ЛитМир - Электронная Библиотека

Войдя в зал, он увидел свет и прижался к стене, стараясь держаться в тени.

Американца он узнал сразу. Всем спортсменам из Восточной Германии были розданы досье и фотографии возможных соперников. Это был тот самый Римо Блэк, которого даже его товарищи по команде сочли ненормальным. Но что он делал тут, на гимнастическом бревне?

Шлихтер с изумлением смотрел, как Римо, с закрытыми глазами, без единой ошибки выполнил упражнения на бревне, а когда сделал соскок, наблюдавшая за ним американская гимнастка, похожая на индианку, бросилась к нему в объятия и сказала, что все было великолепно.

— Так же будет и у тебя, когда мы закончим, — сказал Римо.

Шлихтер видел, как девушка обвила Римо руками и подставила губы для поцелуя. Римо не заставил себя ждать, и Шлихтер, хотя очень хотел остаться и посмотреть, что будет дальше, выскользнул за дверь как раз в тот момент, когда те двое медленно опустились на мат.

Тут Шлихтеру предстояло крепко задуматься. Если этот Римо Блэк умел творить такие чудеса на гимнастическом бревне, которое являлось исключительно женским снарядом, то что же тогда он мог сделать на беговой дорожке?

И Шлихтер решил, что в отношении этого американца надо будет что-то предпринять.

Глава двенадцатая

На следующее утро полковник Дмитрий Соркофский получил послание непосредственно от организации «Южно-африканцы за равноправие спортсменов». Содержание письма вынудило его немедленно вызвать Бехенбауэра в отдел.

За время совместной работы они не стали сколько-нибудь лучше понимать друг друга, однако это не пометало им проникнуться друг к другу глубоким уважением. Каждый видел, что рядом с ним настоящий профессионал.

Соркофский с нетерпением ожидал прибытия Бехенбауэра, чтобы вместе обсудить это послание и возможности предотвращения угрозы.

Несмотря на невысокое мнение Соркофского о моральном облике Бехенбауэра, немец действительно сильно скучал по своей жене. Случилось так, что, когда Соркофский ему позвонил, Хорек как раз читал полученное от нее письмо. При этом в постели с ним была молодая симпатичная блондинка, которая, уткнувшись носом ему в шею и глядя через плечо, читала письмо вместе с ним.

— Она действительно очень по тебе скучает, — заметила блондинка.

Немец улыбнулся.

— Так же, как и я по ней и детям. Но теперь уже недолго осталось.

В этот момент раздался стук в дверь номера. Бехенбауэр накинул халат и открыт дверь, за которой оказался посыльный, прибывший от Соркофского.

— Полковник просит вас явиться к нему в отдел. Говорит, это крайне срочно.

— Благодарю.

Солдат на какую-то секунду задержался, глядя на лежавшую на кровати блондинку, которая закинула руки за голову, отчего из-под соскользнувшей простыни выглянула ее обнаженная грудь.

Солдат с усилием отвел глаза и, отдав Бехенбауэру честь, повернулся к двери.

— Солдат, — окликнул его Бехенбауэр.

— Слушаю.

— С вашей стороны будет неразумно сообщать полковнику о присутствующей здесь даме. Ее муж может обидеться. Вы меня понимаете?

Солдат ухмыльнулся и кивнул.

— Так точно. Можете не беспокоиться.

Когда посыльный вышел, Бехенбауэр улыбнулся. Он не сомневался, что через несколько минут полковнику Соркофскому будет известно о том, что в постели у немца была женщина. Нет лучшего способа заставить русского передать сообщение, чем попросить его не делать этого. Все они трясутся от страха, боясь попасть в сети шпионского заговора, если не доложат начальству все, что им известно. А немцу доставляло удовольствие дразнить Носорога. Кто знает, может быть, к тому времени, когда их совместная работа закончится, ему удастся вернуть этого русского верзилу-полковника на землю, к нормальной человеческой жизни.

Подойдя к кровати, он поцеловал блондинку и провел пальцами по ее груда, отчего по коже у нее побежали мурашки.

— Ты зачем смутила парня? — укоризненно проговорил он.

Она запустила руку ему под халат и сказала:

— Это его только закалит.

