ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он ответил утвердительно, но мне почему-то почудилось, что в голосе Рассела послышались нотки неодобрения. Он любил Кэрол и всегда настороженно относился к моим прочим приятельницам. Я тут же повесил трубку, не желая выслушивать его мнения на этот счет, так как я знал, что он способен на это. Выйдя из бара, я направился в «Браун-Дерби».

Глава 6

Кэрол и Питер сидели в противоположном от оркестра углу. Кроме них, за столом сидел толстый, обмякший мужчина в безупречно сшитом смокинге. У него была копна черных с проседью волос, длинное лицо с желтоватым оттенком, толстая отвисшая нижняя губа и широкий, плоский нос. Его дедушка вполне мог бы быть львом.

Когда я пробирался мимо переполненных столиков, Питер увидел меня и приподнялся.

– Идите сюда! – позвал он. Лицо его было удивленным и обрадованным. – Значит, вам все-таки удалось вырваться? Посмотрите, кто пришел, Кэрол! Вы уже обедали?

Я взял Кэрол за руку и улыбнулся ей.

– Нет, – ответил я. – Могу ли я присоединиться к вам?

– Конечно! – разрешила она. – Я очень рада, что ты пришел.

Питер дотронулся до моей руки.

– Вы, вероятно, незнакомы с мистером Голдом? – спросил он и повернулся к похожему на льва человеку, который сосредоточил все свое внимание на супе. – Это – Клив Фарстон, писатель, – представил меня Питер.

Итак, это был Рекс Голд. Как и все в Голливуде, я много слышал о нем и знал, что он самый могущественный человек в мире кино.

– Рад познакомиться с вами, мистер Голд, – сказал я.

Он неохотно оторвался от супа, немного приподнялся и подал мне пухлую безжизненную руку.

– Садитесь, мистер Фарстон, – предложил он. Его глубоко посаженные глаза были устремлены мимо меня. – Суп из омаров просто великолепен. Вы сами убедитесь в этом. Официант! – Голд нетерпеливо щелкнул пальцами. – Суп из омаров мистеру Фарстону!

Я подмигнул Кэрол и, когда официант пододвинул мне стул, наклонился к ней и тихо произнес:

– Видишь, я не могу быть долго в разлуке с тобой.

– Твои издатели не захотели видеть тебя? – прошептала она.

Я покачал головой.

– Нет, я позвонил им сам. – Под столом я нашел руку Кэрол и пожал ее. – Как выяснилось, разговор несерьезный, и я отложил его до завтра. Я хотел быть рядом с тобой в такой торжественный день.

Пока мы разговаривали, Голд продолжал есть суп, устремив застывший взгляд в пространство. Было очевидно, что он не из тех, кто смешивает еду с разговором.

– А я уже решила, что ты пошел к своей дикарке, – шаловливо продолжала Кэрол, – и что именно из-за нее ты бросил меня.

– Нет такой женщины на свете, из-за которой я мог бы бросить тебя, – отпарировал я с улыбкой, стараясь, чтобы Кэрол не заметила фальши ни в моих глазах, ни в моем голосе. Ее интуиция была просто поразительной, это тонкое создание всегда чувствовало, когда я лгу.

– О чем это вы все время шепчетесь? – спросил Питер.

– Тайна, – бросила Кэрол. – Не будь любопытным, Питер.

Голд покончил с супом, со стуком положил ложку на стол, тяжело откинулся на спинку стула и подозвал официанта.

– Где суп мистера Фарстона? Что вы подадите на второе?

Удостоверившись, что ни он сам, ни я не забыты, он повернулся к Кэрол:

– Вы вечером приедете в клуб?

– Ненадолго. Я хочу пораньше вернуться домой. Завтра у меня много работы.

Официант принес мне суп.

– Сегодня вы должны думать только о сегодняшнем дне. Не думайте о завтрашнем дне и не торопите время, – сказал Голд, не отрывая взгляда от моей тарелки с супом. Я почувствовал, что он с удовольствием съел бы и мой суп. Достаточно было бы только намекнуть, что я не голоден.

Голд снова обратился к Кэрол:

– Вы должны научиться отдыхать так же хорошо, как вы и работаете.

Кэрол покачала головой:

– Я должна спать не меньше семи часов, а теперь в особенности.

– Я кое-что вспомнил, – сказал Голд, облизывая толстые губы. – Завтра утром ко мне придет Ингрем. И я хотел бы, чтобы вы с ним встретились. – Толстяк посмотрел на Питера.

