ЛитМир - Электронная Библиотека

Илья Бояшов

Жизнь идиота

© И. Бояшов, 2017

© ООО «Издательство К. Тублина», 2017

* * *

Идиот в переводе с древнегреческого – человек, ведущий сугубо частную жизнь. Справедливости ради стоит отметить: древние греки, в большинстве своем любящие жизнь общественную, относились к таким домоседам, как к людям «малость не в себе»…

Часть I. Книга «Джунглей» (фотография времени)

Фотография может быть неточна, расплывчата, даже неряшлива. Но – какая есть.

С уважением, Илья Бояшов
Жизнь идиота - i_001.jpg

Андрей Отряскин за своим обычным занятием

Жизнь идиота - i_002.jpg

Золотой состав «Джунглей». Слева направо: «лютый» саксофонист Орло в, а также Тихомиров, Отряскин, Мягкоступов

Жизнь идиота - i_003.jpg
Жизнь идиота - i_004.jpg

Импровизация идет полным ходом. (Тип в очках, закрывающий левый угол – автор данной книги)

Жизнь идиота - i_005.jpg
Жизнь идиота - i_006.jpg

Саксофонист и басист обсуждают новую тему. (Орлов и Тихомиров на репетиции)

Жизнь идиота - i_007.jpg
Жизнь идиота - i_008.jpg

Между основателем «Джунглей» Андреем Отряскиным и басистом Игорем Тихомировым уютно расположился барабанщик Александр Кондрашкин

Жизнь идиота - i_009.jpg

Отряскин сворачивает очередную «кислотную» декорацию

Жизнь идиота - i_010.jpg

Перкуссионист Павел Литвинов – заядлый участник группы

Жизнь идиота - i_011.jpg
Жизнь идиота - i_012.jpg

Где-то на Западе

Жизнь идиота - i_013.jpg

Голландия. Голландия…

Жизнь идиота - i_014.jpg

Отряскин времен лихих музыкальных 80-х

Жизнь идиота - i_015.jpg

Постаревшие и помудревшие: любитель старого доброго «авангарда» с автором данной книги в Петергофе (начало 2000-х)

Отряскин

Зимой 1981 года я протирал штаны на третьем курсе исторического факультета Ленинградского пединститута. После очередной лекции Дима Генералов – поэт, интеллектуал и большой жизнелюб – схватил меня за рукав:

– Хочу познакомить тебя с человеком небезынтересным. Оригинал каких поискать и музыку любит.

Встреча состоялась на улице, в институтском дворе. Помню, подошедший к нам жизнерадостный малый носил овчинный полушубок. Он был крепок, розовощек и учился на первом курсе того же исторического. Родом он оказался из Подмосковья, взгляд имел трезвый и насмешливый, а познаниями в музыкальной области так просто поразил. Признаюсь, впоследствии я никогда особенно не интересовался его прошлым, несмотря на завязавшуюся дружбу, знаю только, что происхождения он самого что ни на есть пролетарского (отец был рабочим), дома остались мать и сестра, а сам он без всякого блата, чуть ли не как Ломоносов, притопал в Питер, поступил в институт и устроился работать не куда-нибудь, а дворником в филармонию. Но самое главное, как и я (да впрочем, как и многие тогда вокруг нас), он был помешан на музыке и играл на гитаре. Пальцы у него были короткие и толстые. Я удивился – как можно быть гитаристом с такими коротышами? Но он ловко играл – для самоучки (уже в то время) весьма недурно.

– Андрей, – представился крепыш.

Сошлись мы почти мгновенно.

Начало

Всех тогда словно лихорадка охватила. Как говаривал впоследствии Артемий Троицкий, тот, кто не хотел быть чмошником, обязательно становился рокером или, на худой конец, хиппи. Мои приятели играли в различных подпольных командах, а музыкальные идеи так и носились в воздухе. Свидетельствую: отечественный социализм на рок-музыку смотрел сквозь пальцы: не одобрял, конечно, но… по крайней мере на гитаре в каком-нибудь полуподвальчике я мог бренчать сколько душе угодно. И сочинять какие угодно тексты. И петь «ребятам с нашего двора». Я и бренчал, и сочинял, и пел. В музыкальном отношении я был хорошо подкован (отец – композитор). И потому не мог не восхититься своим новым другом, который дошел до всего сам. Поистине – музыкантом нужно родиться. Несмотря на природную жизнерадостность и розовощекость, Отряскин чем-то здорово напомнил главного персонажа из повести «Преследователь» Кортасара. Мы сразу взялись обсуждать новые веяния и идеи. И сразу выяснили, что имеем разные предпочтения.

Предпочтения

Когда Отряскин признался, что обожает Скрябина, я откровенно расстроился. Вот уж чего никогда не мог выносить, так это какофонии «Поэмы экстаза».

Мой приятель слушал Пендерецкого. (Однажды ему удалось даже взять у мэтра автограф – работа в филармонии давала определенные преимущества.) Уже тогда он доставал записи Майлза Дэвиса и готов был сидеть возле колонок часами.

Я, конечно, тоже сидел с ним – из вежливости. Не признаваться же, что любимая моя команда – сверхбуржуазная «АББА». Но с отцом однажды схватился. На все мои выпады против так называемой дисгармонии отец философски заметил:

– Есть люди, у которых слух настроен таким образом, что они могут воспринимать только «Волшебную флейту». Но есть особи с усложненным восприятием – этим подавай «Весну священную». Вот из них-то и получаются настоящие джазмены!

Отряскин был из последних. Я сразу понял: в группе, если мы даже ее и создадим, нам вместе долго не играть.

Верхом совершенства для меня по сей день остается битловская «Она любит тебя».

Как и еще для одного нашего общего с Отряскиным приятеля – Мурашова.

Леха Мурашов

Леха Мурашов (будущий барабанщик «Секрета») учился в том же ЛГПИ им. А. И. Герцена на географическом. Как-то он сидел в институтском киоске и болтал с киоскершой. Меня в том киоске заинтересовала китайская проза пятнадцатого века (до сих пор на полке стоят купленные именно в тот день две книжки). Мы с ним зацепились языками, потрепались о том о сем. Уже тогда на факультете я пытался сколотить биткомпанию. Вошли в нее мрачный басист Гудков и художник-философ Паша Голубев (где он сейчас, романтик Паша?). Репетировали в студенческом клубе. Как правило, два часа настраивали дымящуюся, разбитую на бесконечных вечеринках аппаратуру, затем минут двадцать удавалось побренчать на самопальных гитарах, прежде чем все вновь выходило из строя. Был с нами еще соло-гитарист – к сожалению, я забыл, как его звали. Я играл на раздолбанном пианино и пригласил как-то Мурашова – послушать.

Яростно мы что-то тогда выдали: звук был ужасный, глотки срывались. Я колотил по клавишам что есть силы.

Леха потом признался:

– Самое главное впечатление от этой халтуры – как ты, Ильич, атаковал пианино.

1
{"b":"596690","o":1}