ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я уверен, что Криди нанимал моего компаньона, – закончил я. – Теперь же, во избежание возможных неприятностей, он решил отрицать этот факт.

С минуту Холдинг размышлял.

– Вы в самом деле заинтересованы в том, чтобы выяснить, кто убил Шеппи? – сказал он наконец.

– Безусловно.

– Когда мне сообщили о вашей встрече с Кетченом, – сказал Холдинг, – я позвонил в прокуратуру Сан-Франциско и попросил навести о вас справки. Я получил довольно лестные отзывы: ваше агентство не раз помогало полиции. Вы неплохо зарекомендовали себя и за время работы в городской прокуратуре. Я разговаривал с помощником прокурора. Он не утверждал, что вы были образцом дисциплинированности, но, когда вам предоставляли свободу действий, вы неплохо проводили расследование.

– Он так высоко отозвался о моих способностях потому, что до сих пор не вернул мне десять долларов, – сказал я, недоумевая, к чему клонит Холдинг.

– Ну хорошо, вернемся к делу. Вы пытаетесь установить обстоятельства смерти Шеппи?

– Да. И я не намерен прекращать расследование из-за чьих-то угроз.

Холдинг понимающе кивнул.

– Наверное, мы сумеем помочь. – Он потер щеку. – В разумных пределах, конечно. Но гарантий успеха, естественно, дать не можем.

– Мне мешает Кетчен. Если он оставит меня в покое, с Херцем я сумею справиться сам.

– С Кетченом я поговорю, он перестанет вмешиваться. Но Херц может оказаться орешком покрепче, чем вы думаете. Его не следует недооценивать.

– Я не враг самому себе.

Помолчав, Холдинг сказал:

– Вот, пожалуй, и все. Время позднее, давно пора спать.

– Странно, отчего это вдруг мне решили предоставить свободу действий? – в раздумье покачал я головой. – По-видимому, я буду таскать для вас каштаны из огня, и мне хотелось бы знать о них чуточку побольше.

Кадык у Холдинга нервно заходил вверх, вниз, но его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

– Я не ставил бы вопрос в такой плоскости, – осторожно сказал он. – Речь идет об убийстве вашего компаньона, и мне казалось, что вы, как специалист в этой области, будете заинтересованы в проведении отдельного расследования.

– Не принимайте меня за простака, мистер Холдинг, коль уж вы начали эту игру, давайте будем пооткровенней друг с другом.

– Я не вполне уверен, что полиция сумеет добиться успеха, – сказал Холдинг, тщательно выбирая слова. – Если девицу и вашего Шеппи убил какой-нибудь гангстер, полиция, надо надеяться, найдет преступника. Но если в дело замешан Криди, трудно рассчитывать на положительные результаты.

– И вас это очень волнует?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Хорошо, я раскрою свои карты, иначе вам трудно будет ориентироваться в обстановке.

– Тогда раскрывайте все карты, – сказал я, – и те, что спрятаны у вас в рукаве.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

– Через несколько недель в городе состоятся выборы новой администрации, – сказал он медленно. – И оппозиция ищет возможность ослабить влияние Криди, который, по существу, держит весь город мертвой хваткой. Если имя Криди будет фигурировать при расследовании двух убийств, оппозиция не преминет воспользоваться этой благоприятнейшей ситуацией. Нынешняя администрация не очень популярна, но у нее исключительно большие финансовые возможности. Случись какой-нибудь скандал, и газеты оппозиции раздуют его до гигантских размеров, а это может сыграть на выборах решающую роль.

– Если я правильно понял, мистер Холдинг, вы – на стороне оппозиции?

– Я верю в справедливость и свободу, – произнес он, вынимая изо рта трубку и глядя на нее так, будто крайне удивлен, что она все еще продолжает гореть. Рот моего собеседника удивительно напоминал отверстие в крысоловке.

– Весьма похвально, мистер Холдинг, – сказал я. – Если оппозиция добьется победы, вы, очевидно, будете новым прокурором Сан-Рафела?

Его адамово яблоко снова запрыгало. Посмотрев на меня поверх очков, он почесал мочку уха. Он, вероятно, никак не мог решить: принять ли вид оскорбленного человека или свести дело к шутке. Наконец, выбрав последнее, он изобразил широкую улыбку, такую же фальшивую, как ресницы у красотки из кордебалета.

