ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну что же, приступим, – сказал Бордингтон, стараясь говорить как можно спокойнее. – Не продолжить ли нам чтение? Я отметил то место, на котором вы остановились в прошлый раз.

Сик пристально глянул в глаза Бордингтона и, держа книгу довольно далеко от лица, принялся читать.

Бордингтон, держа руки за спиной, начал медленно прохаживаться по комнате. Мышцы его ног дрожали, и Бордингтону очень хотелось сесть, но нужно было действовать решительно. Скорее всего это единственная возможность для него остаться на свободе.

– Секунду! – проговорил он, останавливаясь. Его профессиональное чутье преподавателя заставило позабыть о напряженности ситуации. – Вы поняли содержание этой фразы? Не прочитаете ли еще раз?

Своим глухим голосом Сик пробормотал:

– «Прекрати! Я ведь сказал, что вы получили удар». – Устремив взгляд на текст, он нахмурил брови и покачал головой. – Нет, не понимаю, что это означает…

– «Прекрати» – это значит: перестань говорить, – пояснил Бордингтон, и его пальцы сомкнулись на дубинке. – «Вы получите удар» – означает неудачную игру. Теперь вы понимаете?

– Да.

– Тогда прошу вас, продолжайте.

Бордингтон продолжал расхаживать по комнате, как бы между делом оказавшись за спиной Сика. Мокрыми от пота пальцами он достал дубинку и посмотрел на плешивый череп врага.

Сик как раз читал выступление молодого Форсайта в зале заседаний. Внезапно он запнулся на полуслове, как будто бы почувствовав опасность. В тот момент, когда он начал поворачивать голову, Бордингтон нанес удар.

Туго набитая песком мешковина лопнула, и куски железа вместе с песком посыпались на ковер. Потеряв сознание, Сик уронил голову на грудь. Песок блестел на его лысине. Бордингтон с ужасом смотрел на дело своих рук. Потом тело наклонилось, и Сик соскользнул со стула на ковер.

Бордингтон выпустил из пальцев остатки мешка и неверными шагами устремился в спальню. Он вытащил из-под кровати чемодан, схватил черный плащ – похожие плащи в Праге носил почти каждый второй житель – и быстро вернулся в гостиную.

Сик лежал в прежнем положении. Охваченному паникой Бордингтону показалось, что тот мертв, но ужас гнал его вперед. Он покинул квартиру и начал торопливо спускаться по лестнице.

Достигнув площадки первого этажа, он услышал, что кто-то идет ему навстречу. Бордингтон остановился, но спрятаться было негде. Очень плохо, если кто-то из соседей увидит его выходящим из дома с чемоданом в руке, но избежать нежелательной встречи было уже невозможно. Дверь подъезда открылась – и перед ним предстала его собственная жена.

Эмилия, которой недавно исполнилось сорок лет, была маленькой полной женщиной. Ее обесцвеченные волосы были причесаны на манер птичьего гнезда, а голубые глаза, казалось, тонули в жире. Жалкое платье не могло скрыть ее располневшую фигуру. Она устремила взгляд на чемодан, потом на мужа, который в этот момент лихорадочно соображал, не лучше ли убить ее.

– Итак, ты уходишь, – сказала она по-чешски. – Почему у тебя такой испуганный вид? Не воображаешь ли ты, что меня трогает твой уход?

– Да, я ухожу, – дрожащим голосом ответил Бордингтон. – Прощай, Эми. Надеюсь, у тебя все будет благополучно… Только прошу тебя, не поднимайся сразу в квартиру.

Она переложила тяжелую сумку из одной руки в другую.

– Итак, ты решился наконец уйти к своей шлюхе? – сказала она. – Наконец-то я избавлюсь от тебя! Я в восторге, что ты покидаешь меня.

Бордингтон понял намек.

– Я огорчен… но, надеюсь, ты прекрасно выкрутишься и без меня.

– Не учи меня тому, что я должна делать! Отправляйся к своей шлюхе!

Обойдя столбом стоящего Бордингтона, она начала тяжело подниматься по лестнице.

– Эми, не заходи в квартиру! – Голос Бордингтона от ужаса сорвался на вопль. – Возвращайся назад!.. Я был вынужден ударить… там наверху…

Она остановилась и презрительно посмотрела на него.

– Дурак! Неужели ты воображаешь, что сможешь уйти далеко?

