ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его отец, Сайлис Уорентон, был типичным нефтяным магнатом. Он никого не любил, кроме своего сына. Жена Сайлиса умерла вскоре после рождения Уилбура. Сайлис, очень любивший жену, перенес свою любовь на сына. Когда Уилбур сообщил ему о своем намерении жениться и представил ему Марию, Сайлис задумчиво оглядел ее. Ее смуглая кожа, стройное чувственное тело, соблазняющие глаза и резко очерченные губы вызвали у него сомнения, однако он знал о богатстве ее отца и поэтому решил не мешать. Если его сын решился жениться на этой смазливой бабенке, он не будет возражать. В конце концов, убеждал он себя, она хороша для постели, а оформить развод нетрудно. Взглянув с кривой ухмылкой на Марию, он похлопал ее по плечу и сказал:

– Моя дорогая, мне хотелось бы иметь внуков. Надеюсь, ты не разочаруешь меня?

Мария пришла к выводу, что Сайлис – самый омерзительный и вульгарный старик на свете. Даже когда Уилбур намекнул ей, что и он мечтает иметь детей, она окинула его холодным взглядом:

– Позже. Давай будем счастливы и свободны, пока молоды. Дети доставляют одни заботы…

Анита Сертис была одной из многочисленных горничных среди персонала отеля «Спэниш Бэй». Она была кубинкой, двадцати трех лет, крепко сбитой, смуглой, с волосами цвета воронова крыла. Она работала в отеле уже двенадцать месяцев. В ее обязанности входила уборка туалетных комнат, ежедневная смена постельного белья и еще разные мелочи.

Анита навела порядок в ванной комнате Уилбура. Здесь никогда не было проблем. Он вешал аккуратно даже свои банные полотенца, соблюдая во всем порядок. Но вот ванная комната Марии всегда приводила ее в ярость.

«Какая ужасная неряха эта избалованная богачка», – думала Анита, глядя на беспорядок и грязь.

На полу валялись мокрые полотенца. Неужели она клала их с собой в ванну, подумала Анита. Зеркала были заляпаны пудрой и черной тушью для ресниц. Плитки пола перемазаны губной помадой. Вода в унитазе не спущена.

Ох уж эти богачи! – снова подумала Анита, собирая с пола полотенца. Даже если бы она и была миллионершей, как эта сучка, ей бы и в голову не пришло оставлять ванную комнату в таком отвратительном состоянии.

Во время уборки мысли Аниты переключились на Педро. Так звали ее мужа. Они поженились два года назад. Но Педро надоело влачить жалкое существование в Гаване, и он настоял на том, чтобы переехать во Флориду. Там он надеялся улучшить свое положение. Аните повезло: она получила место горничной в отеле «Спэниш Бэй». Педро же смог найти только временную работу по уборке улиц. Это приносило совсем мало денег.

Для Аниты Педро был самым красивым мужчиной на свете. Она любила его страстно и одержимо: безропотно терпела его плохое настроение, его постоянные жалобы, потому что почти обожествляла этого стройного темноволосого парня. По этой же причине она отдавала ему все свои заработанные деньги. Они жили в однокомнатной квартире в доме без лифта на окраине Парадиз-Сити, в Сикомбе. Это один из рабочих кварталов города. Анита настолько любила Педро, что ей и в голову не могло прийти, что он просто тунеядец. Поработав несколько дней с тачками и метлами, Педро бросил это занятие. Теперь его единственным желанием стало как можно скорее вернуться на маленькую ферму сахарного тростника, которая принадлежала его отцу, хотя еще год назад его единственным желанием было уехать оттуда.

Анита, выслушивая его жалобы, целовала его и просила немного потерпеть. Со временем он сможет найти что-нибудь подходящее здесь. Всю жизнь рубить сахарный тростник – это ужасно. Она будет больше работать, возьмет на себя все заботы о нем. Педро улыбался. Хорошо, они подождут до лучших времен.

Продолжая убирать ванную комнату, Анита подумала, чем сейчас может заниматься ее муж, сказавший, что пойдет в город искать работу; она вовсе не была уверена, что он именно так и поступит. К концу недели Педро спускал все деньги, которые она зарабатывала. Часто денег не хватало даже на то, чтобы купить риса, а Педро все жаловался. На все его стенания Анита, любившая мужа всей душой, отвечала обещанием взять еще работу.

