ЛитМир - Электронная Библиотека

Правда, и литовцы, вторгаясь на территорию Ордена, с лихвой платили за разорение своих областей. Успехи сменяли неудачи, и в целом, государство крестоносцев продолжало оставаться дамокловым мечом, висящим над Великим княжеством Литовским.

Неудачно для Литвы шла борьба с Тевтонским орденом и при наследнике Арфберга Винрихе фон Книпроде. В 1360 году Ольгерд, Кейстут и сын последнего Патрикий сошлись с великим магистром на границах литовских: битва продолжалась целый день, и рыцари одержали победу. Более того, Кейстут, сброшенный с лошади, попал в плен и был отвезен в Мальборк – столицу Ордена.

С помощью соотечественника, бывшего слугою в Мальборкском замке, ему удалось бежать к своему зятю, князю Яношу мазовецкому. Вместе с польскими рыцарями Кейстут отомстил немцам, взявши у них два замка и, с добычей возвращался домой. Но, уже вблизи литовской границы, был настигнут крестоносцами, вторично взят в плен, вторично бежал и опять начал готовиться к походу в Пруссию.

Как два ремесленника делали один нож – первый железную основу, второй деревянную ручку, так и Ольгерд с Кейстутом боролись за интересы одного государства – первый, на востоке, второй, на западе. Хотя нередко Кейстут участвовал в походах на русские княжества, а Ольгерд бился с немцами.

На стороне крестоносцев сражались не только немцы, но и многочисленные рыцари-авантюристы из Англии, Шотландии, Прованса, Бургундии, Фландрии, Чехии. В борьбе с ними Кейстут перенял многие западные обычаи и пытался привить их у себя в Литве. С помощью двух орденских братьев-перебежчиков, которые разочаровались в идеалах Ордена, и главное, в том, как эти идеалы тевтоны воплощали в жизнь, а именно, Иоанна Ланцеберга и Фридриха Миссенского, Кейстут устроил в Вильно рыцарский турнир.

Не все получилось так гладко, как хотели устроители турнира: литовские и русские бояре не хотели признавать себя побежденными и, даже сброшенные с лошади, продолжали драться, причем в ход шли камни и палки. По рыцарским обычаям побежденный обязан был отдать победителю коня и все вооружение, на защиту же побежденного литовца вставали все родственники и друзья. В результате победитель оставался ни с чем.

Несмотря на приверженность ко всему новому, Кейстут сохранил в своем сердце верность традициям и обычаям предков и всю жизнь самозабвенно поклонялся литовским деревянным идолам. Религии, взаимоисключающие друг друга, успешно сосуществовали в Великом княжестве Литовском. То был один из феноменов необычного государства.

Впрочем, огромное государство, созданное мечом литовских князей, было далеко не монолитным объединением. Под верховной властью великого князя – господаря, находилось много мелких княжеств, в которых правили местные феодалы. Первоначально они, признав над собой власть господаря, продолжали оставаться полноправными правителями своего княжества. Однако со временем Гедиминовичи оттеснили на задний план потомков местных династий древнерусских князей. Крупные земельные владения на территории Белой Руси и прочих русских княжеств переходили из под власти удельных князей в управление родственников и приближенных литовского господаря.

Положение в Великом княжестве Литовском было таково, что Ольгерд с Кейстутом вынуждены были править, не вкладывая мечи в ножны. Вся их жизнь прошла в походах и битвах. И невозможно было определить, кто представлял собой большую опасность: правители соседних государств или беспокойные подданные великого князя. По мере сокращения владений русских князей на захваченных литовцами территориях росло их недовольство, обрастая нитями заговоров. Становились опасными и литовцы, получившие за службу крупные земельные владения, когда в их грешные головы ударяла проклятая жажда власти, большей, чем дарованная самим великим князем. И лишь благодаря мудрости Ольгерда вся эта разноликая масса держалась в повиновении.

Ольгерд правил следуя принципу римских императоров: «Разделяй и властвуй». Великокняжеские земли и владения литовских князей на присоединенных территориях, как правило, располагались между землями русских феодалов. Таким образом, местные династии изолировались друг от друга, и в случае возникновения мятежа не составляло труда разбить их поодиночке.

