ЛитМир - Электронная Библиотека

Annotation

В новом, возрожденном из руин Волгограде по улице Советской под номером 39 стоит обыкновенный четырехэтажный жилой дом, очень скромной довоенной архитектуры. Лишь символический образ воина-защитника и один из эпизодов обороны этого здания, изображенные рельефом на торцовой стене со стороны площади имени Ленина, выделяют его среди громадин, выросших после войны.

Ниже, почти на всю ширину мемориальной стены, перечислены имена защитников этого дома. Им, моим боевым товарищам, я и посвящаю эту книгу. В повествовании об обороне знаменитого Сталинградского дома нет никакой выдумки. Пишу об этом так, как сохранила события моя память. И если молодежь позаимствует кое-что у Воронова, Павлова, Глущенко, Иващенко, Рамазанова, Александрова и других моих фронтовых друзей, буду считать, что принес пользу. АВТОР

И. Афанасьев

ОБ АВТОРЕ

На Саратов или в Сталинград

На левом берегу

В штабе батальона

В здании мельницы

Первый день обороны

Ни шагу назад

Отбиваем атаки

Подземные работы. Телефонная связь

Испытание мужества

Эвакуация мирных жителей

Праздник Октября

Последние дни обороны

Бой за «молочный дом»

В морозную ночь перед боем

Радостные дни

Письмо из Сталинграда

Никто не забыт

В глазной клинике Волгограда

Гори, вечный огонь жизни

И. Афанасьев

ДОМ СОЛДАТСКОЙ СЛАВЫ

ОБ АВТОРЕ

Иван Филиппович Афанасьев — боец 13-й гвардейской ордена Ленина стрелковой дивизии. Ему вместе с гвардейцами пришлось в самые суровые дни для нашей Родины драться с сильным противником и стоять насмерть за каждый дом, квартал города на Волге хотя они представляли собой руины, развалины.

Эту книгу написала сама жизнь, ибо все, о чем пишет в ней автор — чистая правда.

Кто будет ее читать, тот хорошо поймет, если даже не пережил этого ужаса, с каким жестоким противником и как мужественно дрались гвардейцы за Сталинград. И они, эта небольшая горстка храбрецов не только оборонялись, но и наступали.

Гарнизону, о котором пишет автор, после пятидесяти восьми суток битвы за «Дом солдатской славы» или «Дом сержанта Павлова», 24 ноября выпала почетная задача освободить «молочный» дом и закрепиться в нем. Операция была очень сложная. Враг отчаянно сопротивлялся. Группа имела большие потери: убит командир группы Наумов, ранены сержант Павлов, командир отделения ПТР Рамазанов и другие. Когда к вечеру гвардейцы захватили дом, их осталось только четверо: Афанасьев, автор этой книги, пулеметчики Аникин, Хант и Иващенко. Все они, как подобает советскому солдату, дрались до последнего патрона, до последней гранаты.

Автор пишет: «…и в эту секунду нас швыряет страшный взрыв… Сколько времени я пролежал без движения, не знаю… Вспомнив о товарищах, шарю вокруг себя в темноте. Рядом лежит мертвый Хант. В углу нахожу раненого Аникина. Начинаю ощупью искать свое оружие…»

В эти критические минуты для мужественных гвардейцев пришло подкрепление.

Дом был снова наш.

В конце декабря Иван Филиппович Афанасьев вернулся из госпиталя в свою часть. 17 января 1943 года, когда добивали фашистского зверя в Сталинграде, он еще раз был ранен и направлен в госпиталь.

Как бывший командир тринадцатой дивизии, я прочитал книгу с большим интересом и волнением. Ведь гвардейцы, о которых пишет И. Ф. Афанасьев, были и остались близки моему сердцу. Твердо уверен, что имена этих мужественных солдат станут близки сердцу каждого, кто прочитает эту книгу.

Я горжусь, как командир, своими гвардейцами и, как отец, своими сыновьями.

В самые трудные дни для нашей Родины они не дрогнули в бою, выстояли и победили смерть, отстояли право на жизнь. Они победили «непобедимую» гитлеровскую свору.

Пройдут века, но слава защитников Волжской твердыни не померкнет. Она всегда будет ярким примером мужества, отваги и героизма, проявленными советским народом.

