ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не задерживайся у нас. Дешевка, – распорядился он. – Такие типы, как ты, нам не нравятся. Больше не ходи к легавым. Мы не любим типов, которые ходят к легавым. – Он бросил на стол пакет из засаленной коричневой оберточной бумаги. – Безмозглый говнюк не знал, что это золото…

Он вышел, оставив дверь открытой. Стоя неподвижно, я прислушивался, но они ушли так же беззвучно, как и появились. Впечатление было жутковатое. Похоже, они нарочно двигались подобно призракам. Я развернул пакет и обнаружил там свой портсигар, вернее, то, что от него осталось. Кто-то, вероятно при помощи кувалды, превратил его в тонкий исцарапанный лист золота.

В ту ночь впервые после смерти Джуди она не приснилась мне. Вместо этого мне снились глаза как у хорька, с издевкой смотревшие на меня, и низкий, угрожающий голос, произносивший вновь и вновь: «Не задерживайся у нас, Дешевка!"

* * *

Дженни не показывалась в офисе до полудня. Я провел несколько часов за работой над алфавитным указателем и дошел до буквы «з». Пять или шесть раз звонил телефон, но каждый раз звонившая женщина бормотала, что хотела бы поговорить с мисс Бакстер, и бросала трубку. У меня побывало трое посетительниц, пожилых, неряшливо одетых женщин, которые удивленно таращились на меня и пятились в коридор, тоже говоря, что им нужна мисс Бакстер. Улыбаясь своей самой лучезарной улыбкой, я спрашивал, не могу ли я чем-нибудь им помочь, но они удирали, как испуганные крысы. Около половины двенадцатого, когда я стучал по клавишам пишущей машинки, дверь с треском распахнулась, и парнишка, в котором я сразу узнал укравшего у меня портсигар и разрезавшего мой пиджак, показал мне язык и, издав губами презрительный звук, метнулся за дверь. Я не потрудился догонять его. Когда прибыла Дженни, ее волосы выглядели так, словно они вот-вот упадут ей на лицо, улыбка была не такой теплой, как обычно, а в глазах светилась тревога.

– В тюрьме серьезные неприятности, – сказала она. – Меня не пустили. Одна из заключенных впала в буйство. Пострадали две надзирательницы.

– Скверно.

Она села, глядя на меня.

– Да.

Последовала пауза, затем она спросила:

– Все нормально?

– Конечно. Вы не узнаете свою картотеку, когда у вас найдется время взглянуть на нее.

– Были какие-нибудь осложнения?

– Вроде того. Вчера вечером ко мне тут наведался один тип. – Я описал его внешность. – Это вам о чем-нибудь говорит?

– Это Страшила Джинкс. Она подняла руку и беспомощным жестом уронила ее на колени.

– Быстро он за вас взялся. Фреда он не трогал целых две недели.

– Фред? Ваш приятель-счетовод? Она кивнула:

– Рассказывайте, что здесь произошло. Я рассказал, умолчав только о портсигаре, что ко мне явился Страшила и порекомендовал не задерживаться в городе надолго. После того как мы обменялись угрожающими жестами, он убрался.

– Я предупреждала, Ларри. Страшила опасен. Вам лучше уехать.

– Как же вы-то пробыли здесь два года? Разве он не пытался вас выставить?

– Конечно, но у него есть своеобразный кодекс чести. Он не нападает на женщин, и, кроме того, я ему твердо заявила, что он меня не запугает.

– Меня ему тоже не испугать. Она покачала головой. Прядь волос упала ей на глаза.

– Ларри, в этом городе храбрость – непозволительная роскошь. Раз Страшила не хочет, чтобы вы здесь оставались, значит, вам лучше уехать.

– Неужели вы говорите серьезно?

– Да, ради вашего же блага. Вы должны уехать. Я справлюсь одна. Не надо еще больше усложнять положение. Пожалуйста, уезжайте.

– Никуда я не поеду. Ваш дядя прописал мне перемену обстановки. Извините за эгоизм, но я больше озабочен своей проблемой, чем вашими. – Я улыбнулся ей. – С тех пор как я оказался здесь, я не думаю о Джуди. Ваш город пошел мне на пользу. Я остаюсь.

– Ларри, вас могут избить.

– Ну и что? – Нарочно меняя тему, я продолжал:

– Тут заходили три старушки, но не пожелали со мной говорить. Им были нужны вы.

– Прошу вас, Ларри, уезжайте. Говорю вам, Страшила опасен.

Я взглянул на свои часы: четверть первого.

– Надо поесть. – Я встал. – Я скоро вернусь. Можно в этом городе получить где-нибудь приличный обед? До сих пор я живу на одних гамбургерах.

Она посмотрела на меня с тревогой в глазах, потом развела руками, признавая свое поражение.

– Ларри, я надеюсь, вы сознаете, что делаете и на что идете?

