ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чувство моря
Популярность. Как найти счастье и добиться успеха в мире, одержимом статусом
Дневник слабака. Предпраздничная лихорадка
О, мой босс!
Эхо
Свидание у алтаря
Феномен «Инстаграма» 2.0. Все новые фишки
Бег
Мастер-маг
A
A

– Но ведь он очень дорогой!

Мне показалось, что цементная пыль сильнее зудит под воротником.

– Мне его подарили. Полторы тысячи долларов.

Я протянул портсигар ей.

– Так не желаете попробовать моих?

– Нет, спасибо.

Она вытащила сигарету из помятой пачки, с трудом отрывая взгляд от портсигара.

– Будьте с ним поосторожней, – сказала она. – Могут украсть.

– Так здесь воруют?

Она утвердительно кивнула, принимая огонь от золотой зажигалки, подаренной мне одним из клиентов.

– Полторы тысячи долларов! За такие деньги я могла бы месяц кормить с десяток моих семей.

– У вас десять семей? – Я убрал портсигар обратно в задний карман. – Неужели?

– У меня две тысячи пятьсот двадцать семей, – сказала она спокойно. Выдвинув ящик письменного стола, Дженни вынула план улиц Луисвилла и разложила его на столе передо мной. План был расчерчен фломастером на пять секций. Квадраты были помечены цифрами от одной до пяти. – Вам следует знать, с чем вы столкнетесь. Я кратенько введу вас в курс дела.

Из ее слов выходило, что в городе социальной опекой занимаются пять человек и за каждым закреплен свой участок. Ей достался наихудший. Дженни на секунду подняла на меня глаза и улыбнулась.

– Другие от него отказывались, вот мне и пришлось его взять. Вот уже два года я работаю на этом участке. Моя работа – оказывать помощь там, где в ней по-настоящему нуждаются. Я, конечно, пользуюсь определенными фондами, но они даже на треть не соответствуют нуждам. Я хожу по квартирам, составляю сводки. Данные нужно обрабатывать и заносить в карточки. – Она постучала карандашом по сектору номер пять на плане. – Здесь, пожалуй, сосредоточено все худшее в этом ужасном городе. Почти четыре тысячи человек, включая детей, которые перестают быть детьми, едва им исполняется семь лет. – Ее карандаш переместился с обведенного сектора и уткнулся в точку сразу же за чертой города. – Здесь находится женский исправительный дом штата. Это очень трудная тюрьма. В ней содержатся неисправимые преступницы, и условия содержания их ужасные. Еще три месяца назад посещать эту тюрьму не разрешалось, но я в конце концов убедила заинтересованных лиц, что смогу принести пользу…

Зазвонил телефон, и после обычного набора слов «да» и «нет» она положила трубку.

– Мне разрешено иметь одного бесплатного помощника, – продолжила она, словно нас и не прерывали. – Бывает, люди приходят сами, как, например, пришли вы, иногда кого-либо присылают из муниципалитета. Ваше дело – содержать в порядке картотеку, отвечать на телефонные звонки, в неотложных случаях самостоятельно принимать решения, перепечатывать сводки, если сумеете разобрать мой ужасный почерк. В общем, будете сидеть за этим столом и распоряжаться в мое отсутствие.

Я заерзал на стуле. О чем, черт побери, думал Мелиш, или он не знал? Ей нужен не человек в моем положении, а энергичная секретарша, привычная к канцелярской работе. Занятие определенно не для меня. Я так и сказал это ей, со всей вежливостью, на которую только был способен. Однако в моем голосе все же проскользнули нотки недовольства.

– Это не работа для девушек, – возразила Дженни. – Моим последним добровольцем был пенсионер-счетовод. В свои шестьдесят пять лет ему нечем было заняться, кроме игры в бридж или гольф, и он предложил мне свои услуги, но сумел продержаться всего лишь недели две. Я не обижалась на него, когда он ушел.

– Выходит, ему надоело?

– Нет, не надоело. Он испугался.

Я недоуменно уставился на нее.

– Испугался? Работы было слишком много?

Она улыбнулась своей теплой улыбкой.

