ЛитМир - Электронная Библиотека

Джилл Сантополо

Свет, который мы потеряли

Jill Santopolo

THE LIGHT WE LOST

Copyright © 2017 by Jill Santopolo

All rights reserved

This edition published by arrangement with G. P. Putnam’s Sons, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC

© В. Яковлева, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2017

Издательство Иностранка®

* * *

Городу Нью-Йорку посвящается

Пролог

Мы знаем друг друга полжизни.

Я видела на твоем лице улыбку, уверенность в себе, видела, как оно ослепительно сияет от счастья.

Я видела тебя сломленным, раненым, потерянным.

Но таким, как сейчас, вижу впервые.

Ты учил меня во всем видеть красоту. В кромешном мраке, на краю гибели ты всегда умел находить хотя бы крохотный лучик света.

Не знаю, какую красоту я найду здесь, какой свет. Но я постараюсь. Сделаю это ради тебя. Потому что знаю: ты бы тоже сделал это ради меня.

В нашей совместной жизни красоты было очень много.

Может быть, с этого и стоит начать.

Глава 1

Порой мне кажется, что предметы – это живые свидетели истории. Когда-то мне представлялось, что деревянный стол, вокруг которого мы сидели на шекспировском семинаре Крамера на последнем курсе, – ровесник самой Колумбии[1], что он стоял в этой аудитории с 1754 года и за несколько веков до блеска истерся по краям локтями студентов – таких же, как мы. Хотя, конечно, вряд ли подобное возможно. Но что поделаешь, так мне казалось. Студенты сидели здесь и во время Войны за независимость, и во время Гражданской войны, и когда бушевали обе мировые войны, и война в Корее, и во Вьетнаме, и в Персидском заливе.

Странно, спроси ты, кто еще был в тот день с нами, не думаю, что я бы ответила. Когда-то я отчетливо видела все эти лица перед собой, как живые, но прошло тринадцать лет, и я помню только тебя и профессора Крамера. Не могу даже вспомнить, как звали Т. А., которая опоздала и вбежала в аудиторию уже после звонка. И гораздо позже, чем ты.

Крамер как раз закончил перекличку, а ты с шумом распахнул дверь. Ты улыбнулся мне, сорвал с головы кепку, разрисованную ромбиками, – на мгновение я увидела ямочки на твоих щеках – и сунул ее в задний карман. Глаза твои быстро отыскали свободное место, и ты опустился рядом со мной.

– Как ваше имя? – спросил Крамер, когда ты полез в рюкзак за тетрадкой и ручкой.

– Гейб, – ответил ты. – Габриель Сэмсон.

Крамер заглянул в лежащий перед ним список:

– Давайте сразу договоримся, мистер Сэмсон, до конца семестра – без опозданий. Занятия начинаются ровно в девять. Но лучше приходить немного раньше.

Ты кивнул, а Крамер принялся рассуждать о характерных особенностях трагедии «Юлий Цезарь»:

– «В делах людей прилив есть и отлив / С приливом достигаем мы успеха. / Когда ж отлив наступит, лодка жизни / По отмелям несчастий волочится. Сейчас еще с приливом мы плывем. / Воспользоваться мы должны теченьем / Иль потеряем груз»[2]. Думаю, все вы читали это. Кто ответит, что хотел сказать Брут о роке и свободной воле?

Я на всю жизнь запомнила этот отрывок, потому что не раз с того дня размышляла: случайно мы с тобой встретились на шекспировском семинаре Крамера или это нам уготовила судьба? Благодаря року или нашему свободному выбору мы с тобой были связаны все эти годы? А может, здесь сплелось и то и другое с подачи случайного стечения обстоятельств.

Когда Крамер замолчал, студенты зашелестели страницами лежащих перед ними книжек. А ты поправил пальцами шевелюру – правда, непокорные пряди тут же взлохматились снова.

– Ну, в общем-то… – бодро проговорил ты.

Все остальные последовали моему примеру и уставились на тебя.

Но до конца фразы ты так и не добрался.

В аудиторию ворвалась Т. А., имени которой я не помню.

– Простите за опоздание! – прокричала она. – В одну из башен-близнецов врезался самолет! По телику показывали, я как раз уходила из дому.