– Хорошо, – отозвался тот. – Будет ли Ингрем ломать сценарий?

– Нет. Если же он будет несговорчив, дайте мне знать. – Голд внезапно посмотрел на меня. – Вы когда-нибудь писали киносценарии, мистер Фарстон?

– Нет… Пока нет… – ответил я. – У меня очень много идей, которые я хотел бы осуществить, но я никак не могу выбрать время.

– Идей? Каких идей? – Голд резко подался вперед – и его длинное лицо повисло над столом. – Могу ли я использовать ваши идеи?

Я стал лихорадочно соображать, что бы мне предложить, но так ничего и не придумал. Видно, придется блефовать.

– Этот вопрос надо обдумать. Если вас это интересует, я подготовлю вам нужный материал.

Глаза Голда вонзились в меня как буравчики.

– Материал? Мне это непонятно.

– Нужно обработать бумаги, – сказал я, внезапно почувствовав злобу и раздражение. – Как только найдется время для обработки, я дам вам материал для просмотра.

Толстяк, не мигая, уставился на Кэрол. Она не подняла головы.

– Нет, меня это не устраивает, – настаивал киномагнат. – Расскажите мне о ваших замыслах. Ведь вы же писатель, не так ли? Вы сказали, что у вас есть какие-то идеи. Вот и изложите мне их.

И зачем я только сел за этот стол! Я чувствовал, что Питер с любопытством ожидает развязки диалога. Кэрол мяла в руках кусочек хлеба, ее лицо горело. Голд продолжал упорно смотреть на меня, поглаживая толстой рукой челюсть.

– Я не могу говорить на эту тему здесь, – сказал я. – Если вы действительно заинтересованы, я могу прийти в ваш офис и поговорить с вами.

К столу подошли несколько официантов. Они начали сервировать стол перед тем, как подать второе. Голд немедленно потерял всякий интерес ко мне и начал травить официантов. Он придирался ко всему, даже к температуре посуды, в которой подавали еду. В течение нескольких минут вокруг стола были беготня и суматоха. В конце концов Голд угомонился и начал с волчьей жадностью пожирать еду, словно выдерживал голодовку по крайней мере несколько дней. Питер, поймав мой устремленный в пространство взгляд, попытался улыбнуться. Пока Голд ел, нельзя было помышлять ни о каких разговорах. Кэрол и Питер молчали, и я решил последовать их примеру. Мы ели в полнейшей тишине. «Интересно, – подумал я, – будет ли Голд пытаться выудить у меня мои замыслы после того, как покончит с едой? Наверное, он уже не станет говорить на эту тему». Я был зол на себя за то, что упустил хорошую возможность. Но мне нечего было сказать ему. Я должен быть благодарен официантам, которые так своевременно отвлекли его от расспросов. Голд нетерпеливо оттолкнул от себя пустую тарелку и вынул из кармана жилетки зубочистку. Ковыряя в зубах, он оглядывал переполненный зал.

– Вы читали книгу Клива «Ангелы в трауре»? – внезапно спросила Кэрол.

Голд нахмурился.

– Нет, – резко ответил он, – и вам это известно.

– Тогда я думаю, вам следует прочитать ее. Содержание непригодно для фильма, но можно написать интересный сценарий. В книге есть одна хорошая идея.

Ее слова поразили меня. Я посмотрел на Кэрол, но она не обращала на меня внимания.

– Какая идея? – На желтом лице Голда появился интерес.

– Идея в том, что мужчины всегда предпочитают распутных женщин, заставляя порядочных женщин страдать.

Я был поражен. В моей книге не было ничего подобного.

– Неужели мужчины действительно предпочитают распутных?

– Конечно, – ответил Голд, сжимая пальцами зубочистку. – Мисс Рай права, и я объясню почему. Мужчины предпочитают распутных потому, что приличные женщины слишком скучны.

Кэрол покачала головой.

– Не думаю. А ты, Клив?

Я не знал, что ответить. Я никогда не думал об этом раньше. Мне вспомнилась Ева. Я подумал о ней и Кэрол. Ева была распутницей, Кэрол была приличной женщиной, откровенной, честной, надежной. Она жила, соблюдая все правила этики. Ева вообще не представляет, что такое этика. Я бросил Кэрол и солгал ей для того, чтобы провести несколько минут с Евой. Зачем я это сделал? Если бы я знал это, я мог бы ответить на вопрос Кэрол.

12
{"b":"5956","o":1}