– Не в этом дело. Ему нравилось работать. Удивительно, сколько он успел сделать за это время. Моя картотека впервые была в полном порядке. Нет, он не выдержал встречи с теми, кто иногда входит в эту дверь. – Она кивнула на дверь тесного офиса. – Лучше сказать вам сразу, Ларри. Этот сектор города терроризирует молодежная банда. Она известна полиции как банда Джинкса. Ее членам от десяти до тридцати лет. Верховодит ими Призрак Джинкс. Он сам выдумал себе это имя, вообразив себя неким мафиози. Он свиреп и крайне опасен, а что до ребят, так они рабски ему повинуются. Полиция не может с ним ничего поделать, он чересчур хитер. Из его банды многие попадались, но он – никогда. – Помолчав, она продолжала: – Призрак считает, что я лезу не в свои дела. Думает, что я передаю сведения полиции. По его мнению, все те, кому я помогаю, должны обходиться своими силами. Он и его компания ни в грош не ставят своих родителей за то, что они принимают пособия, которые удается для них достать: молоко для малышей, одежду, уголь и так далее. К тому же я помогаю им с финансовыми затруднениями, например, с квартплатой, с наймом на работу. Все свои проблемы люди делят со мной. Призраку же кажется, что я вмешиваюсь не в свое дело, и он сильно мешает мне. Они частенько наведываются сюда, пробуют запугать. – Она снова тепло улыбнулась. – Меня им не запугать, но до сих пор этой шпане удавалось спугнуть всех моих добровольных помощников.

Я слушал, но не верил. Какой-то сопляк… Мне это казалось чепухой.

– Я что-то не вполне вас понимаю. Вы хотите сказать, что этот мальчишка напугал вашего приятеля-счетовода и он сбежал? Как ему удалось такое?

– О, он большой мастер убеждения. Не надо забывать, что эта работа не оплачивается. Счетовод все объяснил. Он уже немолод, вот и решил, что ради бесплатной работы не стоит рисковать.

– Рисковать?

– Они пригрозили ему, как это они обычно делают, что, если он не уйдет с этой работы, банда повстречается с ним как-нибудь вечером. Ведь они способны на любую жестокость. – Она посмотрела на меня, и лицо ее стало суровым. – У него жена и уютный дом. Вот он и решил уйти.

У меня напряглись мышцы живота. Что ж, я прекрасно представлял себе уличную шпану и знал, на что она способна. Кто не слышал о них! Темным вечером ты идешь по улице, и вдруг на тебя набрасывается свора маленьких свирепых дикарей. Для них не существует никаких запретов. Удар в лицо может лишить набора приличных зубов, пинок в пах запросто делает человека импотентом на весь оставшийся срок жизни. Но может ли такое случиться со мной?..

– Вы не обязаны предлагать свои услуги. – Похоже, она прочла мои мысли. – С какой стати дядя Генри не думает о деталях…

– Давайте выясним один вопрос, – перебил я ее. – Должен ли я понимать вас в том смысле, что эта ребятня, этот Призрак могут угрожать мне, если я буду работать здесь?

– О да, рано или поздно, но он станет вам грозить.

– Его угрозы что-нибудь значат?

– Да. Боюсь, что да.

Перемена обстановки!

Я задумался. И внезапно осознал, что за время разговора с этой женщиной ни разу не вспомнил о Джуди. Такого не случалось со времени аварии. Может быть, удар в лицо или даже в пах будет способствовать перемене во мне?

– Когда приступать к работе?

Ее улыбка согрела меня.

– Спасибо. Вы можете приступать, как только купите свитер и джинсы. И не пользуйтесь часто вашим прекрасным портсигаром. – Она встала. – Извините, мне нужно идти. Я вернусь не раньше четырех. Тогда и объясню вам систему регистрации и как вести карточки, после чего вы станете полноправным сотрудником.

Мы спустились с шестого этажа и вышли на улицу. Я проводил Дженни до покрытого цементной пылью «Фиата-500». Она почему-то медлила включать мотор.

– Спасибо за желание помочь. Думаю, мы сработаемся. – Секунду-другую она всматривалась в меня через маленькое окошко. – Я сочувствую вашему горю. Все устроится, нужно только набраться терпения.

С этими словами она отъехала. Я стоял на краю тротуара, чувствуя, как на мне оседает цементная пыль, которую влажная жара превращает в едкий, грязный пот. Дженни Бакстер понравилась мне. Глядя вслед ее машине, я раздумывал, какое будущее меня ждет. Легко ли меня испугать? Пока об этом я не имел понятия. Что ж, когда дойдет до дела, узнаю.

По узкой шумной улице я вышел на Мэйн-стрит в поисках магазина, где можно было бы купить джинсы и свитер.

5
{"b":"5970","o":1}