ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Перри крикнул ей:

– Вон отсюда немедленно!

– Ты пьян…

– Вон отсюда немедленно!

– Ты вдребезги пьян! – закричала она и бросилась из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь.

Телефон настойчиво звонил. Перри долго смотрел на осколки китайской вазы, потом подошел к телефону.

– Мистер Вестон? – осведомился холодный женский голос.

– Да.

– Говорит секретарь мистера Харта, мистер Вестон.

– О, Грейс? Как поживаете? – удивленно спросил Перри.

– Мистер Харт хотел бы повидать вас сегодня утром в одиннадцать часов, – ответила Грейс Адамс. По телефону она всегда говорила так, словно на другом конце провода был сам президент США. – Через три часа мистер Харт вылетает в Лос-Анджелес. Пожалуйста, будьте пунктуальны.

Когда президент кинематографической компании Харт желал кого-то видеть, ему всегда говорили «да», если даже кто-то лежал в больнице с переломом ноги.

– Я буду точен, – ответил Перри.

Сейчас, сидя в своей «тойоте», Перри невольно скорчил гримасу. Разговор с Силасом С. Хартом был не из приятных. Вспомнив о нем, Перри вновь открыл ящик для перчаток, вытащил бутылку и отпил из нее еще один приличный глоток.

Вообще-то Силас С. Харт и Перри хорошо ладили между собой. На то были свои причины. Четыре года Перри поставлял Харту киносценарии, приносившие компании немалые деньги.

Харт был известен своей суровостью и непреклонностью, однако до вчерашнего дня он относился к Перри как к родному сыну. Это удивляло Перри, слышавшего многочисленные истории насчет обращения с другими сценаристами. Для Перри же Харт был любвеобильным отцом. Перри знал, что это объяснялось написанными им для Харта четырьмя исключительно удачными киносценариями. Но что произойдет, если следующий сценарий, который уже находился у Харта, окажется менее удачным?

Два месяца назад Харт и Перри обсуждали предполагаемый фильм.

– На этот раз мне хотелось бы что-нибудь с кровью и насилием, – сказал он Перри. – Мы должны предложить дуракам, которые вносят деньги в нашу кассу, нечто такое, от чего бы они замарали свои штаны! Что вы на это скажете? Сможете ли дать мне нечто в этом роде? Побольше насилия, крови и секса. Подумайте об этом на досуге, а через месяц-другой представите мне первый вариант. Ну как, договорились?

– Вы имеете в виду фильм ужасов? – спросил Перри.

– Ни в коем случае, нет! Мне необходимы совершенно нормальные люди в ситуации, изобилующей насильственными актами, сексом и кровью. Абсолютно нормальные люди, понимаете? В ситуации, в которую может попасть любой из нас. Например, банда, которая врывается в дом и терроризирует людей, или пьяный водитель, который задавил ребенка и пытается скрыться. Что-нибудь в этом роде. Подумайте над сюжетом. При вашем таланте вы определенно создадите шедевр.

– Ясно, – ответил Перри. Когда разговариваешь с Хартом, не следует обнаруживать перед ним хоть какие-то признаки недопонимания, если хочешь остаться в его глазах лучшим сценаристом. – Я подумаю над этим и дам вам знать, как представляю себе будущий фильм.

– Хорошо, мальчик. И, Перри, дело будет стоить пятьдесят тысяч долларов, плюс пять процентов участия в прибыли. Очень выгодное дело для вас и для меня.

Два месяца Перри старался создать оригинальный киносценарий, который понравился бы боссу. В эти два месяца Шейла была еще более невыносимой, чем обычно. Перри объяснил ей, что ему нужно создать такой сценарий, который принесет большие деньги, так что ей следует оставить его в покое, чтобы он мог как следует подумать над сюжетом. Однако она не давала ему покоя. В то время как раз проходил кинофестиваль, который продолжался две недели, и она хотела смотреть фильмы непременно вместе с Перри.

– Я жена лучшего сценариста во всем этом проклятом городе, – кричала она ему. – Что только подумают об этом наши снобы, если мы не покажемся вместе?

Ужины и приемы затягивались обычно до трех утра, и Перри так напивался, что за руль садилась Шейла. До обеда с тяжелого похмелья у него неизменно трещала голова, а после обеда, когда Шейла отправлялась играть в теннис, он пытался перенести на бумагу худосочную идею, которая, быть может, именно быть может, понравится Харту.