Немец отступил назад.

— Я уже закалился, насколько это мне необходимо. А теперь меня призывают мои обязанности.

Лежа в постели, она наблюдала, как он одевается.

Быстро собравшись, он спросил:

— Ты меня подождешь?

— Конечно. Куда же я денусь?

Он еще раз поцеловал ее и сказал:

— Я буду скучать по тебе, когда вернусь в Германию, liebchen.

Она поцеловала его в ответ и ехидно заметила:

— Об этом мы поговорим в следующий раз.

Когда его везли к Соркофскому, он все еще думал о ней. Она была действительно приятным развлечением, и оставалось только надеяться, что, когда придет время уезжать, она не станет ему устраивать сцен. Он действительно очень скучал по жене.

Соркофский ожидал Бехенбауэра, сидя за столом в своем небольшом кабинете в Олимпийской деревне.

— Ваш посыльный сказал, что дело очень срочное.

— Прочтите вот это, — сказал русский, протягивая через стол бумагу.

Бехенбауэр сел и прочел краткое послание. Соркофский, запомнивший текст наизусть, повторял его про себя: «От имени организации „Южно-африканцы за равноправие спортсменов“ мы требуем отменить Олимпийские игры. Если они не будут отменены, все американские спортсмены будут уничтожены. Для убедительности мы продемонстрируем нашу силу в день получения вами этого письма. Да здравствуют свободные Родезия и Южно-африканская Республика».

— "Продемонстрируем нашу силу" — процитировал Бехенбауэр, возвращая письмо. — Но у нас достаточно жесткая система охраны.

— Она может оказаться достаточно жесткой только теоретически, — возразил русский.

— Почему вы так считаете?

Соркофский провел ладонями по лбу, отирая влагу. Он чувствовал себя совершенно измотанным. Минувшим вечером у его младшей дочери подскочила температура, и он всю ночь просидел возле нее. К утру ей стало лучше, но он не спал ни минуты, и теперь это давало о себе знать.

— Слишком много людей из разных стран, — сказал он. — Нельзя быть уверенным ни в чем. Люди постоянно бродят по всей территории. — Он махнул рукой, указывая на целую кипу донесений, лежавших на столе, и в сердцах схватил первое попавшееся. — Вот. Двое американцев гуляли по Москве. Обнаружены солдатами в ресторане.

— Явно шпионы, — сказал Бехенбауэр. — У нас были все основания это предполагать. Но это не террористы. — Однако его любопытство было задето, и он спросил: — И кто они такие?

— Американский бегун Римо Блэк. Вот его фотография. Очень неприятная личность. Фамилия женщины Литтлфизер — прямо как в ковбойском фильме. Гимнастка. Сказали, что потерялись. Назвались вымышленными именами. — Полковник положил донесение на место. — Ничего особенного. Таких, как они, полно. Меня вот что беспокоит. — И он указал на послание Ю.А.Р.С.

— Продемонстрируем силу, — повторил Бехенбауэр. — Хотел бы я знать, что это означает.

Лицо немца посуровело, и Соркофский понял, что тот вспомнил об ужасах Мюнхена.

— Может быть, нам повезет, и мы этого не узнаем, — проговорил Соркофский.

* * *

Демонстрацией силы оказался взрыв.

Он произошел в продовольственном киоске на территории деревни в первой половине дня, когда поблизости не было никого из спортсменов.

Джек Муллин, выполнявший в Москве функции руководителя команды Барубы, счел за лучшее, чтобы от этого взрыва никто не пострадал. Страх следовало внушить исподволь, постепенно, шаг за шагом, и слишком ранние жертвы могли только повредить их плану.

Муллин послал одного из мнимых барубских спортсменов купить чего-нибудь прохладительного, и тот, уходя, «забыл» возле киоска свою спортивную сумку. Муллин, наблюдавший за этим с безопасного расстояния, подождал, когда возле киоска никого не будет, и нажал кнопку пускового устройства у себя в кармане. После чего убрался восвояси.

Римо и Чиун услышали взрыв, находясь на трибуне стадиона, откуда наблюдали за тренировкой бегунов, пробовавших искусственную гаревую дорожку вокруг большого футбольного поля.

23
{"b":"5964","o":1}