Никто не понял всей серьезности сказанного. Кажется, она сама тоже.

– Летчики перепились, что ли? – спросил Крамер.

– Не знаю, – ответила Т. А., усаживаясь за стол. – Я ждала, что там скажут, но, похоже, дикторы сами не понимают, в чем дело. Они говорили, что самолет этот… ну типа винтовой.

Случись это сейчас, новость давно бы взорвала мобильники. Они детонировали бы от потока сообщений из «Твиттера» и «Фейсбука», от новостей из «Нью-Йорк таймс». Но в то время информация разлеталась еще не столь быстро, и ничто не могло прервать нашей беседы о Шекспире. Крамер продолжил рассуждения о «Цезаре», и мы тут же забыли о новости. Конспектируя, я краем глаза следила за пальцами твоей правой руки: ты бессознательно потирал ими деревянную крышку стола. А я машинально рисовала твой большой палец с зазубренным ногтем и заусенцем. У меня где-то до сих пор валяется эта тетрадка, скорее всего в ящике с конспектами по философии и прочей гуманитарной чепухи. Наверняка она там.

Глава 2

Никогда не забуду, о чем мы говорили, когда вышли из здания философского факультета. Да, болтали о пустяках, но разговор прочно засел в памяти, как и весь этот день. Мы с тобой спускались по лестнице. Не вместе, но почти рядом. Воздух был чист, небо синее, однако все в мире переменилось. Просто мы еще не знали об этом.

А со всех сторон уже восклицали:

– Башни-близнецы рухнули!

– Занятия отменили!

– Я хочу сдать кровь. Знаешь, где сдают кровь?

Я обернулась к тебе:

– Что происходит?

– Я живу в Восточном кампусе, – сказал ты, махнув рукой в сторону общежития. – Пошли все узнаем. Тебя ведь зовут Люси, верно? А ты где живешь?

– В Хогане, – отозвалась я. – Люси, да.

– Рад познакомиться, Люси. А меня – Габриель.

Ты протянул руку. Посреди суматохи я пожала ее и снизу вверх заглянула тебе в лицо. На твоих щеках снова появились ямочки. Голубые глаза сияли. Тогда я в первый раз и подумала: «Как он прекрасен!»

Потом мы оказались в твоей комнате и вместе с твоими товарищами – Адамом, Скоттом и Джастином – стали смотреть телевизор. На экране люди бросались вниз из окон зданий, от почерневшей груды обломков к небу поднимался дым, и башни рушились одна за другой. Масштаб разрушений ошеломил нас. Мы, не отрываясь, смотрели на картинки, мелькающие на экране, и не могли понять: неужели все это происходит на самом деле? В голове не укладывалось, что подобное случилось в нашем городе, всего в каких-нибудь семи милях от нас, что гибнут люди… В моей голове – уж точно. Казалось, я смотрю фантастический фильм.

Мобильники не работали. Ты позвонил по общему телефону в Аризону маме и сказал, что с тобой все в порядке. Я тоже позвонила родителям в Коннектикут, и они потребовали, чтобы я немедленно ехала домой. Дочь их знакомых работала во Всемирном торговом центре, и от нее до сих пор не было известий. И у других знакомых близкий родственник собирался на деловой завтрак в ресторане «Окна мира»[3].

– Чем дальше от Манхэттена, тем безопасней, – сказал отец. – А что, если там сибирская язва? Или еще какое биологическое оружие? Нервнопаралитический газ какой-нибудь.

Я ответила, что метро не работает. И, скорее всего, поезда тоже не ходят.

– Я за тобой приеду. Сейчас же сяду в машину и приеду.

– Да что со мной может случиться? У меня тут полно друзей. И у нас все тихо-спокойно. Я буду звонить.

Происходящее все еще казалось сном.

вернуться

1

Имеется в виду Колумбийский университет. – Здесь и далее примеч. перев.

вернуться

2

Перевод М. Зенкевича.

вернуться

3

До 11 сентября 2001 г. располагался на 106-м и 107-м этажах в Северной башне Всемирного торгового центра.

1
{"b":"597257","o":1}