Наконец, совершенно пьяный, он набросал в общих чертах сюжет сценария, отпечатал и отправил текст Грейс Адамс. В это время он так часто ругался и ссорился с Шейлой, что ему стало все безразлично.

Сейчас, сидя в машине, по крыше которой барабанил дождь, он думал о своей жене.

Ну каким же он был идиотом, что соблазнился ею. Его привлекли ее молодость, живость, сообразительность. То, что все его друзья волочились за ней, еще подстегнуло его самолюбие. Шейла производила впечатление легкодоступной особы, и именно это должно было бы насторожить его. Однако он словно взбесился и отбил ее у других для себя, несмотря на многочисленные препятствия. Он много зарабатывал и имел возможность удовлетворять все ее желания. Поначалу в постели она была просто сумасшедшей. Первые три месяца их супружеской жизни были сплошным наслаждением, и он радовался зависти своих друзей. Но дальнейшее ее поведение стало доставлять ему массу хлопот и неудобств. Он работал, она бездельничала: занималась плаванием, игрой в теннис и болтовней. Бог мой, как она болтала! Без точек и запятых. Когда он работал над очередным сценарием, она врывалась в его рабочий кабинет, садилась на письменный стол и начинала трепаться о своих подружках, кто с кем спит, в какой клуб ей хотелось пойти, как насчет отдыха с поездкой в Форт-Лодердейл, чтобы чуточку погреться на солнце? Со все возрастающим нетерпением он обрывал ее, говоря, что ему нужно работать. Шейла глядела на него, скривив губы в едкой усмешке, и перебиралась в другую спальню.

– Тебе нужна работа, – говорила она при этом, уставившись на него своими холодными синими глазами, – а мне нужно спать.

Перри нашел утешение в бутылке.

Когда Силас С. Харт пожелал увидеться с ним, Перри чувствовал себя как человек, идущий навстречу своей погибели. Он знал, что сюжет сценария, который он отправил Харту, смог бы написать любой третьеразрядный сценарист, и испытывал желание дать себе самому пинок под зад за то, что подсунул Харту это дерьмо. Только вечные неурядицы с Шейлой и виски были виноваты в этом. Надо было просто сказать Харту, что сейчас он не в «форме», не в том состоянии, чтобы создать что-то приличное.

Он закурил еще одну сигарету и уставился через ветровое стекло в непроглядную пелену дождя.

Харт принял его как обычно, сердечно, указал на кресло, сам опустился в свое и изобразил на мясистом лице улыбку.

– У меня мало времени, мой мальчик, – начал он. – Мне нужно срочно лететь в Лос-Анджелес. Там есть некоторые люди, которые пытаются создать мне определенные осложнения. Однако перед этим мне хотелось бы сказать вам пару слов.

Харт всегда называл Перри «мой мальчик», и тот считал это признаком благосклонности.

– Выпьете? – предложил Харт. – Не отказывайтесь, я тоже не прочь выпить.

Он нажал кнопку, и появилась Грейс. Она была высокой, худощавой, лет около сорока, всегда безукоризненно одетой. Бледное лицо словно выточено из слоновой кости. Она наполнила стаканы виски и снова исчезла.

– Ну, мой мальчик, – продолжал Харт, – мы не будем говорить о том, что вы мне прислали, мы поговорим о вас, согласны?

– Как вам угодно, – ответил Перри каким-то деревянным голосом. Хотя ему очень хотелось выпить, он не дотронулся до стоявшего на столе своего стакана.

– Давайте начнем нашу короткую беседу, – проговорил Харт, отпив глоток из своего стакана, – с того, что вы, по моему мнению, являетесь самым лучшим и самым оригинальным киносценаристом, с которым мне посчастливилось сотрудничать. Мы вместе заработали кучу денег. Когда я просил вас написать нужный мне сценарий, вам всегда удавалось это. Я видел в вас весьма ценного работника нашей фирмы. До сего времени! – Он прервался, сделал еще глоток и продолжал: – Помимо этого я еще и люблю вас, а люблю я очень немногих людей. – Улыбаясь, Харт допил стакан. – Итак, мой мальчик, я давно положил на вас глаз. Вы дороги для меня, как для женщины бриллиант стоимостью в два миллиона долларов.

6
{"b":"5958","o":1}