ЛитМир - Электронная Библиотека

Стоматолог

Михаил Аронович Шпилькин заканчивал прием больных. Заканчивалась пятница, и он уже предвкушал скорое наступление главного события этой недели - футбольного матча ЦСКА – Зенит. Последняя игра этого сезона, проходящая в Москве. Решалась судьба бронзовых медалей чемпионата СССР по футболу в текущем 1965 году. ЦСКА достаточно сыграть вничью и третье место будет его. На пятки ЦСКА наступала команда минского «Динамо», но она фактически потеряла свой шанс, проиграв этой команде в прошлый понедельник. Теоретически она еще сохраняла мизерные шансы догнать ЦСКА в случае его проигрыша команде «Зенита», но это было уже из области фантастики. Зенит прочно занимает место в середине турнирной таблицы и биться с ЦСКА «насмерть» вряд ли собирается. Но, если подвернется шанс, то команда «Зенита» своего не упустит, так что игра обещала быть интересной.

Михаил Аронович был страстным болельщиком и в молодости сам неплохо играл в футбол. После окончания школы в 1934 году его пригласили играть за второй состав московского «Локомотива». Он отыграл почти полный сезон с перспективой в следующем сезоне играть в основном составе. Так бы и случилось, и неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба Миши Шпилькина, если бы не травма колена, полученная им в конце сезона.

Вполне возможно, что эта травма спасла ему жизнь, так как из-за нее он не попал на фронт будущей Великой Отечественной Войны. Хромота у него осталась на всю жизнь, и медицинская комиссия признала его негодным для строевой службы. В том же 1935 году он поступил на первый курс стоматологического отделения лечебного факультета медицинского института. Войну Миша встретил военнообязанным и дипломированным стоматологом. В армию его призвали, но всю войну от начала до конца он прослужил в тыловом госпитале.

За всю свою жизнь Михаил Аронович сменил место работы только один раз. Два года тому назад ему предложили место заведующего стоматологическим отделением вновь открывающейся поликлиники в новом спальном районе столицы и в довесок к должности давали трехкомнатную квартиру в этом же районе. Михаил Аронович к тому времени был женат, имел двух детей и одного внука. Они жили в центральной части столицы в коммунальной квартире, в которой занимали две большие комнаты, общей площадью не меньше, чем вся их новая трехкомнатная квартира. Михаил Аронович дал согласие на переезд и новое место работы после того, как ему пообещали оставить для сына обе его комнаты в коммуналке. Сын, кстати, тоже стоматолог по профессии, был женат и растил внука Михаила Ароновича. Младшая его дочь, 15-летняя Софья, естественно осталась с родителями.

Михаил Аронович закончил работу. Последний на сегодня пациент ушел, отблагодарив врача привычным конвертом с денежной купюрой внутри. Не нужно думать, что Михаил Аронович брал за свою работу плату. Лечение в СССР было бесплатным. Но никто не запрещал пациентам благодарить своих врачей в той или иной форме. Форма и размеры благодарности определяли сами пациенты и зависели не только от количества и качества выполненной врачом работы, но и от их благосостояния. Даже не столько от величины их зарплат, сколько от занимаемой ими должности. Кстати, нередки были случаи, когда подчиненные зарабатывали не меньше своих начальников, а то и больше. На крупных заводах, рабочие высокой квалификации зарабатывали очень неплохо. Не нужно забывать, что СССР - это страна победившего пролетариата, и отдельные пролетарии в этой стране жили-не тужили, грех жаловаться, особенно в столицах союзных республик.

К чести Михаила Ароновича нужно сказать, что он не делил своих пациентов на бедных и богатых, выгодных и невыгодных. Его главный жизненный принцип состоял в том, чтобы честно и профессионально выполнять свою работу, относясь ко всем своим больным одинаково ровно. А дополнительные доходы часто оставлял в копилке отделения на организацию праздников и чествования юбиляров и именинников, за что имел отдельное уважение своих подчиненных. Были случаи, когда кто-нибудь из сотрудников попадал в трудное положение и нуждался в помощи. И тогда зав отделением Михаил Аронович Шпилькин оказывал им помощь из этого фонда, совершенно безвозмездно.

