ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мистер Флеминг хочет задать тебе пару вопросов о Сеймуре, – сказал господин Мандулян.

– Сделаю все, что в моих силах, – сказала девушка низким хриплым голосом, отвернувшись к окну.

Флеминг выдвинул стул и сел. Девушка заинтересовала его. По службе он уже несколько раз сталкивался с девушками подобного типажа, но никак не в английских загородных домах. Такая девушка могла стать причиной драки в таверне в Сохо или вражды бандитов в Клеркенвилле. Это был типаж южной или восточной танцовщицы – но здесь он приобрел томные, полублагородные черты. В ней был скрытый огонь, но огонь этот был скрыт за надежной завесой. В Клеркенвилле такие часто носят ножи в подвязках. В поместье Килби, подумалось Флемингу, оружием стало бы отсутствие следующего приглашения на уик-энд. Грубость становится условной.

Мистер Мандулян прошел к другому окну и взял иллюстрированную газету, лениво взглянув на нее. Очевидно, он намеревался остаться, но детектив был непреклонен:

– Я уверен, что для всех нас будет проще, если... эээ... если…

Армянин сразу же понял намек и, поклонившись, вышел, бормоча: «Конечно, мой дорогой друг, конечно».

– Мисс Мандулян, – начал Флеминг, – скажите мне: кто, по вашему мнению, убил мистера Перитона?

Девушка обернулась и посмотрела на него.

– Я бы предположила, что его убил Людовик Маколей.

– Людовик Маколей, – повторил детектив. – Кто это? Я еще не слышал этого имени.

– Это поэт. Он живет возле коттеджа Сеймура... то есть мистера Перитона. Он влюблен в деревенскую девушку по имени Коллис, Ирен Коллис.

– Но зачем ему убивать Перитона?

– Почему влюбленный человек может захотеть убить кого-то вроде Сеймура? Потому что он был профессиональным любовником. Ему было достаточно узнать, что мистер Маколей влюблен в девушку, чтобы попытаться вывести его из игры. Просто ради забавы. И ему бы это удалось.

Она сказала это совершенно бесстрастно, без следа эмоций в тягучем, томном голосе. Таким же будничным тоном, как если бы приглашала детектива на обед.

– Но мисс Мандулян, что вы об этом думали? – несколько растерянно спросил Флеминг. – Надеюсь, вы не станете возражать против таких личных вопросов.

– Можете спрашивать все что угодно. Я не против. Что я думала, когда Сеймур бегал за Ирен Коллис? Что ж, это был не первый раз со времени нашего знакомства. Но я сказала ему, что это должно стать последним разом, – девушка рассмеялась тягучим грудным смехом. – И это стало последним разом.

– Кажется, вы не очень-то взволнованны смертью вашего жениха, – резковато сказал Флеминг. Этот смех задевал его чувства.

– Он больше не был моим женихом. Я сказала ему об этом в субботу. Он зачастил ходить к чужому источнику12. После этого... – девушка неторопливо взмахнула смуглой рукой, – после этого он перестал для меня существовать. Жизнь состоит из различных фрагментов, мистер... ммм...

– Флеминг.

– …мистер Флеминг, и главный закон жизни состоит в том, что фрагменты не должны перекрывать друг друга. Месье Перитон был, а теперь его больше нет. C'est fini. Recommencez alors.13

Шотландский полицейский был поражен такой жизненной философией, и, вероятно, это отразилось на его лице, так как девушка продолжила:

– Вам не нравится такая точка зрения. Но вы ведь не восточный человек – в отличие от меня. Для нас смерть значит не так много, как для вас. Когда-то я любила Сеймура Перитона. Но сейчас он мертв, и я полюблю кого-то другого.

– И не прольете ни слезы?

– Я проливала слезы, когда моя любовь стала сходить на нет. Но не теперь, когда мой любимый мертв.

– А ваш отец знал о том, что в субботу вы разорвали отношения? Полагаю, нет, ведь в воскресенье он дал Перитону шесть тысяч фунтов, чтобы откупиться от хористки. Он не сделал бы этого, знай он о том, что вы больше не любите Перитона.

Прежде чем девушка успела ответить, открылась дверь, и в комнату вошел господин Мандулян.

– Мистер Флеминг, я только что вспомнил одну вещь, – сказал он. – Когда Перитон приходил в воскресенье, я дал ему орхидею из оранжереи в петлицу. Не знаю, имеет ли это какое–то значение.

– Она была у него в петлице, когда нашли тело, – ответил Флеминг. – Господин Мандулян, когда в воскресенье вы дали Перитону шесть тысяч фунтов, знали ли вы, что в субботу ваша дочь разорвала помолвку с ним?