– Вы говорили, что вам нужен помощник, вот вы его и получили. Давайте не будем драматизировать. Так как насчет приличного ресторана?

– Хорошо, раз вы так хотите. – Она улыбнулась. – «Луиджи» на Третьей улице, в двух кварталах налево от вашего отеля. Хорошим его не назовешь, но и плохим тоже.

Тут зазвонил телефон, и я вышел, слыша за спиной ее привычные «да» и «нет».

После посредственного обеда – мясо оказалось жестким, как старая подметка, – я зашел в полицейский участок. На скамейке у стены одиноко сидел парнишка лет двенадцати, с подбитым глазом. Из его носа на пол капала кровь. Наши взгляды встретились. Какая же ненависть была в его глазах! Я подошел к столу сержанта, который по-прежнему катал взад и вперед свой карандаш, тяжело дыша носом. Он поднял голову.

– Опять вы?

– Чтобы избавить вас от лишних хлопот, – сказал я.

Я не понижал голоса, уверенный, что мальчишка, сидящий на скамейке, принадлежит к банде Страшилы.

– Я получил свой портсигар обратно. Я положил расплющенный кусок золота на бювар перед сержантом. Он посмотрел на остатки портсигара, повертел в потных ручищах, потом положил на стол.

– Вчера вечером Страшила Джинкс вернул его мне, – продолжал я.

Он уставился на смятый кувалдой портсигар. Я рассказывал невозмутимым тоном:

– Он сказал, будто они понятия не имели, что это золото. Вы сами видите, как они с ним поступили.

Он прищурился, разглядывая сплющенный кусок металла, потом коротко фыркнул носом.

– Полторы тысячи баксов, а?

– Да.

– Страшила Джинкс?

– Да.

Он откинулся на спинку кресла и стал присматриваться ко мне с насмешкой в свинячьих глазках. Наконец спросил:

– Будете подавать жалобу?

– А стоит ли?

Мы посмотрели друг на друга в упор. Казалось, можно было расслышать, как скрипят его не привыкшие к мыслям мозги.

– Сказал вам Страшила, что портсигар украл он?

– Нет.

Он извлек мизинцем немного цементной пыли из ноздри, внимательно осмотрел найденное, затем вытер палец о рубашку.

– Были свидетели, когда он возвратил его?

– Нет.

Он сложил руки, наклонился вперед и посмотрел на меня с презрительной жалостью.

– Слушайте, приятель, – сказал он сиплым, сорванным голосом, – если вы рассчитываете остаться в этом проклятом городе, не подавайте жалобу.

– Спасибо за совет. Тогда не буду. Наши глаза встретились, и он добавил, понизив голос до шепота:

– Говоря неофициально, приятель, на вашем месте я бы поскорее убрался из нашего города. Простофили, которые берутся помогать мисс Бакстер, долго не выдерживают, и мы ничего тут не можем поделать. Я, конечно, предупреждаю неофициально.

– Он случайно не из банды Джинкса? – спросил я, повернувшись к парнишке, который сидел, наблюдая за нами.

– Верно.

– У него кровь.

– Угу.

– Что с ним случилось?

Взгляд свинячьих глазок стал отчужденным. Я понял, что надоел ему.

– Вам-то какая забота? Если больше нечего сказать, шагайте отсюда.

Он снова принялся катать свой карандаш. Я подошел к парнишке.

– Я работаю у мисс Бакстер, служащей социальной опеки, – начал я. – Мое дело – помогать людям. Могу я чем-нибудь тебе…

Я не успел договорить. Парнишка плюнул мне в лицо.

* * *

В течение следующих шести дней не произошло ничего примечательного. Дженни появлялась, бросала на стол желтые формуляры, озабоченно спрашивала, нет ли у меня каких-нибудь затруднений, и снова убегала. Меня поражало, как она может поддерживать такой темп. И еще мне казалось странным, что она вечно носит одно и то же невзрачное платье и не заботится о своей внешности. Я перепечатывал сводки, классифицировал их, заносил на карточки и продолжал наводить порядок в картотеке. Очевидно, разошелся слух, что я стал официальным помощником, потому что старые, увечные и немощные начали приходить ко мне со своими заботами. Большинство пытались надуть меня, но я спрашивал у них фамилии и адреса, вкратце записывал суть жалоб и обещал поговорить с Дженни. Когда в их бестолковые головы просочилось, что им меня не провести, они начали обращаться со мной по-приятельски. Дня четыре мне это нравилось, пока я не обнаружил, что их болтовня не дает мне работать. После этого я не давал им засиживаться. К своему удивлению, я находил, что мне нравится этот странный контакт с миром, о существовании которого я раньше не догадывался. Для меня явилось полной неожиданностью письмо от Сиднея Фремлина, написанное пурпурными чернилами, в котором он спрашивал, как мои успехи и когда я намереваюсь вернуться в Парадиз-Сити.

7
{"b":"5982","o":1}