ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В итоге на месте засады оставили только восьмерых вооруженных топорами и кольями плотников и кузнецов. Их отвели от греха подальше и спрятали саженей за тридцать от места встречи вверх по течению речки.

Охотникам же обустроили места для стрельбы на противоположном берегу так, чтобы никто из своих не попал по случайности в их сектор обстрела. И наказали бить ворогу в лицо и по ногам, а кто силу чувствует в руках и луке с такого небольшого расстояния кольчугу пробить, то и куда глаз глянет.

Отдельного разговора среди размещающихся защитников заслуживала Ефросинья, которая стоила всех мужиков, вместе взятых. Когда Иван увидел ее первый раз в утренних сумерках, а прежде случая не было, так как сия боевая женщина командовала полевыми работами, то первым делом схватился за топор, подумав, что опять нарвался на косолапого, а потом еще полминуты стоял, открыв рот.

Стоял, пока та не подошла к нему и своей дланью не подняла ему отвисший до груди подбородок.

– Шо, вой, не видал настоящих баб? Слюни-то подбери, ишь как воззрился на стать мою. Ну… упрашивать будешь, авось сломаюсь, слабость бабскую тебе покажу. Вон за теми кустами – уж больно по нраву ты мне пришелся…

– А…

– А остальные как-то мелковаты, разве что кузнец неплох, что с тобой явился. Но тот что-то на мои чары не падок, али просто виду не подает. Лишь ты такие пламенные взгляды бросаешь, что томно в груди становится…

Ефросинья гулко расхохоталась и прошла мимо, отчего все ее, надо сказать, выдающиеся в некоторых нужных местах телеса мягко запрыгали. Вместе с бревном, которое непринужденно лежало в процессе беседы на ее многострадальном женском плече.

– Вот так вот, – сказал себе Иван, почесывая густую щетину. – Выходит, что не видел ты настоящих женщин… А ведь симпатичная бабенка, хм… если ее немножко пропорционально уменьшить.

Вот такой вот вой иного пола загородил тропу, дабы не прошел враг и не забрал баб и детей к себе в полон…

Справедливости ради надо признать, что в помощь ей Иван отрядил себя. Антип же чуть раньше ушел вниз по течению с обязательством довести противника до этого места и убрать по пути любые признаки того, что здесь может таиться засада.

А вот с Тимкой пришлось повозиться.

Он никак не хотел придавать своему лицу страдальческого, плаксивого выражения.

Сначала Иван пытался этого добиться командным голосом, потом перешел на угрозы переодеть его в девичье платье, затем просто попросил и совершенно серьезно сказал, что от его спектакля зависят жизни тех людей, что их сейчас окружают.

Тимка попросил минуту на раздумья и явился чуть погодя переодевшимся и полностью преобразившимся в бедную сиротку. Этого эффекта он добился, махнувшись на время одежкой с одним из вестников, оставленных в качестве связных с железным болотом.

Одобрительно кивнув, Иван наказал ему сразу отступать в лес после первого выстрела, а сам пошел выбирать угол стрельбы, который позволит нанести наибольшее поражение противнику при стрельбе мелкой дробью по глазам. Да, жестоко и подло, зато справедливо…

* * *

Послав оба выстрела дробью в скопление глаз и лиц, Иван торопливо переломил ружье и зарядил картечью.

Тут же зашуршали еловые ветки, пропуская падающие вниз бревна.

Это Ефросинья, перерезав одним махом удерживающие их веревки с помощью выданного Любимом длинного заточенного лезвия запустила маховик сокрушающего падения.

Однако чуть ранее отпущенное с противоположного берега оттянутое бревно уже прошлось по сгрудившимся впереди воям, которым не досталось дроби в широко распахнутые глаза. Одним концом оно вскользь задело предводителя отряда, все еще стоящего на коленях, а другим сокрушительно ударило по ногам трех буртасов, в кашу ломая коленные чашечки и голени.

Упавшие торцом бревна тоже нашли своих жертв, в большинстве своем уже не обращавших внимания на происходящее вокруг и с воем держащихся руками за окровавленные лица. Им пришедшие удары просто принесли избавление.

«Еще шесть, нет… семь», – молча считал егерь, наблюдая за одним из таких молотов, веревка которого зацепилась за сук, и тот раскачивался вдоль тропы, калеча еще живых и добивая еще не мертвых.