Миллионер застыл посреди комнаты, и Флеминг мог бы поклясться, что его лицо так побледнело не из-за последних сумеречных лучей. Но когда он заговорил, в голосе не было ни тени сомнений, ни эмоций:

– Стало быть, этот человек обманом получил мои деньги, – спокойно сказал богач. – Я не думаю, что смогу увидеть их снова.

– Они никуда не денутся, отец, – томно сказала девушка, снова смотря в окно.

– И последний вопрос, по крайней мере, на этот раз, – Флеминг обратился к мисс Мандулян. – Знаете ли вы что-либо о человеке по имени Джон Лоуренс или о ком-то, кто соответствует этому описанию, – он передал ей бумагу, где Кэрью описал неизвестного постояльца «Тише воды», который исчез ранним утром этого дня.

Дидо Мандулян внимательно прочитала описание и вернула его инспектору, не сказав ни слова. Затем она вдруг подняла тяжелые веки, посмотрев прямо на Флеминга.

– Нет, – сказала она, – это ни о чем не говорит мне.

Идя в вечерней прохладе улицы, Флеминг курил дорогую сигару, полученную от армянина, и размышлял об отце и дочери.

«Не знаю почему, но эти восточные люди всегда кажутся мне лжецами – даже когда говорят правду, – думал он. – Но в двух отношениях я готов поклясться...»

Он остановился, вытащил записную книжку и записал в свете последних закатных лучей: «Мисс М. видела Лоуренса раньше». И ниже: «П. вероятно шантажировал М. История о хористке – ложь?»

Глава VI. Флеминг за работой

До ужина можно было успеть сделать еще один визит, и Флеминг после некоторых раздумий решил попытаться увидеть миссис Коллис. Контраст между ее коттеджем и громадным дворцом на холме, который инспектор только что покинул, был почти столь же значительным, как и контраст между двумя леди, живущими в этих домах. Узкий, пересеченный колеями от телег переулок, под прямым углом отходивший от главной деревенской улицы, пролегал между двумя рядами коровников. В конце его стоял небольшой деревянно-кирпичный коттедж с черепичной крышей. В маленьком садике перед ним росла старая узловатая яблоня, поэтому его называли «Яблочным коттеджем». Жилище выглядело аккуратным, красивым, удобным и по-домашнему уютным. Флеминг постучал, и горничная провела его через здание на лужайку за коттеджем, где, устроившись в гамаке, сидела миссис Коллис. Как «Яблочный коттедж» отличался от огромных комнат фамильного особняка де Гланвиль-Феррара, так и Ирен Коллис отличалась от Дидо Мандулян. Флеминг чувствовал себя так, будто на ковре-самолете перенесся с востока на запад.

Миссис Коллис было где-то от тридцати пяти до сорока лет. Быть может, она была слишком уж бледна, но у нее была идеальная форма лица, обворожительные глаза, сиявшие не столько живым выражением или яркостью, а скорее чистой, неизменной искренностью, и густые каштановые волосы, зачесанные назад и открывавшие гладкий белоснежный лоб – красота Ирен Коллис была истинно английского типа. Именно это сразу же поразило Флеминга. Она была англичанкой, настоящей англичанкой. Со всей очевидностью она была неспособна на грубое слово или подлый поступок, но в то же время она не страшилась всего того, что могло с ней случиться. Но относилась ли она столь же бесстрашно и к тому, что могло произойти с другими?

Когда Флеминг подошел, она встала с гамака и внимательно выслушала его объяснения.

– Я отвечу на любые вопросы и расскажу вам все, что смогу, – сказала она. – Вы присядете?

Сравнив, Флеминг подумал, что внешность, самообладание и идеальные манеры этой девушки, как и сама ее личность и внешне, и внутренне составляли полную противоположность той странной девушке, у которой он только что побывал. Эта была настоящим порождением цивилизации; другая – лишь видимостью. Но за плечами Флеминга был двадцатилетний опыт работы с мужчинами и женщинами самых разных типажей и классов. Он знал, что настоящие порождения цивилизации, как и любые другие люди, могут временами поступать странным и необъяснимым образом.

вернуться

12

Первая половина английской пословицы с русским аналогом «повадился кувшин по воду ходить, быть кувшину битым». Вероятно, это ссылка на библейский стих «пей воду из твоего источника и текущую из твоего колодезя» (Притчи 5:15) – образный призыв к (супружеской) верности.

вернуться

13

Это конец. И теперь все начинается сначала (фр.).

10
{"b":"593314","o":1}