ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он занес меня в книгу регистрации, не торопясь и не выказывая никакого интереса. Печальный бой-негр взял мой чемодан и проводил меня в номер на третьем этаже, выходивший окнами на многоквартирный дом. Мы поднимались на лифте, который шел рывками, скрипя и содрогаясь, а я порадовался, когда вышел из него целым и невредимым. Оказавшись в номере, я огляделся по сторонам. По крайней мере, здесь имелись четыре стены, потолок, туалет и душ, но больше ему было нечем похвастаться.

Ничего не скажешь, полная перемена обстановки! Парадиз-Сити и Луисвилл так же несхожи между собой, как «роллс-ройс» и помятый, сменивший трех хозяев «шевви», и, может быть, такое сравнение оскорбительно для «шевви». Я вынул вещи из чемодана, повесил одежду в шкаф, потом разделся и стал под душ. Решив взяться за себя, я надел чистую белую рубашку и один из лучших костюмов. Я взглянул на свое отражение в засиженном мухами зеркале и почувствовал прилив уверенности в себе. По крайней мере, теперь я снова выглядел так, как выглядит человек с положением, пожалуй, немного поблекший, но все же, несомненно, не лишенный веса в обществе. Поразительно, сказал я себе, как способны преобразить человека, даже такого, как я, дорогой, хорошо сшитый костюм, белая рубашка и удачно подобранный галстук.

Доктор Мелиш дал мне телефон своей племянницы. Он сказал, что ее зовут Дженни Бак-стер. Я набрал номер, но никто не ответил. Слегка раздраженный, я минут пять прохаживался по комнате, затем позвонил еще раз. Опять никого. Я подошел к окну и выглянул. Улица внизу была полна народу.

Прохожие, сновавшие во всех направлениях, выглядели неряшливо, большинство казались грязными. Это были в основном женщины, направляющиеся за покупками, уйма ребятни, давно не мывшейся, если судить по их внешнему виду. Машины, запрудившие мостовую, покрывала цементная пыль. Позже я узнал, что цементная пыль была главным врагом города, худшим даже, чем скука, считавшаяся врагом номер два. Я снова набрал номер Дженни Бакстер и на сей раз услышал женский голос:

– Алло?

– Мисс Бакстер?

– Да.

– Говорит Лоуренс Карр. Ваш дядя, мистер Мелиш…

Я сделал паузу. Знает она обо мне или нет?

– Ну, конечно. Где вы?

– В отеле «Бендинкс».

– Вы не подождете с часик? К тому времени я закончу срочные дела.

Вопреки ее учащенному дыханию, словно она только что бегом преодолела шесть лестничных маршей (как я узнал позже, именно так и обстояло дело), голос звучал энергично и деловито. У меня не было настроения торчать в этом убогом номере.

– А если мне подъехать? – спросил я.

– О да, приезжайте. У вас есть адрес? Я ответил утвердительно.

– Тогда приезжайте, когда вам будет удобно. Хоть сейчас.

Она положила трубку. Я спустился с третьего этажа по лестнице. Мои нервы по-прежнему пребывали в скверном состоянии, и я не желал иметь дело со скрипучим лифтом. Я спросил дорогу у боя-негра. Он сказал, что Мэддокс-стрит находится в пяти минутах ходьбы от отеля. Поскольку мне с трудом удалось найти место для парковки машины, я решил идти пешком. Шагая по Мэйн-стрит, я заметил, что на меня обращают внимание. Постепенно до меня дошло, что люди глазеют на мой костюм.

Когда идешь по главной улице Парадиз-Сити, встречаешь конкурентов на каждом шагу. Там прямо-таки приходится хорошо одеваться, но здесь, в задыхающемся от смога городе, все казались мне оборванцами.

Я нашел Дженни Бакстер в служившей ей офисом комнатке на шестом этаже большого запущенного дома без лифта. Я вскарабкался по лестнице, чувствуя под воротничком шершавую цементную пыль. Перемена обстановки? Ничего не скажешь. Мелиш подобрал мне чудесную обстановочку.

