ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Роберт был так же молчалив, как и всегда. Дома он появлялся только для того, чтобы поесть. Все остальное время он посвящал новому занятию – любительскому расследованию. Все свои способности к упорному труду и все умение концентрироваться он сосредоточил на убийстве. Казалось, оно захватило его. Он был полностью им поглощен, и вскоре вся деревня уже знала о том, что среди них есть сыщик-любитель. Его неустанные поиски следов на земле, настойчивые расспросы каждого, кто хотя бы с какой-то вероятностью мог предоставить нужную информацию, и его постоянные посещения всех трех пабов, где можно было услышать сплетни, вскоре привлекли всеобщее внимание. И действительно, спустя пару дней деревню охватил некий спортивный инстинкт, и за кружками пива стали делаться ставки на то, кто же победит: сыщик-любитель или профессионалы. Местечковый патриотизм склонил их на сторону «мистера Роберта», и ему была доступна вся информация, известная местным жителям.

Через день-другой упорной работы он пришел к выводу, что источником информации является «Тише воды». Ползать по окрестностям с лупой в руках оказалось хорошо лишь в книгах. В реальности было намного полезнее находиться поближе к полиции, где можно наблюдать и прислушиваться к обрывкам разговоров, в том числе телефонных бесед, а также к инструкциям, выдаваемым полисменам и, фактически, ко всему, что могло иметь хоть какое-то отношение к делу. По этой причине Роберта обычно можно было застать в баре гостиницы «Тише воды», где он потягивал тоник, прислушиваясь и присматриваясь. Его многочасовое терпеливое ожидание было вознаграждено сторицей, когда он увидел, как в номер Флеминга провели Лоуренса, в котором он мгновенно узнал того самого незнакомца, которого в пятницу ночью видел на террасе поместья.

Бесстрастное лицо Роберта ничем не выдало охватившего его торжества. Наконец-то он обнаружил что-то, что может представлять исключительный интерес. Он встал и подошел к Карью.

– Это арест? – спросил он, указывая через плечо в сторону скрывшегося незнакомца.

– Не спрашивайте меня, – со смехом ответил Карью. – Спросите полицейских. Я не в курсе их намерений.

– Кто этот человек?

– Его зовут Лоуренс.

– Откуда вы знаете?

– Потому что он прожил здесь всю прошлую неделю, – Свойственное Карью желание посплетничать одержало верх над чувством долга, призывавшим его не обсуждать государственные дела, он оглянулся и, понизив голос, добавил:

– Я думаю, это тот самый человек. И думаю, что они тоже так думают. Он сбежал в Лондон в понедельник утром, в четыре часа – молочный фургон подвез его до Пондовера. А что вы об этом знаете?

Молчание и незаинтересованный вид Роберта, казалось, говорили о том, что он ничего об этом не знает. Владелец гостиницы продолжил:

– Странный тип. Выходил по ночам, а днем отсыпался. Как-то вечером я встретил его, он насвистывал старую немецкую песню, ну точно жаворонок. Но потом он клялся, что не знает ни о чем немецком и даже о том, что это вообще за мотив. Ну не странно ли?

– Очень странно.

– Как бы то ни было, мир состоит из разных людей, – радостно заключил Карью, кивнул и пошел встречать фермера, заглянувшего выпить.

Роберт Маколей вернулся к своему тонику и погрузился в глубокое размышление. Его очень заинтересовали новое появление незнакомца и история, рассказанная о нем Карью. Роберт чувствовал, что мистер Джон Лоуренс вполне мог оказаться ключом к разрешению загадки, которую ему так хотелось разгадать. Роберта не волновали ни абстрактная справедливость, ни собственно то, как Перитон встретил свою судьбу и почему он ее встретил. Он не беспокоился о двух арестованных и повешенных людях, как и о том, был ли вообще кто-то арестован и повешен, или нет. Единственное, что его интересовало – и очень интересовало, – так это то, может ли он доказать, что один из Мандулянов или оба члена этой семьи имеют отношение к делу. Вот что было решающим вопросом для Роберта. Если он может это доказать, то это решит его жизнь. Он был вполне готов в течение многих лет работать по четырнадцать часов в день, чтобы в итоге достичь своей цели – финансовых вершин. Но насколько заманчивее было бы избежать долгих лет тяжелого труда и достигнуть богатства, положения и власти в один миг, сделав лишь один смелый блестящий ход. Достичь богатства в шестьдесят – это уже кое-что и лучше, чем не достичь его вовсе. Но стать богачом в двадцать семь! Это ошеломительная удача. Если он сможет доказать, что Теодор Мандулян или Дидо замешаны в убийстве Перитона, то ценой этого доказательства станет партнерство в «Мандулян Бразерс» и Дидо в придачу. Для зятя Мандуляна не будет ничего невозможного. Для него не будет никаких ограничений в действиях. Молодость, ум и огромное богатство вместе образуют великолепное сочетание. Он даже сможет позволить отцу жениться на Ирен Коллис – при этой мысли на его плотно сжатых губах не появилось и подобия улыбки – и завести с ней сколько угодно детей. Для зятя Мандуляна количество сводных братьев и мачех не имеет никакого значения. Они смогут забрать себе его долю в наследстве Маколеев.

