро подойти, сбегают за ними, а мы с тобой посмотрим внимательней, как все обустроить.

Мужики выбрались из ямы наверх, и присели на край оврага, слушая звучащих в прозрачной синеве птах.

Вздохнули полной грудью. Переглянулись.

– Лепота!

Лето еще только начиналось.

Расстилающийся за пастбищем лес плавал в разводах поднимающегося нагретого воздуха.

– А на будущее, Любим, надо ставить колесо водяное. Вон там, за пажитью, – рука Николая указала примерное направление. – Выше по течению Дарьи, где нам землю отвели. Оно и мехи будет качать, и мельницей может быть, и молот кузнечный опускать сгодится. Всем миром решить, что важнее, и сразу начать…

– Эка хватил! Это же сколько сил приложить надобно. Кто все это делать будет? Людишки-то на полях заняты.

– Десятник же ваш со старостой обещали вечор плотников.

– Древоделов? Это чтобы сруб вам поставить…

– Так водяное колесо делаться будет не для нас, а для общества. К тому же тонкую работу мы на себя возьмем… Как считаешь, согласится вервь ваша на это?

– Оно так, конечно, для общины-то… Для нее надо стараться. Ладно, я подсоблю!

Любим хитро блеснул глазами из-под кустистых бровей.

Он не терял надежды выведать еще что-нибудь новенькое от разговорчивых пришельцев.

Глава 8

Первые шаги

Иван покусывал веточку, сглатывая тягучую горькую слюну, чтобы заглушить медленно зарождающийся внутри него протест против нудного занятия, которому предавался.

Занятие это заключалось в художественном вырезании стилом (или как его тут называли – писалом) по выглаженной и высушенной, а также обрезанной по краям бересте. Пишущим инструментом служил сточенный до крайности обломок ножа, бережно обернутый тряпицей. Береста была безжалостно оборвана с недавно поваленной березы.

Цивилизованный человек может, взяв спальник и палатку, на несколько дней притвориться, что испытывает единение с природой. Даже на неделю. И на целых две.

Он может обжигаться горячим чаем из алюминиевой кружки и даже (это уже настоящий герой) обходиться пару дней без тушенки в каше и без бутылки водки, которая обычно тут же, за посиделками у вечернего костра, густо замешивается на клюкве, собранной морозной осенью на болоте.

Но писать без бумаги и карандаша (или хотя бы шариковой ручки) для него вещь немыслимая.

Почти…

Потому что если очень надо, если хорошенько подумать и себя заставить, то невозможное становится возможным. Правда, разбавляясь при этом хорошей порцией матерков. Они порой способствуют проводить топографическое нанесение окружающей местности на вышеупомянутую бересту (при условии ее размещения на почти ровной поверхности широкого пня).

Пень этот был выровнен пилой бригады плотников с помощью шантажа и угроз новоявленного руководителя развернувшегося строительства.

20
{"b":"592505","o":1}