ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ермак. Начало
Бизнес на каблуках. Советы деловой женщины
Вязание из шнура. Простые и стильные проекты для вязания крючком
Похищенная для дракона
Практическая конфликтология: от конфронтации к сотрудничеству
Жесткий лидер. Правила менеджмента от генерала Афганской войны
Матита
Хищник
30 минут до окончания хаоса, или как не утонуть в океане уборки

И потом, стрелок сей странный так же, как и ДОСовский его коллега, был как будто в невидимке-шапке, испарялся моментально тоже, напоганив, с преступленья места.

Руководство КГБ роптало, только тщетны все потуги были. Ни сотрудников столичных помощь, ни работа контрразведки местной не давали результатов должных. Убиенных нестандартно тварей список множился с неделей каждой. Полтергейст сей окрещён был Снайпер.

О фиаско в Чу структур известных до генсека слух дошёл позорный. И частенько под хорошей мухой Леонид Ильич смеялся крепко над Андроповым. Так издевался, что обидно человеку было. Сам тем более когда-то в детстве в школу рядом там ходил в Моздоке.

Помолчав, вздохнул сперва Сашуля, а потом опять ругнулся крепко.

«Ишь, Индюк-то как, – подумал гневно, – Попрошу не расслабляться очень». МВД и КГБ всем скопом ничего совсем не могут сделать, а Сашуля пуп земли им, что ли?».

В размышления душа вмешалась:

– Очень правильно, Сашуля, мыслишь. У Андропова башка большая, пусть и парится, меня ж давненько ублажать уже пора настала. Не боишься, что надую губы, закушу что удила? А, Саша?

– Ох, боюсь. Всё, уезжаем квасить.

– Очень правильно, давай скорее, извелась я вся, страдаю прямо… Да, а кстати, не напиться нынче нам с тобой никак нельзя.

– Чего же?

– День рождения сегодня, Саша, предприятия, что вы создали с кочегаром с эскадрильи третьей, то бишь с Шуховым.

– Да ну?!

– А вспомни. Очень кстати он сегодня был бы.

– Нет, душа, его, – ответил Саша, – аж в Хохляндии сейчас. Регламент на заводе самолёт проходит после тысячи часов налёта. Послезавтра возвратиться должен, напиваться нам одним сегодня.

– Это плохо. Ну да делать что же? – согласилась с ним душа и смолкла.

А Сашуля на портрет ещё раз поглядел, откуда зрил Дзержинский, и затем из кабинета вышел. За собою дверь прикрыл и снова пластилином опечатал тем же да на выход пошагал из штаба.

Вдруг откуда ни возьмись навстречу из ТЭЧи сексот – сотрудник тайный, лейтенант старшой идёт Хлопушкин. Нету рядом никого. Доносчик поздоровался, кивнув, и бегло нашептал скороговоркой Саше:

– Слух пошёл: из эскадрильи третьей кочегар дал технарю дрянь выпить, и тот было не откинул кони. До сих пор лежит в санчасти нашей. У начальства же совсем другая вроде версия. Считают, будто отравился сам палёной водкой, в магазине приобрёл какую.

Удивился особист, волнуясь, на сексота поглядел: «Ну надо ж! Годовщина, почитай, работы без задоринки-сучка, и вот нам удивительный какой подарок преподносит вдруг судьба-индейка».

Но расспрашивать не стал сексота тут же в штабе особист, а тихо, незаметно прошептал, как профи:

– Загляни ко мне давай-ка завтра вечерком, как раз работы после. Буду ждать, а вот сегодня занят.

И расстались, разошлись, как будто два разведчика с великим стажем, и никто их не заметил, стрелки.

И мулило душу пусть, хотя и всеми фибрами гнала до змия, до зелёного дружка, однако Саша хмуро на злодейку глянул и вдобавок погрозил сурово: «Водка – водкою, а дело – делом».

И направился в санчасть Сашуля, на отравленного глянуть чтобы.

Встретил фельдшер толстозадый Вася.

– Приболели, Александр Иваныч?

– Нет, Василий, я как раз по делу. Где отравленный?

– А кто?

– Не знаешь? Что, отравленные есть другие?

– Нет.

– Чего ж тогда мне мОзги пудришь?

– Голоконь. В седьмой лежит палате.

– А к чему тогда вопрос дурацкий?

– Для порядка, – не смутился Вася. – И потом, для разговора тоже, посещаете вы нас нечасто, потому поговорить охота.

Улыбнулся особист.

– Ну ладно. Проводи, потом оставь, Василий.

– С удовольствием. Прошу, пройдёмте.

И пошли, а у палаты нужной фельдшер бегло показал на номер да ушёл, как и просил Сашуля. Останавливал соблазн подслушать интересный разговор, что прямо к двери фельдшера тянул за уши. Только страх разоблаченья всё же удержал, и не коснулся тайны интересной КГБ Василий.