– Я полагаю, что так оно и будет, но к делу это никакого отношения не имеет. Абсолютно никакого.

– Кто жаждет крови Криди?

– Не следует употреблять столь сильные выражения. Идет честная джентльменская борьба между администрацией Криди и судьей Гаррисоном, который выступает с требованием реформ.

– А какова роль Ренкина во всем происходящем?

– Если расследование убийства Шеппи пойдет в направлении, нежелательном для администрации, Ренкин ничего не сможет сделать, – сказал Холдинг. – Комиссар полиции – закадычный приятель Криди, он не станет поощрять то, что может повредить интересам его друга.

– А Ренкин мечтает стать капитаном, и поэтому портить отношения с начальством ему нет смысла, – сказал я. Так как Холдинг, очевидно, не собирался возражать, я продолжал: – Итак, каждый заботится о своей шкуре, а возможность рисковать любезно предоставляют мне.

– Судья Гаррисон обладает немалым влиянием. У оппозиции газеты с большим тиражом. Конечно, вам следует проявлять осторожность. Если вы не переступите рамки закона, никто не будет вам ставить палки в колеса.

– Если не считать Криди и Херца.

– Вы сказали, что сами позаботитесь о Херце?

– Я позабочусь о нем, но я ничего не говорил о «рамках закона».

– Об этом мне, пожалуй, лучше ничего не знать.

Поразмыслив над его словами, я сказал:

– В общем, дела обстоят следующим образом: я продолжаю расследование и все, что мне удается выяснить, сообщаю вам. Вы со своей стороны держите связь с комиссаром и в случае необходимости добиваетесь от него разрешения на арест. Так?

– Не совсем. Сведения, которые у вас будут, лучше передавать не мне, а в газету «Сан-Рафел». Ее издатель – горячая голова, он напечатает все, что может нанести ущерб интересам администрации. Если обстоятельствами убийства Шеппи заинтересуется пресса, комиссару волей-неволей придется что-то делать.

Я криво усмехнулся:

– А вы и Ренкин останетесь в тени. Если дело не выгорит, никто не сможет вас ни в чем упрекнуть.

Ему не понравилось мое замечание.

– Пока администрация… – начал он, но я не дал ему закончить.

– Я буду продолжать расследование, – сказал я. – Разумеется, не для того, чтобы на выборах победил судья Гаррисон. Дело касается убийства моего компаньона, и нераскрытое дело – плохая реклама для фирмы.

Он глубокомысленно кивнул:

– Я понимаю ваши чувства.

– Я не привык питаться воздухом, и для меня важно размотать клубок. – Я поднялся. – И еще: если оппозиция победит и это частично будет моей заслугой, надеюсь, что мне возместят расходы?

На лице его появилась кислая мина:

– Вопрос о расходах можно обсудить, но сначала я должен быть уверен, что Криди замешан в этом деле.

– Само собой. Могу я рассчитывать на чью-либо помощь?

– Ренкин знает, о чем я с вами договариваюсь. Время от времени позванивайте ему домой, он будет сообщать, как идут дела у полиции.

– Кстати, как зовут эту «горячую голову», издателя, которого вы упоминали?

– Ральф Трой. На него можно положиться. Дайте ему факты, и он опубликует.

– Сначала надо их иметь, – сказал я. – Ну хорошо, посмотрим, что мне удастся сделать. До свиданья!

Он протянул мне руку:

– Желаю удачи, и будьте осторожны!

Встреча с Холдингом не вселила в меня особых надежд: мне по-прежнему приходилось полагаться на собственные силы и надеяться на удачу. Что же касается осторожности, то его напоминание было излишним: я не собирался рисковать без нужды.

3

Когда я выходил из полицейского управления, мне пришло в голову, что было бы полезно взглянуть на Маркуса Хана, но так, чтобы он не видел меня.

Сказав дежурному сержанту, что мне нужно переговорить с лейтенантом Ренкином, я спросил дорогу к моргу и направился к приземистому зданию, над дверью которого горел синий фонарь. Два окна были освещены, и я заглянул внутрь.

17
{"b":"5990","o":1}