ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не оглядывайся!

Ну ладно… иди проверь… А я пока еще одного утихомирю… Оболтус… Зачем доспех снял? Поддоспешник проветриваешь?»

Нож блеснул под светом яркой звезды, все-таки заглянувшей за покрывало туч, и воткнулся в тощую шею сидящего сторожа, повернувшегося глянуть на отошедшего соседа.

Спустя мгновение на подбородок подозрительного напарника легла жесткая ладонь, сзади прижалось горячее тело, что-то удержало дернувшиеся вверх руки, и глухой треск перекрыл рванувшийся было из самого нутра крик.

«Э-э-эх, какие молодые вы, едрен батон, как говорит Степаныч.

Кто же догадался вас сюда поставить? А ведь могли бы жить да жить.

Ладно, расчувствовался… Эти шакалята завтра бы насиловали пойманных э… весянок, так? Правда, в третью очередь, но зато под подзуживание старших наставников…

Все, шеломы со всех собрать, а то не поверят ведь, чертяки… и вниз, почти не скрываясь.

Если кто-то есть еще в засаде не самый хитрый, то клюнет и сигнал подаст. Лучше сейчас проколоться, чем позже, когда отряд уже выйдет из веси…

Ладно, чего я опять менжуюсь – уверен же, что никого нет…

Вот и забор. Хлопцы, тук-тук-тук…»

– Тихо, тихо, свои… убери клинок от горла. Вот вам шеломы, меняю на свой сидор. Вещмешок, говорю, отдайте. Ну, бывайте, я пошел…

Глава 10

Лесная засада

Ночной лес около поселения переяславцев встречал любого вошедшего в него этой ночью влажными объятьями колючих еловых веток и прелым запахом прошлогодней хвои.

Небесам не понравился вечерний напор темных грозовых туч, они разъярились и вспороли их оболочку вспышкой голубой ветвистой молнии, сопровождая ее глухим утробным громовым рычанием.

Ринувшиеся вниз потоки воды быстро опустошили небесные хляби, и дальше только моросящий дождик, более похожий на густой туман с плавающими в нем каплями воды, беспокоил лесную жизнь в древесной чаще.

Поеживаясь от ночной прохлады, в мокрой, отжатой на бегу одежде, Иван осторожно пробирался к строящемуся на лесной речке дому, стараясь не потерять ориентиров в глубине леса.

Вот пройдены огороды, вот осталось позади поле с первыми неровными всходами, вот новая пажить скрылась за спиной в густом сумраке. Нет, к старому пастбищу, где расположились лагерем пришлые воины, даже соваться не следует. Бр-р-р… холодно, хорошо, хоть обувь осталась сухой благодаря маленьким радостям цивилизации в виде полиэтиленовых пакетов.

Перед тем как войти в воду, Иван тщательно упаковал в них ботинки и патроны с чистой тряпицей. Потом он сложил одежду и получившиеся свертки в вещмешок и, медленно спустившись с крутого обрыва, бесшумно вошел в воду, стараясь раньше времени не потревожить охранение буртасов.

Если бы глинистое дно оказалось не таким скользким или просто хватило бы пакетов на остальные вещи… Ну да ладно, зато не заснет по дороге – стучащие друг о дружку зубы не позволят. Главное при этом – не заболеть, что вполне вероятно, потому что пересекать редкие просветы между лесными массивами пришлось ползком по холодной земле, щедро пачкая майку со штанами пятнами густо пахнущей июньским разнотравьем влажной зелени пополам с глиной.

Зато при выходе к месту назначения смытая наполовину с лица сажа вкупе с вышеперечисленными разводами придавала бывшему десантнику особый колорит. Глядишь, при взгляде на него подавится какой-нибудь вражина своим языком от восторга. По крайней мере, так Иван рассуждал, оглядывая прилегающую территорию.

«Так, сруб вместе с огородиком поставлен саженях (вот, уже привязалось, надо же) в двухсот пятидесяти от пажити, и есть надежда, что за короткий вечер пришлые (а сам как будто местный, ха!) не успели исследовать эту часть леса. А если успели, то не остались…»

Однако, подойдя к дому с дальней от речки стороны, капитан в отставке неожиданно ощутил, как его внутренний голос заартачился, собираясь из этой отставки выйти.

Не пойду дальше, и все.

