ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Скажи, Ишей, – прервал затянувшееся молчание воевода. – О чем твоя самая заветная мечта? Чего ты хочешь? Неужели сладких женщин, много золота и вина, как остальные твои земляки? Ох, нет, вино Аллах запрещает вкушать… Тогда перебродивший кумыс или крепкий мед?

– Он сказал, что тебе этого не понять, – закашлялся Алтыш, видимо, упустив некоторые подробности перевода.

– Скажи ему, что я запомнил некоторые слова, которые ты мне как-то говорил. В том числе и выражение «вонючая собака», – засмеялся Иван.

На лице Ишея после смеха воеводы проступила смесь удивления и какой-то обреченности, и он спросил на чистом древнерусском языке, в котором лишь одни переяславцы могли бы уловить легкий акцент:

– Тщетно ты речи свои на меня тратишь. Что те до помыслов моих? В бою ты меня заяти – так не медли, пускай под нож али выкуп требуй. Токмо не будет тебе выкупа от родичей моих. Один я яко перст. Злата у меня нет, и не нужен я никому на этом белом свете… Лучше скажи, отчего ты слова мои, коими поношу тебя, сносишь без гнева и смеешься над ними?

– От… куда ни плюнь, всяк русский язык разумеет, – в сердцах махнул рукой воевода. – Только я один, похоже, хуже всех на нем говорю…

– Отличие есть в том, как речи ты ведешь, но не удивлен я, – качнул головой Ишей. – Всякое племя славянское на свой лад глаголет, но понимают они друг друга. Пойму тебя и я.

– Ну что ж, давай тогда отпустим нашего толмача, – кивнул на Алтыша Иван. – Иди пока, десятник, поработай на весле… А что, у вас многие ратники понимают язык наш?

– Нет, воевода, токмо десятник, родич его малость да я. Более нет никого. Я много языков знаю, Идель как свои пять перстов изучил, Чулман вдоль и поперек исходил, на Днепре многажды бывал. Даже в Царьград меня заносила судьбинушка. Так что тебе до того, о чем мечтаю я?

– Предложить тебе хочу я то, что может тебя заинтересовать. Сказал мне десятник, что не простой ты человек, грабить ты не грабишь, девок не сильничаешь… Сидишь себе тихо на лодье, однако воинская доля в добыче у тебя двойная. С чего бы?

– За знания мои, за то, как с лодьей управляюсь, про языки я тебе сказывал, а этим из многих бед могу вызволить… Токмо не мысли, что я такой тихий, многое было в жизни моей и худого, и доброго.

– Все мы не без греха, малого или большого. Не знаю, как начать… ты не подумай, что купить тебя хочу, ты мне не для службы какой нужен… а весь, целиком, с потрохами. Чтобы мои цели твоими стали, а уж перейдут ли твои мечты ко мне, это лишь от тебя зависеть будет. А на твое возможное «нет» отвечу так. Отпущу я тебя через пару-тройку месяцев, как твоих всех побьем. Живым и здоровым. Даже доставлю куда-нибудь в людное место. Оправдывайся потом сам перед своими, что ты тут так долго делал и почему выжил, когда в плен попал. Может, и впрямь был молодцом, а может, и других сдал… Да-да. Вот те и «хмы». Ну да ладно, начну сначала. Вот смотри… – Иван развернул заранее заготовленный лист бересты и быстро стал чертить на нем контуры рек, морей и проговаривать вслух то, что наносил на карту: – Вот Волга, Итиль или Идель по-вашему. Вон та маленькая загогулина Ветлугой будет, а мы на ней вот тут находимся. Вот Идель впадает в Каспийское море – не знаю, как вы его кличите…

– Хвалисское али Хазарское…

– Ага, через горы Черное море, оно же Русское, вот примерно так, Днепр туточки…

Рука Ивана неровно пририсовала Крымский полуостров и несколько рек, впадающих в море.

– Греки его Понтом Эвксинским прозывают али просто морем…

Первые пять минут Ишей поправлял некоторые линии и подсказывал Ивану, как называется то или другое место на карте, а потом только слушал с горящими глазами, не сводя глаз с бересты.

Моря и океаны, красочно описываемые воеводой, вставали перед ним как живые, огромные хребты заслоняли своими вершинами небосвод, и невиданные звери поднимали хоботы и бивни, трубя в прозрачное небо далекой Африки. Могучие носороги и гривастые львы, черно-белые полосатые зебры и стада антилоп.