Приоткрыл Сашуля дверь в палату:

– Можно, Женя, к вам? – спросил.

– Входите. Заходите, Александр Иваныч, а не то, поди, помру от скуки. Ни единой нет души в санчасти.

И вошёл чекист в палату, туго дверь прикрывши за собой.

– Дела как? – обратился как к большому другу, весь сочувствуя беде как будто, так к себе располагая мудро.

Голоконь, слегка припухший, тихо:

– Ничего, – ему в ответ промямлил, – вот живу, вот оклемался вроде. Но домой не отпускают, рано, говорят врачи, а мне больница надоела до соплей зелёных. Скучно так, что аж завыть охота. Одному лежать в санчасти то же, одному что выпивать на праздник.

– Что случилось-то, скажи на милость?

– Говорят, что аллергия вроде.

– И какая ж аллергия эта?

– А простая: на «Дубняк», что «горный». Водку в Чу у нас купил такую. Нет, настойку, Александр Иваныч, цветом схожую с травой известной – зверобоем и со вкусом тем же. Взял бутылочку, чуток от скуки пригубил и провалился будто, а куда? Совсем отшибло память.

– Пил один?

– Один как перст.

– Так скучно. Лучше с чёртом, чем с самим собою. У Высоцкого есть, помнишь, песня?

– Как не помнить? Не забыл. Однако душу очень потянуло что-то ни с того и ни с сего на мины. Сладь попробуй ты с заразой, с нею. И потом я наконец-то выпить не могу в своей квартире, что ли?

– Можешь, Женя, ну конечно можешь, – успокоил особист и тут же аналогию отметил злую со своей тьмутаракань-загадкой: «Знаю, знаю, дорогой Евгений! О душе мне говорить не надо. У себя у самого такая ж беззастенчивая – свет тушите. Что захочет, вынь-положь заразе… Перед душами своими, Женя, мы бессильные лягушки словно пред удавом, захотевшим кушать. В пасть раскрытую шагаем тупо на погибель, «нет» сказать не смея, потому как душ гипноз всесилен».

– Помнишь всё?

– Конечно. Помню ясно. Как рюмашку опрокинул, помню. Как потом заколотило – тоже. Дверь успел как отворить в квартире, как белугою завыл… а после совершенно ничего не помню. Без сознания нашли соседи у двери открытой настежь, ну, и в городскую отвезли в больницу.

– Шухов был средь них?

– Нет, Шухов не был.

 Но заметил особист, что вздрогнул Голоконь, его вопрос услышав, и почувствовал, что слухи почву, безусловно, под собой имели.

Он попристальней взглянул на Женю, ну а тот же, спохватившись:

– Сам я ничего и никого не видел, – пояснил, – я был в отключке полной. Говорили, что орал, ещё что выворачивало как пружину… Только Шухова средь тех, нашёл кто, кто в больницу отвозил, не видел. А точнее говорить, не помню.

– Хорошо. Что ж, до свиданья, Женя. Выздоравливай давай скорее.

– До свидания.

И вновь больного одного чекист скучать оставил.

В том, что был к ЧП причастен Шухов, особист не сомневался больше.

Фельдшер Вася проводил, и Саша только лишь идти хотел к машине, как вдруг Шухова увидел рядом, в штаб идущего спеша и явно разволнованного чем-то очень.

– Шухов! Эй! – махнул рукой Сашуля. – Ты откуда это взялся, дьявол?

– Полчаса как прилетели только, – кочегар пожал чекисту руку, – раньше сделали ремонт на сутки.

– Ну а в штаб-то для чего так сразу, не позавтракав, столовой мимо?

– В строевой иду.

– Чего забыл там?

И ругнулся кочегар, и вдарил кулаком в ладонь:

– Штабные крысы там медаль мою найти не могут, пидорасы, награждён которой.

– Потеряли?

– Потеряли, суки! Говорят, по крайней мере, эдак.

– А медаль за что?

– За Север Дальний. В личном деле запись есть. Но только вот в реалии медали нету. Получили, но пропала вроде.

– Замотали?

– Чёрт их знает душу. Непонятное мычат чего-то бюрократы, в зад им стрингер ржавый! На марксухе, может быть, вопросов слишком много задаю корявых?

– Всё улажу я, мой друг, не парься.

– Как не парься?! Утащили, суки! Для коллекции, всего скорее, из начальников кому. Я слышал, замполит наш полковой значками увлекается совсем не хило. Вот и версия одна готова. Только кто им заниматься будет?.. И тебе не разрешит начальство за медальку Чебурашку трогать.

3
{"b":"592703","o":1}