Три десятка лет непрерывной борьбы не прошли бесследно для Ольгерда. Беспокоили раны, полученные в битвах, да и возраст давал о себе знать. И хотя ум его по-прежнему оставался ясным и чистым, все труднее становилось заниматься государственными делами из-за частых болезней. И на тридцать первом году правления великий князь литовский совершает поступок, удививший многих – уходит в им же построенный монастырь.

Возможно, он решился на этот шаг, чтобы скрыть от людей старческую немощность, характерную для людей такого возраста. Хотя трудно разгадать все поступки этого удивительного человека.

В небольшом и не самом богатом монастыре на живописном берегу Вилии Ольгерд стремился обрести покой, отдохнуть от многочисленных забот – непременных спутниц владыки княжества, которое за время его правления превзошло размерами большинство западных государств.

Иногда Ольгерд в сопровождении монаха покидал обитель и совершал небольшие путешествия по Аукштайтии и Жемайтии. Большая часть его жизни прошла за пределами Литвы, но князь любил свой маленький край лесов и болот, голубых озер и небольших речушек больше огромных и шумных городов Руси, плодородных земель Подолии, Галиции и Волыни, за которые приходилось бороться.

Настоящего покоя не нашел Ольгерд и в монашеской келье. Почти ежедневно к нему приезжали литовские бояре и князья, сыновья, брат Кейстут и жена Ульяна – одни за советом, другие навестить своего отца или родственника, третьи повидать боевого товарища. Таким образом, Ольгерд невольно оставался в курсе всех дел княжества и помимо своей воли продолжал им управлять, давая советы гостям. Да и не смог бы он сам прожить и дня, не думая о государстве, которое создавал и защищал всю жизнь собственными руками. Видно не суждено Ольгерду обрести покой в этом мире.

3. У княжеского ложа

По-прежнему чутким слухом Ольгерд уловил стук копыт приближающихся лошадей. «Наверное, Ягайло спешит, – подумал старый князь. – Удалось Войдылле расшевелить ленивого отрока». Догадку подтвердил вошедший в келью монах:

– Князь Ягайло только что прошел врата обители.

– Хорошо, брат Арсений, проводи его ко мне немедля.

Монах вышел и, спустя некоторое время, молодой князь переступил порог кельи.

Ольгерд встретил сына ласковой улыбкой. Тяжелая болезнь не позволила старику в полной мере испытать радость от встречи с родным человеком. Вымученная улыбка придала лицу Ольгерда несколько жалкое выражение. Хотя слово «жалость» явно не подходило для того, кто заставлял дрожать население всех княжеств, граничащих с Литовским государством.

– Здравствуй, сын мой, – медленно произнес старый князь. – Давненько ты не заезжал ко мне. Никому не нужен жалкий, беспомощный старик, одной ногой стоящий в могиле.

– Отец!.. – вырвалось у Ягайлы. Он бросился к ложу Ольгерда, опустился перед ним на колени и припал щекой к отцовской груди.

– Ладно, сынок, не оправдывайся. Приехал сегодня, и хорошо. Мне легче будет умирать, попрощавшись с тобой… Я слышал стук копыт двух лошадей. Кто тебя сопровождал в пути? Слуга?

– Ганко прибыл со мной, ― пояснил Ягайло. ― Он остался во дворе.

– Брат Арсений, – негромко промолвил Ольгерд, и монах немедленно появился в келье. – Приведи ко мне, брат Арсений, того витязя, что приехал с сыном.

Монах вышел, а Ольгерд дрожащей рукой медленно, с любовью взъерошил волосы Ягайлы и предложил:

– Сядь на скамью, сынок. Ты, верно, устал с дороги.

Спустя немного времени дверь открылась, и в образовавшемся проеме показалось могучее тело Ганко. Голова богатыря осталась вне поля зрения находившихся в келье, так как ее скрывал дверной косяк.

– Входи, входи же, Ганко. Не надо церемоний сегодня, – произнес Ольгерд, видя его нерешительность.

4
{"b":"598092","o":1}