ДВАЖДЫ ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК

А. И. РОДИМЦЕВ

На Саратов или в Сталинград

Июнь 1942 года… Под Харьковом идут кровопролитные бои. Наша отдельная мотострелковая бригада отбивает бешеные атаки фашистов в районе Купянска, Двуреченска и прилегающих к ним сел. Пулеметный взвод, которым я командую, то и дело меняет позиции: силы противника во много раз превосходят наши, и командование вынуждено маневрировать, перебрасывая огневые средства на те участки, где враг пытается прорвать оборону.

Сразу же с восходом солнца из-за высотки появилась густая цепь вражеской пехоты, за ней другая, третья, и вот уже вся высота покрылась ровными шеренгами фашистов. Глядя со стороны, можно подумать, что оккупанты идут не в атаку, а на праздничный парад где-то у себя в Германии.

— Без команды огня не открывать! — строго предупреждают командиры бойцов.

Расстояние быстро сокращается. Полупьяные гитлеровцы с засученными рукавами непрерывно строчат из автоматов, над нами хлещет свинцовый дождь, а команды на огонь все нет. На душе неспокойно, кое у кого начинают сдавать нервы.

— Почему не стреляем?

— Чего ждем? — с нетерпением спрашивают солдаты друг друга.

А вражеские цепи все идут. Они вот-вот бросятся к окопам. И вдруг позади нас, со стороны лощины, поросшей кустарником, послышались залпы. В воздухе заклокотали мины, снаряды.

— Огонь, огонь! — неслось над окопами.

С полчаса не умолкал грохот орудийной канонады.

Трещали пулеметы, автоматы, а впереди, в густом облаке дыма, бурлило огненное пламя. Наконец артогонь стал ослабевать, рассеялся дым. Мы увидели почерневшие скаты высоты, усеянные трупами вражеских солдат и офицеров.

Утром 21 июня под поселком Канапляны, сдерживая наступление противника, наша часть перешла в контратаку, но силы не равны. То тут, то там враг начал теснить наши подразделения, и мы вынуждены опять перейти к обороне. В одной из схваток я был ранен и к вечеру очутился в госпитале Острогожска.

В ту ночь я долго не спал. В нашей палате тесно и душно. Лежим прямо на полу. От повязок, пропитанных кровью и всякими лечебными мазями, исходит густой тяжелый запах. Через открытое окно доносится непрерывный гул канонады. Час назад его почти не было слышно, а теперь прослушивается и пулеметная стрельба. «Что же там происходит? Неужели опять отступление?» — мысленно возникают вопросы. Пытаюсь вытеснить эти тревожные думы из головы, но они прикованы к нарастающему грохоту орудий.

Перед глазами встает последняя схватка у поселка. «Все ли мы учли? Может быть, не надо было поднимать бойцов в штыковую?» — спрашиваю самого себя. До малейшей подробности вспоминаю обстановку, взвешиваю то и другое и опять прихожу к выводу. «Нет. Другого выхода у нас не было. Только неожиданный, смелый рывок на врага решал исход поединка в нашу пользу. Иначе могло быть и хуже».

Погрузившись в глубокое раздумье и не подозревая приближения новых событий, я, наконец, задремал. Сколько спал, не знаю. Проснулся от сильного взрыва. За ним последовал другой, третий. Их много. Где-то вверху надрывисто выли моторы. В распахнутые окна врывается волна горячего воздуха. Летят осколки битого стекла, сыплется со стен и потолка штукатурка. Рядом с нашим зданием полыхает зарево пожара. Помещение наполняется дымом, в палате слышатся стоны, ругательства. В коридоре тоже шум людских голосов, топот, суета. В дверях появляется кто-то из врачей, громко объявляет.

— Товарищи! Кто может двигаться, покидайте сейчас же госпиталь. Пробирайтесь к Саратову или в Сталинград.

В полумраке с трудом нахожу свои старые шлепанцы, втискиваю в них босые ноги и уже на ходу набрасываю на плечи длинный госпитальный халат. В коридоре не протолкнуться. Все тянутся к выходу — там затор. Медленно продвигаемся друг за другом. Наконец, я на улице.

1
{"b":"598773","o":1}