Вдоль всей тропы уже щелкали тетивы, отпуская в полет стрелы, впивающиеся в теплые тела людей, стволы деревьев и ломающиеся о холодные стальные доспехи, слышался топот и рев приближающихся мастеровых.

Трое буртасов бросились в подлесок, пытаясь спастись от царившей вокруг смерти, но, запутавшись в капроновой сетке, повалились наземь. Не медля, Иван по очереди разрядил оба ствола в пытающихся подняться воев и тут же встретился взглядом с третьим, натягивающим лук в его сторону.

К счастью, егерь даже не успел напугаться, не то чтобы спрятаться или вдосталь подумать о своем бренном, проходящем существовании, как лучник упал с коротким болтом в глазу.

«Ну, Тимка, блин! Выпорю, а потом расцелую», – пронеслось в голове Ивана, судорожно перезаряжавшего двустволку. Однако применить огнестрельное оружие он уже не успел.

Набежавшая с ревом толпа с топорами и кольями нахлынула на место побоища и прошла его насквозь, не оставляя за собой никого, подающего хоть какие-то признаки жизни.

– Кабы не ты и твоя громовая пукалка, так бы легко не отделались, – послышался сзади густой подрагивающий голос Ефросиньи. – А ну-ка, вой, сломай мне наконечник, вот сзади в плече торчит. Иван обернулся и завороженно посмотрел на пронзившую вой-бабу стрелу и капельки пота на ее бледном лице.

– В ступор красотой своей тебя ввела? Давай же, ломай, так… так… Очисти от трухи, аще есть она там… А сей миг тащи… Погодь! Сильно дергай, но плавно, одним разом, уразумел? Давай!

Иван плотнее ухватился за древко стрелы, чтобы не скользили пальцы, и плавно потащил стрелу.

– Все! – выдохнул он, придерживая одной рукой начавшую падать женщину. – Фрося, держись… Антип, помоги ее уложить, один не справлюсь. Если у вас там все закончилось, конечно…

– Все, все, соколик ты наш! Побили мы их, а я не верил, – засуетился Антип, торопливо разрывая грубоватую мешковину исподней рубахи у Ефросиньи и обнажая ее окровавленное плечо.

– Мстиша, огонь разводи! Живо! Прижечь надобно, – тут же крикнул он подбегающему отроку, помогая повернуть раненую набок. – Мало ли что у них на стрелах. И чистой холстины тащи!

– Мстислав, – прервал стремительный бег отрока Иван. – Есть в чем воды вскипятить? Котелок или посудина какая?

– В берестяном туеске камнями нагрею, – мгновенно отреагировал тот.

– Тащи все, а я костром займусь.

Егерь, метнувшись через кусты на место ночных работ, через минуту уже сваливал в кучу отобранные сухие щепки, а еще через три они с Мстиславом уже мыли и грели камни на костре, который Иван, оглянувшись по сторонам, запалил зажигалкой.

– Прижигать не будем, остужу немного воду, промоем рану и перевяжем. Лекарь так говорил делать, – прибавил он для большей убедительности.

– Аще он сказывал так, то по его словам и лечить будем. Еще Фаддею слегка досталось, – продолжил Антип. – Резаная рана у него, так что ему промыть тоже надобно бы. А вот один из охотничков рядом со мной словил стрелу ажно под бороду, похрипел чуток и отошел…

Охотник истово перекрестился и продолжил:

– А в остальном Бог миловал – кто сказал бы, так не поверил… Это ж надо! Полуторным десятком мастеровых да охотников два десятка воев положить! – не унимался рассказчик. – Громовая… как Фрося баяла? Пу… Дале чё? Пошто смеешься, Иван? Али не расслышал я малость из слов ее?

Глава 11

Соседи

Тимофей нашелся чуть в стороне.

Сидел в неудобном положении на корточках у самого уреза воды, бледный и хмурый.

Руки он опустил прямо в речку, закопав свои кисти в скопившийся на мелководье ил, а босые ноги разместил на кочке растущей рядом осоки.

– Что, Тимка, не похоже это на кино? – Иван опустился рядом на травяной склон.

31
{"b":"592505","o":1}