ЛитМир - Электронная Библиотека

Увидев меня, Расти удивился.

– Я хочу с тобой переговорить, – сказал я. – По-серьезному, Расти.

– Ну так говори.

– Эта девушка может петь. У нее не голос, а целое состояние. У нас с ней договор. Возможно, я получаю шанс выбиться в люди. Честное слово, Расти, девушка может зарабатывать большие деньги.

Бармен озадаченно посмотрел на меня:

– Хорошо, но что же ей мешает? Если она может зарабатывать большие деньги, то почему она не зарабатывает?

– Потому, что она наркоманка.

На лице Расти появилась гримаса отвращения.

– Вот оно что!

– Я должен ее вылечить. Что мне делать?

– Что делать, говоришь? Хорошо, отвечу, если спрашиваешь. – Он ткнул мне в грудь пальцем, размером с банан. – Отделайся от нее, и как можно скорее. С наркоманией, Джефф, ничего сделать нельзя. Уж я-то знаю, можешь мне поверить. Шарлатаны утверждают, что они излечивают наркоманов. Но на сколько? На месяц-другой, от силы на три. А потом продавцы наркотиков снова находят их, и все начинается сначала. Послушай, сынок, ты мне нравишься, и я хочу помочь тебе. Ты неглупый парень и получил образование. Не путайся с этой дрянью! О такой девчонке не стоит беспокоиться. Она может петь – ну и пусть. Отделайся от нее. Кроме неприятностей, ничего тебя не ждет.

Как было бы хорошо, если бы я послушался Расти! Он говорил правду, но тогда его доводы не подействовали на меня. Я не сомневался, что голос Риммы принесет мне состояние. Надо только вылечить ее, и она начнет загребать деньги. В этом меня никто не мог разубедить.

– Кому мне ее показать, Расти? Ты знаешь, может быть, кого-нибудь, кто мог бы ее вылечить?

Расти провел тыльной стороной ладони под носом – жест, означавший у него крайнюю степень раздражения.

– Вылечить? Никто не сможет ее вылечить! Что с тобой? Ты сошел с ума?

Я стоял на своем. Это было для меня очень важно. Я был уверен, что напал на золотую жилу. Абсолютно уверен.

– У тебя большой жизненный опыт, Расти. Ты, конечно, что-нибудь слышал. Кто по-настоящему излечивает этих наркоманов? Должен же быть такой человек. Ведь среди киноартистов много наркоманов, кто-то же их вылечивает. Кто же?

Расти нахмурился и поскреб затылок.

– Конечно. Но артисты – люди с деньгами. Лечение стоит денег. Есть здесь один человек, но, судя по тому, что я слышал, он запросит кучу денег.

– Хорошо, хорошо! Может, я займу у кого-нибудь. Я должен во что бы то ни стало вылечить ее. Кто этот человек?

– Доктор Клинци. Он совсем из другого общества, но именно тот, кто тебе нужен. Клинци вылечил Мону Гайсинг и Фрэнки Леддера, – добавил Расти, называя фамилии двух крупнейших звезд киностудии «Пасифик». – Они курили марихуану, но он их вылечил.

– Где его найти?

– Адрес есть в телефонном справочнике… Послушай, Джефф, не ставь себя в глупое положение. Этот тип потребует кучу денег.

– Сколько бы ни потребовал, лишь бы вылечил. Я уговорю его вылечить Римму в счет ее будущих заработков. Она будет получать огромные деньги. Я это чувствую. Иначе и быть не может с таким голосом, как у нее.

– Да… Ты и вправду сошел, видно, с ума.

– Пусть будет по-твоему.

Я выписал из телефонного справочника адрес доктора Клинци. Он жил на бульваре Беверли-глин.

Глядя мне в глаза, Расти произнес:

– Послушай меня, Джефф. Я знаю, о чем говорю. Самое худшее, что может сделать человек в своей жизни, это связаться с наркоманом. Им нельзя доверять. Они опасны. У них нет обычного чувства ответственности. Голова у них не в порядке. Ты должен это понимать. Это совсем не то же самое, что иметь дело с нормальными людьми. Они могут учудить что угодно и никогда не платят по счету. Не связывайся с этой девушкой. Она принесет тебе несчастье. Нельзя связываться с такими, как она, и все тут.

– Ладно, забыли. Тебе-то о чем волноваться? Я же не прошу у тебя денег.