Видимо, уже успел припомнить отголоски былых навыков, подобно тому как любитель побренчать в молодости на гитаре успевает за короткий срок восстановить послушность своих пальцев, бережно сняв со стены пыльный инструмент. Сначала, правда, приходится минут десять перебирать и подтягивать струны на уже немного рассохшемся и пооблупившемся грифе, но потом руки обретают память и начинают выдавать нечто похожее на мелодию.

«И че это ты не пойдешь?» – спросил капитан у своего «второго я».

«А ниче… вот буду тут сидеть до посинения…»

«Это ты могешь… Ну ладно, тогда полежим, вот только осторожно заползу сюда… под ракитовый кусток. Надеюсь, что никто ничем сюда швыряться не будет… Авхг… какой к черту ракитовый, это же шиповник натуральный! Выполю завтра к чертовой матери…»

Устроившись удобнее и дождавшись момента, когда внутренний голос успокоенно замолчал, Иван замер и попытался что-то уловить со стороны новых строений. От куста почти ничего не было видно, лишь срубы избы и баньки на противоположной стороне поляны выделялись размытыми пятнами.

Тем не менее он не оставлял своего немудреного занятия. И в один прекрасный момент ему даже показалось, что оттуда донесся еле слышный шепот, однако забредший в эту же минуту на поляну ветер пронесся над верхушками деревьев, и шорох хлопающих на ветру молодых березовых листьев заглушил все звуки в округе. Однако дело он свое сделал – разорвал пелену облаков, и хлынувший оттуда слабый лунный свет выхватил смутные шевеления теней около подклети.

Иван хмыкнул и тихонько пополз из-под куста.

Поправив на спине ружье, бережно протертое после вынужденного купания (но постоянно цепляющееся за все низко висящие ветки, и словно бы высказывающее этим свое неодобрение небрежному к себе отношению), он по опушке крадучись подобрался к избе.

Затем прислонился к ее стене и, задержав дыхание, почти минуту прислушивался к доносящимся звукам. Глупо было бы, выбравшись из окруженной веси, самому придти в логово противника или напороться на шальную стрелу от своих же.

– Привет геологам и прочей братии, – наконец выглянул он из-за угла. – Хотел еще издалека пропеть «пусть бегут неуклюже…», но внезапно понял, что кое-кто меня может не понять…

– Тьфу, прости Господи, напужал-то как… Аж дыхание захолонуло, – уселся обратно вскочивший было Антип. – Откель ты взялся, Иван?

– Откуда? Оттуда, из веси…

– Иван Михалыч, – начал Тимка, отодвигая руку от самострела. – А как…

– Дядя Ваня, и достаточно. Мы, Тимка, теперь все даже больше чем просто родня… А для остальных Иваном буду, называться по отчеству здесь как-то не принято.

– Дядя Вань, а выбрался ты как? Мы к самой пажити почти подобрались, там дозоры кругом басурманские стоят, мышь не проскочит…

– Расскажу сейчас… Антип, а зачем так было рисковать? – повернулся Иван к охотнику.

– Дык… вот привязалась от вас присказка. Надобно было проследить за ворогом. Как без этого обойтись? А от отрока сего… от него просто так не отвяжешься, – смутился охотник, кивнув на Тимку. – Цыкнешь на него, скажешь, что не заяти его более с собой, а он все одно сзади ползет. Однако нечем мне ему попенять – тише меня скрадывается. Добрый охотник растет, а белку ту же тупой стрелой али птицу – так просто влет бьет.

– Это мне батя самострел немного улучшил. – Было заметно даже в темноте, как Тимка расплылся от похвалы. – Предохранитель поставил, тетиву перетянул. Дядя Слава обещал еще жилы на запасную дать, а дядька Любим болтов мне наделал. Мое это, нравится мне в лесу… Так как же ты выбрался из веси, дядь Вань?

– Хм… Ну раз ты тут ползал под самым носом у ворога, то, пожалуй, знать тебе об этом нужно… Чтобы осторожность имел и понимал, чем все кончиться может, – начал Иван. – По трупам, Тимофей, по трупам я оттуда выбрался… а дальше сплавился по речке. Даже подныривать не пришлось особо, разве что случайно это вышло… А потом выбрался, отряхнулся – и вот он я. А вот зачем я такой путь проделал? Прознали буртасы… Что? Да, это именно они, Трофим опознал их по хвостам. Прознали они как-то, что баб мы в лес увели. То ли кто-то раньше подошел к веси, то ли следы при уходе явные оставили, но они твердо уверены, что внутри изгороди только вои и смерды…

28
{"b":"592505","o":1}