Но с другой стороны, мог ли Лоуренс шантажировать Мандуляна? Или же Дидо? Быть может, он был частным детективом, следившим за Дидо и Перитоном? А что если он был в сговоре с Перитоном? Было множество возможных вариантов, но отправной точкой, от которой отталкивался Роберт, было то, что у Теодора Мандуляна так или иначе есть уязвимое место, и если он сможет найти эту ахиллесову пяту, то заживет припеваючи.

В том, что девушка будет участвовать в сделке, Роберт совершенно не сомневался. Он был абсолютно уверен, что если он убедительно докажет, что в интересах Мандулянов принять его в семью, а не отказать ему в этом, то Дидо сразу же примет его предложение. Преимущество сейчас определенно было на стороне Роберта, ведь Дидо в любом случае собиралась принять предложение; но она была непостижимым и непредсказуемым созданием, и Роберт хотел убедиться. Он был человеком, не пренебрегающим никакими полезными мерами предосторожности. Разумеется, как он честно себе признался, шантаж миллионера – это, вероятно, дело достаточно рискованное, но при этой мысли Роберт лишь еще сильнее сжал губы и мрачно подумал о том, что он достойный противник для большинства людей, и мир об этом скоро узнает – как только он положит начало своему пути наверх.

Он не боялся Мандуляна. Он не боялся никого. Он глубоко презирал любую трусость, как нравственную, так и физическую.

Роберт допил свой тоник и заказал еще один; он сидел, наблюдая и слушая.

Глава XI. Теории Лоуренса

Доводы против Лоренса были настолько вескими, что Флеминг был этим все больше и больше недоволен. Чем больше он изучал их, тем более неопровержимыми они становились, и было понятно, что жюри определенно вынесет обвинительный приговор. Следы Лоуренса перемежались со следами Перитона на месте борьбы; клочок его пальто был найден на том же самом месте; банковские билеты, которые Мандулян передал Перитону в тот самый день, ​​были обнаружены в кармане Лоуренса; пять тысяч восемьсот других билетов с теми же сериями были внесены Лоуренсом на счет в его лондонском банке в понедельник утром; Лоуренс был задержан при попытке отправиться во Францию; один обрывок записки от Лоуренса, в которой содержалась договоренность о встрече в воскресенье вечером, был найден в коттедже Перитона, а другой – рядом со следами борьбы. Все это выглядело убедительно, и дело было закрыто. И все же Флеминг был обеспокоен. Все было слишком уж убедительным. Слишком уж быстро было закрыто дело. Все убийцы делают ошибки, это один из принципов или наблюдений, но немногие убийцы только и делают, что ошибаются. Они не допускают всевозможных глупейших промахов. А Лоуренс сделал просто все возможное – разве что не оставил подписанного и засвидетельствованного признания рядом с телом, – чтобы обеспечить свой арест и вынесение приговора. В целом это выглядело слишком уж убедительно. И оставался необъяснимый факт – тело было найдено выше по течению. Чем больше Флеминг обдумывал это, тем больше убеждался, что его теория была верна, и в ту роковую ночь имели место две отдельные встречи: первая – встреча Перитона и Лоуренса у Монашьей запруды, а позднее вторая – встреча Перитона и какого-то другого человека у коттеджа Перитона.

20
{"b":"593314","o":1}