Расставшись с Расти, я сел в трамвай, вернулся в меблированные комнаты и зашел к Римме. Она сидела на кровати в черной пижаме. Сочетание черного с волосами серебряного цвета и темно-голубыми глазами делало ее привлекательной.

– Я хочу есть.

– Я высеку эти слова на твоем надгробии. Однако речь сейчас не об этом… Кто тебе дал денег на укол вчера вечером?

Римма отвела глаза в сторону:

– Не понимаю, о чем ты. Я очень голодна. Ты можешь дать мне…

– Замолчи! Ты согласна пройти курс лечения, если мне удастся договориться с врачом?

Лицо Риммы помрачнело.

– Мне уже поздно лечиться. Я знаю. Бесполезно говорить о врачах.

– Есть человек, который может тебя вылечить. Если мы с ним договоримся, ты согласишься пройти курс лечения?

– Кто это?

– Доктор Клинци. Он лечит всех знаменитых киноартистов. Может, мне удастся уговорить его.

– Держи карман шире. Проще всего дать мне денег. Много не надо, всего каких-нибудь…

Я с силой встряхнул ее. Мне едва не стало дурно, когда она дохнула на меня.

– Ты согласишься лечиться у него, если мы с ним договоримся? – крикнул я.

Римма вырвалась из моих рук.

– Как хочешь.

Я чувствовал, что вот-вот потеряю контроль над собой, но мне удалось справиться с эмоциями.

– Ладно. Я переговорю с ним. Никуда не выходи из комнаты. Я скажу Кэрри, чтобы она принесла тебе чашку кофе и что-нибудь поесть.

Подойдя к лестничной площадке, я окликнул Кэрри и попросил ее принести Римме шницель и кофе, потом зашел к себе и надел свой лучший костюм. Костюм был неважный, местами лоснился, но, когда я причесался, начистил ботинки и вообще привел себя в порядок, вид у меня стал вполне приличный.

Затем я снова зашел к Римме. Она сидела на кровати, отпивая кофе, и, увидев меня, по привычке сморщила нос:

– О! Ты здорово выглядишь!

– Не важно, как я выгляжу. Давай пой. Все, что угодно.

Римма уставилась на меня.

– Все, что угодно?

– Да. Пой.

Римма запела «Дым ест тебе глаза».

Она пела без всякого усилия. И снова при звуках ее чистого, сильного голоса я чувствовал озноб.

Я стоял и молча слушал, а когда она исполнила припев, остановил ее.

– Хорошо, хорошо, – сказал я с бьющимся сердцем. – Никуда не уходи. Я скоро вернусь.

Прыгая сразу через несколько ступенек, я сбежал по лестнице.

II

Особняк доктора Клинци стоял посреди большого красивого сада, обнесенного высокой стеной с острыми железными шипами.

Я пошел по длинной аллее. Мне потребовалось три-четыре минуты быстрой ходьбы, прежде чем я увидел дом, показавшийся мне голливудским вариантом дворца Медичи во Флоренции.

Около пятидесяти ступенек вели к большой террасе. Окна верхнего этажа были забраны решетками.

И от самого особняка, и от сада веяло какой-то холодностью и отчужденностью. Казалось, даже розы и бегонии источают не аромат, а уныние.

Недалеко от аллеи, под тенью вязов сидели в креслах-колясках несколько человек, рядом хлопотали три или четыре сиделки в ослепительно-белых халатах.

Я поднялся по ступенькам парадного и позвонил.

Через несколько секунд дверь открыл какой-то серый человек: у него были серые волосы, серые глаза, серый костюм и медлительные старческие манеры.

Я назвал себя.

Он молча провел меня по сверкающему паркету в небольшую комнату, где за письменным столом сидела и что-то писала карандашом изящная блондинка-медсестра.

– Мистер Гордон, – доложил серый человек.

Стоя позади, он с такой силой пододвинул стул, что мне волей-неволей пришлось сесть. Уходя, он осторожно, словно она была из хрупкого стекла, прикрыл за собой дверь.

Медсестра отложила в сторону карандаш и, печально улыбаясь одними глазами, мягко спросила:

– Да, мистер Гордон? Чем мы можем вам помочь?

– Я хочу переговорить с доктором Клинци об одном пациенте.

Медсестра взглянула на мой костюм.

– А кто этот пациент, мистер Гордон?

– Я все расскажу доктору Клинци.

– Боюсь, доктор сейчас занят. Вы можете довериться мне. Решение о приеме зависит от меня.

8
{"b":"5986","o":1}