ЛитМир - Электронная Библиотека

Только Рико знал, где его соратники из имперской гвардии спрятали Жемчужного императора. Всегда осторожный, он не поделился сведениями, а теперь кровавая лихорадка окончательно затуманила его разум.

– Мы могли бы спросить его снова, – предложила я. – Вдруг он нас узнает? Я слышала, что у больных нередко случаются просветления перед…

– Смертью? – закончила Дела.

Я разделяла ее горе, но ответила:

– Да.

Дела воззрилась на меня, разъяренная моим отказом от надежды, но вскоре склонила голову:

– Нужно идти к нему. Тозай сказал, что времени осталось немного.

Я последний раз окинула взглядом тяжелые тучи, затем подобрала свои громоздкие юбки и поднялась по тропинке за Делой, тайком урвав еще несколько мгновений приглушенной радости от каждого уверенного и твердого шага.

Крепкий, выбеленный непогодой дом рыбака был нашим пристанищем вот уже несколько дней. Благодаря его изолированному положению, отсюда открывался прекрасный обзор, так что мы с легкостью узнавали о любых гостях, прибывших как по морю, так и по суше. На вершине тропы я остановилась отдышаться и посмотрела на отдаленный поселок. Небольшие рыбацкие лодки уже выходили в море, с представителем сопротивления на каждой, дабы зорко выслеживать военные корабли Сетона.

– Приготовься, – сказала Дела, когда мы приблизились к дому. – Ухудшения были стремительными.

Вчера я сидела с Рико до полуночи и думала, что островитянин неплохо держится. Но всем известно, что предрассветные призрачные часы для больных страшнее всего – одиночество лишь помогает демонам, жаждущим испить незащищенную жизненную силу. Дела взяла на себя утреннее время, но, похоже, даже ее любящее сердце не сумело побороть тьму.

Дела слегка попятилась, а я отодвинула красные флаги удачи, оберегавшие дверной проем, и шагнула в комнату. Деревенский священник все так же стоял на коленях в дальнем углу, но уже не молил о здравии. Теперь он взывал к Шоле, богине смерти, и покрыл свое одеяние грубой белой мантией, отдавая дань королеве потустороннего мира. Бумажный фонарик раскачивался на красном шнурке, зажатом в его сложенных ладонях, и мелькающее пятно света то и дело выхватывало из темноты лица тех, кто собрался вокруг Рико. Мастер Тозай, его старшая дочь Вида и верный уродливый Солли. Я закашлялась, поперхнувшись гвоздичными благовониями вперемешку с запахом рвоты и испражнений.

В жутковатом качающемся свете фонаря я попыталась рассмотреть фигуру на низком соломенном матраце. И взмолилась: «Не сейчас, еще рано». Но должна была попрощаться.

Я услышала прерывистое дыхание Рико даже прежде, чем увидела, как невероятно быстро вздымается и опадает его грудь. Его раздели, оставив лишь набедренную повязку; темная кожа стала серой и будто восковой, а мышечный каркас истощился и казался хрупким.

Плотные льняные повязки сняли, обнажив гноящиеся раны. Руки, сложенные на груди, были черными и распухшими – следствие пыток Идо. Но более всего ужасал длинный порез, протянувшийся от подмышки до талии. Распаленные куски плоти расступились, открыв бледную кость и ярко-алую ткань.

Из соседней комнаты пришел травник. Он нес большую чашу, за которой тянулся терпкий пар, и, низким голосом бормоча молитвы, разбрызгивал вокруг горячую жидкость. Этот вечно уставший человек разделил со мной вчера ночные бдения. Он знал, что его ремесло не поможет пациенту, но все равно старался. И так и не оставил попыток, хотя всем было ясно, что Рико уже ступил на золотой путь, ведущий к его предкам.

За спиной послышались судорожные рыдания Делы, отчего мастер Тозай вскинул голову и поманил нас ближе.

– Леди заклинатель, – тихо вымолвил он, уступая мне свое место подле тюфяка.

Ради безопасности мы условились не упоминать мой титул, но я не стала его упрекать. Таким способом Тозай чествовал добропорядочного и верного долгу жизнь Рико.

Вида быстро последовала примеру отца и отступила, освобождая место для Делы. Немногим старше моих шестнадцати, девушка держалась со спокойным достоинством, явно унаследованным от Тозая. От матери ей достались улыбчивость и практичная натура, благодаря которой ее не отвращали гнойные раны или испачканное белье.