Тридцатитрехлетняя Дженни Бакстер была высокой худой женщиной ростом примерно пять футов девять дюймов, с лицом, затененным массой неопрятных черных волос, заколотых на макушке и, казалось, готовых в любой момент рассыпаться в разные стороны. По моим стандартам ее фигуре не хватало женственности. Ее груди были маленькими холмиками, не привлекавшими сексуально, совсем не такими, как у женщин, которых я знал в Парадиз-Сити. Она выглядела слегка истощенной. Невзрачное серое платье она, должно быть, пошила сама: ничем другим нельзя было объяснить его покрой и то, как оно висело на ней. Хорошие черты лица. Нос и губы превосходны. Но что заворожило меня, так это глаза – честные, умные и проницательные, как у ее дяди. Она что-то быстро писала на желтом бланке и, когда я вошел в комнату, подняла голову. С чувством неуверенности я остановился на пороге, недоумевая, за каким чертом я сюда приперся.

– Ларри Карр? – У нее был низкий выразительный голос. – Заходите.

Едва я шагнул в комнату, раздался телефонный звонок. Она взмахом руки указала мне на второй из двух находившихся в комнате стульев и сняла трубку. Ее реплики, в основном короткие «да» и «нет», звучали энергично и сухо. Похоже, она владела техникой влияния на собеседника, не давая разговору затянуться. Наконец она положила трубку на рычаг, провела карандашом по волосам и улыбнулась. Улыбка моментально преобразила ее. Это была чудесная открытая улыбка, теплая и дружеская.

– Извините, эта штука звонит не переставая. Значит, вы хотите помогать? Я сел.

– Если сумею.

Я сам не знал, искренне ли говорю.

– Но только не в таком красивом костюме. Я выдавил улыбку:

– Конечно, но вина тут не моя. Ваш дядя не предупредил меня. Она кивнула:

– Дядя – прекрасный человек, но его не интересуют детали.

Она откинулась на спинку кресла, рассматривая меня.

– Он рассказал мне о вас. Буду откровенна. Я знаю о вашей проблеме и сочувствую, но она меня не интересует, потому что у меня сотни своих проблем. Дядя Гарри говорил, что вам нужно оправиться, но это ваше дело, и, по-моему, вы сами должны решить все вопросы.

Она положила руки на усеянный пятнами бювар и опять улыбнулась:

– Пожалуйста, поймите. В этом страшном городе нужно очень многое сделать, очень многим оказать содействие. Мне не хватает помощника, и у меня нет времени на сочувствие.

– Я приехал помогать. – В моем тоне против воли прорвалось раздражение. – Что от меня потребуется?

– Если бы я только могла поверить, что вы действительно хотите мне помочь, – произнесла она.

– Я уже сказал, что приехал помогать. Так что же я должен делать?

Она достала из ящика смятую пачку сигарет и предложила мне. Я извлек из кармана предмет своей гордости, золотой портсигар, недавний подарок Сиднея ко дню рождения. Портсигар был не из простых. Он обошелся Сиднею в тысячу пятьсот долларов. Если угодно, называйте это символом положения. Даже некоторые из клиентов с интересом посматривали на него.

– Может, закурите мои? – спросил я. Она посмотрела на сверкающий портсигар, потом на меня.

– Это настоящее золото?

– Это?

Я повертел портсигар в руке, чтобы она могла разглядеть его во всех подробностях.

– О, само собой.

– Но ведь он очень дорогой? Мне казалось, что цементная пыль сильнее заскребла шею под воротничком.

– Мне его подарили. Полторы тысячи долларов.

Я протянул портсигар ей:

– Не желаете попробовать мои?

– Нет, спасибо.

Она вытащила сигарету из своей мятой пачки и с трудом оторвала взгляд от портсигара.

– Будьте с ним поосторожнее, – продолжала она. – Могут украсть.

– Так здесь воруют?

Она кивнула и прикурила от золотой зажигалки.

– Полторы тысячи долларов? За такие деньги я могла бы месяц кормить десять моих семей.

– У вас десять семей? – Я убрал портсигар обратно в задний карман. – Неужели?

– У меня две тысячи пятьсот двадцать две семьи, – сказала она спокойно.

Выдвинув ящик обшарпанного стола, она достала план улиц Луисвилла и разложила его передо мной на столе. План был расчерчен фломастером на пять секций. Секции были помечены цифрами от единицы до пяти.

– Вам следует знать, с чем вы столкнетесь, – продолжала она. – Давайте я объясню.

И она рассказала, что в городе занимаются социальной опекой пять человек, все профессионалы. За каждым закреплена секция города. Ей досталась худшая. Она на секунду подняла на меня глаза и улыбнулась.

4
{"b":"5982","o":1}