Бордингтон понял, что зря теряет драгоценное время. Последнее, что он запомнил, бросив взгляд через плечо, было злобное лицо жены, согнувшейся под тяжестью продуктовой сумки.

Напряженно вглядываясь в каждое окно, он вышел на улицу. Никто не следил за ним. У Бордингтона крепла уверенность, что его побег может закончиться успешно.

На трамвайной остановке он встал в конец длинной цепочки людей, терпеливо ожидавшей транспорт. Стоя в очереди, он задавал себе вопрос, сколько времени понадобится Сику, чтобы прийти в себя и поднять тревогу, после которой начнется неумолимое преследование. «Это зависит от крепости его черепа», – рассуждал Бордингтон. Он скривил гримасу, вспомнив страшный удар, обрушившийся на череп Сика.

Подошел трамвай, и толпа ринулась штурмовать его двери. Все сидячие места были заняты, и Бордингтон оказался прижатым к старику, который сразу уставился на него оценивающим взглядом.

Типично английский вид Бордингтона вызывал подозрение у любого благонамеренного гражданина, но он уже привык к подобной реакции. Сойдя на остановке «Отель де Виль», он прошел мимо знаменитых часов пятнадцатого века. Туристы всегда скапливались возле них, наблюдая за появлением резных мифологических фигурок в тот момент, когда часы начинали звонить. Он поднял глаза на статую Смерти, символизирующую неумолимый бег времени, и невольно ускорил шаг, зная, что отпущенное ему время уже на исходе.

Прокладывая себе путь сквозь толпу, он беспокойно оглядывался по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, Бордингтон свернул в узкую улицу и скоро достиг нужного дома.

Старая женщина, хромая, шла ему навстречу. Кроме нее, на улице никого не было видно. Решительно пройдя двор, он открыл дверь парадного и начал подниматься по скрипучей деревянной лестнице. Добравшись до последнего этажа и слегка задыхаясь, Бордингтон прошел по слабо освещенному коридору, пока не остановился перед хорошо знакомой ему дверью. Снова прислушался и, удостоверившись, что никто не поднимается за ним следом, он нажал на кнопку звонка.

Послышались торопливые шаги – и дверь распахнулась. Сердце Бордингтона забилось сильнее, как это всегда было с ним при виде Мэри Рейд.

Он влюбился в нее при первой же встрече, но никогда не намекал девушке о своих чувствах. То, как Мэри встречала его, доказывало, что она видит в нем лишь обыкновенного посыльного. Девушка холодно глянула на Бордингтона, вопросительно подняв свои черные брови. Он мог лишний раз убедиться, как мало интереса представляет для нее его личность.

– Здравствуйте! Я не ждала вас сегодня.

Бордингтон, оставив чемодан в холле и освободившись от шляпы и плаща, прошел в гостиную. Мэри закрыла за ним дверь и, прислонившись к ней, с беспокойством следила за неожиданным гостем.

Ей было двадцать пять лет. Она родилась в Праге от матери американки и отца чеха, расстрелянного после неудачного путча в 1948 году. Мать умерла три года назад от сердечной болезни. Мэри неплохо зарабатывала, выступая в ночном клубе «Альгамбра». Ее голос был довольно слабым, но микрофон отлично скрывал этот недостаток. К тому же у Мэри были определенные артистические способности, и она вкладывала в пение много эмоций, что нравилось иностранным туристам. Немного выше среднего роста, с фиолетовыми глазами и волосами цвета воронова крыла, она была очень привлекательна. Тело было ее главным козырем: восхитительная грудь, стройные ноги. Туристы были так увлечены созерцанием ее внешности, что напрочь забывали о вокальных данных певицы.

Два года назад один из агентов Дорна убедил Мэри работать на ЦРУ. Несмотря на то, что девушка была достаточно умна, она не отдавала себе отчета в том, какой опасности подвергается, связавшись с американской разведкой. Мэри казалось совершенно естественным, что она вносит посильный вклад в борьбу с ненавистным режимом. Трижды за прошедшие годы, даже не подозревая об этом, она передала в ЦРУ сведения особой важности. Эти успехи были записаны ей в актив. Если бы Мэри знала, что считается одной из лучших женщин-агентов в Чехословакии, она была бы крайне удивлена.

3
{"b":"5977","o":1}