Когда были упомянуты двугорбые верблюды, то оказалось, что они для Ишея что лошади. Он на них часто катался в детстве, поэтому такой штрих только придал правдивости рассказу. А стоило воеводе упомянуть безбрежные стада бизонов, показав место на карте, где они пасутся, Ишей не сдержался и стал, глотая слова, пересказывать свою историю про неведомую землю.

– Один нурман мне сказывал, как они плавали далече на закат от Оловянных островов, что страной англов ныне прозывают. Нашли они там землицу безбрежную, всю лесом поросшую. Может, она и есть Омерика твоя, где быки бесчисленные бродят окрест тех лесных просторов?

– Угу, она и есть, прерии… ну степи, где бизоны бродят, расположены на полудень и вглубь от тех мест… А теперь я тебе нарисую корабли, на которых можно путешествовать по океану, – продолжил Иван. – На лодьях тоже можно, конечно, но хорошо, если доплывет каждая пятая, остальные на дно пойдут… Только знаешь что, Ишей… Я по-честному тебе скажу, что не знаю, смогут ли пересечь эти безбрежные воды наши дети и внуки, не говоря уже о нас самих…

– Откуда тогда все эти познания твои? Кто плавал туда?

– Гхм… меня учили всему этому, только ни учителей, ни кораблей тех больше нет. А я хочу, чтобы мои знания не пропали, так что смотри, может быть, мы с тобой и сможем когда-нибудь что-нибудь… Тьфу! – запутался воевода. – Сможем, Ишей, должны смочь… Что, интересно стало? Да уж, это тебе не бедных весян грабить…

Глава 14

Освобождение

– Дващи тебе буду сказывать, и трижды, ежели нужда будет. Токмо тогда согласие тебе дам, егда обещание дашь, что всякого, кто меч али лук наземь бросит, пощадишь и резать не станешь. И лодьи не дам калечить. Нету моего согласия на то. Это ж… – Ишей даже слов не мог сразу найти от возмущения. – Это как дитю родному по длани топором…

– Так дал я тебе уже слово про те лодьи. Однако получится у нас их сохранить только в том случае, если ты между ними сумеешь вклиниться. Тогда мои ратники смогут сразу перескочить на оба судна и разом их захватить. А вот если существует вероятность, э… шанс… нет, опять не то. Если ты на сто процентов… а, черт! Совсем по-русски разучился говорить… В общем, если ты не уверен, что сможешь это сделать, то мы для избежания всякого риска просто на скорости прошибем их борта. Тогда они точно не уйдут далеко! – в очередной раз объяснил свою позицию Иван. – А вот насчет воев ничего пообещать не могу. Команды резать их я давать не буду, но если отяки их начнут до последнего бить, то под меч не полезу. Сам посуди, они же разбой учинять на нашу землю пришли, а с татями как у тебя в отечестве поступают?

– Знамо как…

– А отяков они ведь не только пограбили… Жизни многих лишили, да и баб их ссильничали. Вот то-то же, – добавил он, видя, что Ишей кивнул, примиряясь с неизбежным. – Уж не спрашиваю, как к ним тебя занесло, но… В общем, попробую я тебя отстоять перед обществом, долю свою возьму тобой, например, и будешь ты вольной птицей через некоторое время. А подельников твоих похолопят, скорее всего, уж не обессудь. Да им, похоже, все равно, лишь бы выжить хоть как-то. Ладно, пора нам готовиться, вставай на руль, а я пойду еще раз расскажу всем, что и как делать.

Ишей кивнул и Иван добавил.

– И еще… ты не обессудь, но за тобой присматривать будут. И товарищей твоих порежут, если попытаешься что-то сотворить… Да не делай ты такого лица, верю я тебе, и Алтыш сказал, что роту ты не давал сотнику на верность, уж не знаю почему. Кроме того, поведал он, что не буртас ты, а просто живешь среди них… Но я даже малейшего небрежения или ошибки допускать не хочу, потому как это в такую кровь выльется… Задавим, конечно, но умоемся…

* * *

Ибраим моргнул, и рука в окольчуженном рукаве инстинктивно дернулась, чтобы протереть глаза. Но не дошла до цели, замерев на полпути, потому как разум в эту секунду не был способен управлять телом, перерабатывая хлынувший поток данных и заставив все остальные части замереть от ужаса.

43
{"b":"592505","o":1}