Пока она оттирала от грязи ванную комнату Марии Уорентон, Педро Сертис сидел в одном из убогих баров квартала Сикомб. С ним был Роберто Фуентес. Оба пили пиво. Фуентес жил в этом районе уже третий год. Это был низенький толстый кубинец с блестящими злыми глазками. Он смог найти себе заработок, хотя и скудный, в портовом районе, где помогал чистить и ремонтировать яхты богачей. Это позволяло сводить концы с концами.

Ему нравился Педро, и он всегда внимательно выслушивал его постоянные жалобы. В этот вечер он пришел к выводу, что Педро созрел для дела, которое может принести ему, Фуентесу, около трех тысяч долларов. Фуентес считал, что риск – это не для него. Но если человек может добыть три тысячи и найти кого-нибудь, кто согласится взять этот риск на себя, то такую идею стоило обсудить.

Понизив голос, он сказал:

– Педро, как ты смотришь на то, чтобы выудить тысячу долларов?

Педро лениво взглянул на кружку пива, ставшего уже теплым, потом на него:

– О чем это ты? Тысяча долларов? С такими деньгами мы вместе с женой могли бы вернуться на ферму моего отца. Что ты имеешь в виду?

Фуентес улыбнулся, словно змея высунула и убрала жало.

– Это можно устроить. Все зависит только от тебя. Тысяча долларов… неплохо, да?

Педро кивнул:

– Совсем даже неплохо… Ну, давай рассказывай.

– Ты ведь знаешь, где я снимаю комнату на Коралл-стрит? Большой многоквартирный дом?

– Знаю.

– В блоке семьдесят съемщиков. Каждый из них вносит шестьдесят долларов арендной платы в неделю. Это составляет сорок две сотни долларов. Так?

– Ну и что?

– Мы с тобой могли бы накрыть монеты. Для тебя это будет не сложнее, чем трахнуть собственную жену.

Глаза Педро сузились. Тысяча долларов, добытых без малейшего усилия!

– Расскажи подробнее, – сказал он. – Это меня интересует.

В глазах Фуентеса блеснули огоньки.

– В этом же доме постоянно живет Абе Леви – управляющий домом. Каждую пятницу Леви ходит по квартирам и собирает плату. Собрав деньги, он возвращается к себе, оформляет счета и на следующий день сдает деньги в банк: все четыре тысячи двести долларов. Он делает это всегда в одно и то же время уже много лет. Я следил за ним. Леви – это бесхребетный тип. Если ему сунуть под нос пушку, он просто грохнется в обморок. Он старый и толстый. Надо только найти момент и войти, когда он подсчитывает выручку, сунуть ему пушку под нос, и у нас будет сорок две сотни. Видишь, насколько это просто, Педро!

Глаза Педро засияли.

– Мне это нравится. Итак, завтра?

– Да, – подтвердил Фуентес, продолжая улыбаться своей змеиной улыбкой. – Да, но Леви ты должен будешь взять на себя. Если я войду с тобой, он меня сразу узнает, а тебя он никогда не видел. Я останусь снаружи, ты вполне справишься и без меня… Идет?

Глаза Педро сразу же потухли. Он подумал и покачал головой:

– Ты, следовательно, ничем не рискуешь, а я?

– Здесь нет ни малейшего намека на риск. – Фуентес наклонился и погладил Педро по руке. – Ты входишь, трясешь пушкой, Леви падает в обморок, ты забираешь деньги, и мы оба счастливы.

– За это мне причитается две тысячи, – заявил Педро решительно.

Фуентес скривился:

– Я даю тебе шанс получить деньги только потому, что мы друзья. Все так просто. Нет, две тысячи не пойдет. На это дело несложно найти любого.

– Полторы, или ищи себе другого.

Фуентес помедлил, потом снова изобразил подобие улыбки:

– Давай-ка обсудим все еще раз.

Одолев пять пролетов лестницы и войдя в свою квартиру, Анита нашла Педро растянувшимся на постели с сигаретой в зубах. Он довольно улыбался.

Анита была свободна до восьми часов вечера, потом она должна была возвратиться в отель, чтобы еще раз произвести уборку в апартаментах. Было около пяти. Она чувствовала себя ужасно усталой и подавленной, но, увидев Педро в таком приподнятом настроении, оживилась:

6
{"b":"5978","o":1}