Опустившись на колени, Дела накрыла здоровую ладонь Рико своей. Он не шелохнулся. И остался неподвижен, когда травник взял его другую, искалеченную ладонь и погрузил в чашу с горячей водой. От пара веяло чесноком и розмарином – хорошее средство для очистки крови, хотя в помощи явно нуждалась и остальная часть руки Рико.

Я знаком велела священнику прекратить взывать к Шоле. Нет нужды обращать внимание богини смерти на Рико – она и без того скоро явится.

– Он приходил в себя? – спросила я. – Говорил что-нибудь?

– Ничего вразумительного. – Тозай покосился на Делу. – Мне жаль, но вам обеим пора в путь. Мои шпионы сообщают, что Сетон уже близко. Мы продолжим заботиться о Рико и будем искать Жемчужного императора, но вы должны отправиться на восток и просить убежища у племени леди Делы. Мы встретимся с вами, как только найдем его высочество.

Тозай был прав. Мысль о бегстве без Рико неподъемным камнем легла на душу, но медлить больше нельзя. Восток – наш лучший шанс. А еще это владения моего дракона, оплот ее власти. Возможно, попав в ее энергетическое сердце, я наконец сумею укрепить нашу связь и обуздать эту дикую магию. Также это, вероятно, поможет Зеркальному дракону удержать поодаль остальных, если они вернутся.

Дела окинула лидера сопротивления жестким взглядом:

– Безусловно, эта беседа может обождать, пока…

– Увы, но нет, леди. – Голос Тозая звучал мягко, но непреклонно. – Вам пора попрощаться, и побыстрее.

Дела склонила голову, борясь с его грубым практицизмом, однако в итоге сдалась:

– Мои люди укроют нас от Сетона. Сложность в том, как до них добраться.

Тозай кивнул:

– Солли и Вида отправятся с вами.

Я заметила, как Вида за спиной Делы расправила плечи. Ну хоть кто-то из нас готов к испытаниям.

– Они знают, как связаться с другими группами сопротивления, – добавил Тозай, – и могут исполнить роли ваших слуг. Вы будете просто очередным купцом с женой, что совершают паломничество в горы.

Дела вновь сосредоточилась на Рико. Она поднесла его неподвижные пальцы к своей щеке, и в свете фонаря я уловила печаль в ее глазах.

– Хорошо, – сказала я, отворачиваясь от нежной сцены, – но наши описания на устах каждого глашатая и на стволе каждого дерева.

– Но тебя по-прежнему считают лордом Эоном, – возразил Тозай. Его глаза прошлись по моему прямому сильному телу. – И калекой. А в случае с леди Делой всем велят искать не то мужчину, не то женщину – совершенно бесполезное описание.

Меня по-прежнему считали лордом Эоном? Я была уверена, что Идо расскажет Сетону, что я девушка – либо под давлением, либо в надежде сторговаться. Какой ему смысл меня защищать? Возможно, мы с Зеркальным драконом действительно изменили природу Идо, когда исцелили его чахлое сердце и принудили его дух к состраданию. В конце концов, первая связь с драконом излечила мое бедро, и оно по-прежнему оставалось здоровым. Я стиснула в руке поясной кисет, где хранила посмертные таблички своих предков – Кинры и Чарры. Безмолвная молитва об изменениях не должна прерываться. Не только об изменениях лорда Идо, но и о моих собственных. Я не вынесу, если вновь лишусь свободы…

– Сетон станет искать не только тебя, леди заклинатель, – пробормотал мастер Тозай, взяв меня за рукав и потянув в сторону. – Он пожелает захватить кого-нибудь из твоих близких, кого сможет использовать как заложника. Назови имена тех, кто, по-твоему, находится в опасности. Мы сделаем все возможное, чтобы их найти.

– Рилла, моя горничная, и ее сын Чарт, – быстро ответила я. – Они бежали перед осадой дворца.

Я подумала о Чарте. Его скрюченное тело всегда будет привлекать внимание, точнее, заставлять людей отбегать прочь, пока злой рок не перекинулся и на них. Я почувствовала, как встрепенулся мой дух: никогда я не плюну в калеку и не осеню его знаком против зла.

3
{"b":"598620","o":1}