Отпустив медсестру, Михаил Аронович прошел в свой кабинет и стал собираться домой. Ехать на футбол было еще рано. Можно было спокойно дойти до дома, покушать, переодеться и только потом выдвигаться на стадион.

Михаил Аронович присел в кресло за рабочим столом, чтобы еще раз посмотреть, что у него намечено на следующую неделю. Главным было - раскидать по сотрудникам тех пациентов, уходящей в декретный отпуск Чикуровой, которых она не успела долечить. А это дополнительная и не оплачиваемая нагрузка, отнюдь не приветствуемая его подчиненными и потому создающая заведующему отделением дополнительную головную боль.

Он откинулся на спинку кресла и задумался. В это время раздался стук в дверь, и она начала тихонечко открываться. Затем раздался мужской голос с просьбой о разрешении войти, и почти сразу после этого, не дожидаясь запрошенного разрешения, дверь распахнулась настежь, пропуская внутрь кабинета молодого человека лет 17-18, вряд ли старше.

- Прием уже закончен, молодой человек, - сказал ему Михаил Аронович.

- Вот и хорошо, - обрадовался молодой человек, - никто нам не помешает спокойно обсудить мое предложение.

- Какое предложение?

- Я предлагаю вам, пока бесплатно, провести испытания трех лечебных артефактов. Первый артефакт выполнен в виде обруча, который надевается на голову пациента. Я назвал его подавителем боли. Он выполняет роль обезболивающего укола, которым вы потчуете своих пациентов перед тем, как удалить зуб или начать его лечение. Артефакт начинает действовать через 10 секунд. То есть через 10 секунд вы можете смело начинать свою работу с зубами пациента. Никакой боли он чувствовать не будет, пока на нем надет обруч.

Молодой человек прервал свою речь и огляделся.

- Давайте проведем небольшой эксперимент. Я надеваю вам обруч на голову, а через 10 секунд вы кольнете себе в руку чем-нибудь острым, да хотя бы иголкой. Если вы почувствуете боль, я встаю, плачу вам за беспокойство 25 рублей и ухожу. Больше вы меня не увидите. Если же испытание пройдет успешно и вам станет интересно, я расскажу вам еще о двух артефактах. Что скажете?

Молодой человек вопрошающе глядел на него.

- Как вас зовут, молодой человек? – спросил Михаил Аронович.

- Женя. А вас как зовут?

- Михаил Аронович. Скажите мне, пожалуйста, на каких принципах работает этот ваш, так называемый артефакт.

- Практически на тех же самых, на которых работает лекарство, которое вы вводите с помощью шприца в десну пациента. Блокировка чувствительности нервных окончаний. Замечу, что вы таки причиняете боль своим пациентам, когда прокалываете десну шприцем. Я совершенно точно знаю, что имеется довольно много людей, которые не переносят никакие уколы. Есть люди с аллергической реакцией на уколы любого вида. Мой артефакт как видите абсолютно безболезненный. Скажу вам по секрету, у меня есть артефакт, также выполненный в виде обруча, и который заменяет работу анестезиолога. Больной просто спит во время операции, а после операции у него, естественно, отсутствуют последствия применения наркоза, поскольку наркоза как такового не было.

- Вы говорите удивительные вещи.

- Ну, так как? Вы будете проверять работу артефакта?

- Буду, - неожиданно для себя сказал Моисей Аронович. – Давайте ваш артефакт.

Женя достал плоскую жестяную квадратную шкатулку, с длиной стороны сантиметров двадцать и толщиной два сантиметра, и протянул ее врачу. Моисей Аронович повертел ее в руках, потом понял, как она открывается и откинул крышку, достал лежащий там обруч, выполненный из какого-то легкого металла, возможно алюминия или дюраля с небольшим прозрачным круглым камешком, встроенным в широкую часть обруча. Сам обруч был не сплошной, а занимал примерно две трети длины окружности. Края этой дуги пружинили, позволяя, тем самым, использовать его для пациентов, имеющих разный размер головы.

1
{"b":"592661","o":1}